Глава 19

Он снова пропал! Испарился. Исчез. Сбежал.

Злость бушевала во мне с каждым днем все сильнее.

Чернов снова ушел. Пообещал мне, что меня ждет ад и исчез.

Чем дольше его не было, тем сильнее моя фантазия подкидывала мне ужасающие варианты. Где. С кем. Каким образом он проводит это время.

Ну конечно он ушел не просто так. Теперь везде меня сопровождали громилы. Если раньше у меня был только водитель, то теперь того милого мужчинку убрали и на его место прислали троих. Троих амбалов, которые пугали всех и всё вокруг.

— А что это они за тобой везде таскаются? — Аня подсела ко мне на паре и внимательно просканировала взглядом двух громил, которых я рассматривала в окно. Третий стоял за дверьми аудитории. Меня окружили со всех сторон.

Хорошо хоть они в аудитории со мной не заходили. Хоть какой-то отдых.

— Охраняют, — а что мне ей еще сказать? Что мужики с ума посходили, вон поделить меня не могут. Бегают за мной каждую секунду?

— Это после истории с Димой?

Подруга отвела взгляд, как только я вопросительно заглянула в ее глаза. Анька была единственной, которая еще с самого начала говорила мне, чтобы я держалась от него подальше. Я не стала вдаваться в подробности и спрашивать почему. А судя по всему стоило…

С Аней я познакомилась еще в первый день как пришла в институт. Она в отличие от остальных не нападала на меня, что я заняла чье-то место, а мило предложила сесть рядом с ней.

После девушка уехала на пару дней и не приходила на пары, а я успела за эти дни натворить столько дел, что теперь за мной наблюдают со всех сторон. Ей-богу, как будто драгоценность какую-то охраняют.

— С чего ты взяла? — вопросительно подняв брови я ждала ответ. Мне казалось, что про историю с Димой знал уже весь универ. Как интересно получается. Было нас там всего лишь трое. Я, Дима и Чернов. А знают уже все. И версия то у каждого разная была.

За какие-то пару дней я стала местной знаменитостью. И самое главное, что теперь парни шугались от меня как от прокаженной.

Значит Чернов отдыхает и развлекает как ему угодно, а ко мне теперь даже бояться подойти? Неплохо мужик устроился!

— Мой отец… пересекает по работе с отцом Димы. И вчера он пришел домой и сказал, что парня в срочном порядке переводят в другой институт. Не в этом городе. И скорее всего даже не в этой стране…

Наверное, я бы расстроилась. Расстроилась, если бы не была у него в больнице, если бы парень не опустился ниже плинтуса в моих глазах.

— Странно. Когда я была у него в больнице он мне о подобном не сообщал. — Пожав плечами я посмотрела на преподавателя, который что-то вещал у доски.

— Насколько поняла это решение было принято в срочном порядке. И отец сказал, что у него такое ощущение, что отца Димы заставили это сделать.

Единственное что приходило мне в голову, так это то, что это мог сделать Чернов. Но я тут же откинула эту идею. Нет. Бред какой-то. Ну зачем ему это делать? Для чего?

Выходя из универа в компании своих трех громил, я была уверена, что этот день пройдет так же скучно, как и предыдущий…

Подходя к парковке, я уже придумывала план как взбесить своих охранников сегодня. В этот раз Чернов постарался и нашел мужичков со стальными нервами. Вчерашние мои провокации были полностью проигнорированы, но сдаваться я не собиралась.

Но чем ближе я приближалась к парковке, тем больше мне казалась знакомая машина, которая была припаркована прямо возле входа.

Сердце начало биться чаще. Во рту тут же все пересохло. Возле машины стоял Глеб, облокотившись на капот. Мужчина смотрел прямо мне в глаза. Кажется даже не замечая того, что неподалеку от парковки собралась уже не хилая группа поддержки. Девчонки смотрели на Чернова, даже не скрываясь. У кого-то по полу волочилась челюсть, кто-то уже начал оттягивать свои кофты, чтобы грудь практически вываливалась на свободу. Вот только это видели все кроме Глеба. Он все также продолжал смотреть мне в глаза, а я как будто зачарованная приближалась к нему все ближе и ближе…

***

Мои эмоции сменялись настолько быстро, что я сама боялась этих перемен.

За пару шагов, сделанных в сторону Чернова, я прошла путь от “приехал, приехал” — и щенячьей радости. До “пошел в задницу этот ублюдок, тоже мне… Приехал он. А его кто-то просил?”

Мне хотелось то бежать к нему с улыбкой до ушей, то залепить такую пощечину, чтобы он запомнил это надолго.

Хотелось как минимум запустит в него своей сумкой. И хотелось попасть. Попасть в его самодовольную рожу и стереть эту наглую улыбку с его лица.

Во мне бушевала ревность и злоба. Я до ужаса хотела узнать, где он был. С кем. И какого черта вообще решил, что ему это позволено? И в ту же секунду боялась узнать, что он был с женщиной. С другой. Мило проводил с ней время, пока я изматывала себя вопросами и догадками.

Меня ужасно бесили курицы, которые смотрели на моего мужика такими глазами, что стоило ему ткнуть пальцем и любая бы с визгом начала раздеваться прямо здесь и сейчас.

Но он смотрел только на меня. Точнее в мои глаза. Смотрел так, что моё сердце падало в пятки. Дыхание сбивалось, а тело вообще начинало гореть так, как будто я находилась под палящим солнцем.

— Значит жив и здоров? — подойдя ближе я сложила руки на груди, и вздернув вопросительно бровки посмотрела в его глаза.

— А ты я смотрю — переживала? — прищурив глаза мужчина оттолкнулся от машины и сделал шаг ко мне.

Шах и мат. Я бы это назвала так. Потому что, когда он находился настолько близко вся моя решительность пропала. Весь настрой и слова, которые я ему хотела бросить в лицо забылись.

Его аромат резко ударил в ноздри. Тепло его тела ощущалась даже сейчас. Даже несмотря на то, что между нами было небольшое расстояние. Даже несмотря на то, что мы оба были в одежде. А как я хотела оказаться без одежды… Рядом с ним… Чтобы мы были одни…

— Ага, ночи не спала, все морги обзвонила, — скривив губы в усмешке я все-таки попыталась взять себя в руки. Хватит превращаться в непонятно что в его присутствии.

— Зря потратила время, хотя… Бесполезные занятия — твоё хобби, — сволочь! Какая же он сволочь!

Чтобы я не сказала, как бы не съязвила, меня все равно обыграют. Он выводит меня на эмоции за секунду. Одной фразой. Сказанной специально. Назло. Он же хотел добиться того, чтобы я разозлилась!

— Ну сидя взаперти не особо то и большой выбор занятий, — давлю в себе волну бунта. Мило улыбаюсь и прохожусь руками по юбке, которая обтягивает мои бедра как вторая кожа.

Она похожа именно на ту юбку в которой он чуть не разложил меня на кухонном столе. Он ведь не мог этого не заметить? Правда?

Моё желание узнать цель его приезда намного сильнее, чем желание довести его до инфаркта. Второе я успею сделать всегда.

А вот спугнуть мужика пока что не хочется.

— Предлагаю обсудить условия условно-досрочного освобождения, — прохожусь языком по пересохшим губам и моментально замечаю, как вспыхивают его глаза.

— Уверена, что получится что-то выторговать? — уголки его губ подрагивают, я уверена, что он хочет усмехнуться. Но это непозволительная роскошь и мужчина, сделав над собой усилие снова становится серьезным. И только его взгляд выдает его с потрохами. Ему интересно. Интересно что я могу ему предложить…

***

Я не могу передать скольких усилий мне стоило вести себя прилично в его машине.

Вопросы о том, где и с кем он провел все эти дни так и крутились на моем языке.

Но я все-таки заставила себя сдержаться. Он приехал. Сам приехал. Предложил вместе пообедать. И даже сдержался от грубых подъебов в мой адрес. Допустим я оценила его старания. Но моё любопытство никуда не делось. Сначала узнаю цель его визита, после начну окучивать по остальным вопросам.

— Есть предпочтения по ресторану?

Глеб даже не посмотрел в мою сторону. И, наверное, очень хорошо, потому что моё лицо в этот момент вытянулось так, что лучше бы ему этого не видеть.

Предпочтения по ресторану? Серьезно? Мне бы тут с эмоциями своими справиться. А по ресторану… мне было совершенно плевать куда он меня отвезет. Самое главное было то, что это будет наш первый поход куда-то вместе. Вдвоем.

— На твой выбор, — произношу настолько хриплым голосом, что моментально краснею.

Ну почему я так нервничаю в его присутствии?

Моя внутренняя сучка закатывает глаза к небу и накидывает варианты ответов.

Ну наверное, потому что он впервые разговаривает с тобой нормально?

Интересуется куда и что ты хочешь?

Посадил в свою машину и отправил громил домой, сказав, что они сегодня больше не понадобятся?

Впервые он не кричит, не угрожает, а просто предложил пообедать?

Ой, все…. Кажется мне плохо. Скорую мне! Доктора! Доктора!

— Открой бардачок, — сердце падает в пятки от его голоса.

“Чето рано ты обрадовалась по поводу приказов” — сучка внутри меня елейно улыбается. “Вот он твой тиран, никуда не делся”.

Мысленно показываю ей средний палец, на котором бы не мешало обновить маникюр. И посчитав до трех про себя всё-таки открываю бардачок.

— Там должен лежать черный конверт. — Чернов продолжает говорить, но при всем этом не сводит взгляд с дороги.

Вижу конверт, беру его в руку и почему-то именно в эту секунду волна тревоги накрывает меня с головой. Что в конверте? Билеты на поезд? На самолёт? Он решил от меня избавиться?

Может там ключи от квартиры? Сейчас он накормит меня в ресторане и скажет, что на этом наши пути расходятся? Может ему надоело со мной играться? Может он захотел все прекратить?

От одной мысли, что это может быть конец, меня начинает крыть. Рука, в которой я держу конверт, начинает подрагивать.

— Нашла, — произношу потухшим голосом. Беру себя в руки и все-таки поворачиваю голову в его сторону.

Машина как раз притормаживает на светофоре. Глеб поворачивает голову и смотрит на меня. Прямо мне в глаза.

А я успела уже надумать такого в своей голове, что накручиваю себя до состояния “это наша последняя встреча”.

И даже осознавание того, что от этой мысли сердце больно сжимается в груди, а глаза начинает пощипывать от непрошеных слез, я не могу из себя выдавить ни слова.

Просить его этого не делать? Я не стану. Не стану даже если он сейчас высадит меня прямо на этом светофоре и скажет, что это конец.

Не стану перед ним унижаться. Не стану показывать, насколько сильно он мне нужен. Дура? Возможно. Но переступить через себя я тоже не смогу.

— Это тебе, открывай.

Его глаза сужаются и теперь он меня изучает. Сканирует моё лицо, внимательно, дотошно, а после склонив голову на бок слегка улыбается.

Наверное, это первый раз, когда я вижу, чтобы он улыбался настолько спокойно. Без каких-то намеков или подколов. И от этой улыбки на моей коже появляются мурашки. Хочется броситься к нему. Поцеловать. Прикоснуться. Хочется намного больше…

Но, конечно, я этого не делаю, я все также продолжаю сидеть и смотреть.

Я боюсь. Я действительно боюсь того, что может находиться в этом конверте.

— Не думал, что ты такая трусиха, — это вызов. Который я принимаю.

— Тебе показалось, — беру себя в руки, улыбаюсь ему в ответ и открываю конверт…

***

Сердце бьется о ребра с такой силой, что сейчас просто вырвется на свободу. Хоть я и пытаюсь казаться спокойной… Мои руки предательски дрожат. Открываю конверт. Задерживаю дыхание.

Вижу там карточку. Черную. И еще что-то. Буклет?

Ну все. Это карта с деньгами. Сейчас он меня покормит и отправит в свободное плаванье.

Сглатываю ком в горле. Достаю карту. Верчу ее из стороны в сторону. Странная карта. На ней нет ни номера… ни ленты… Зато есть надпись…

“Школа танца” а после название школы. Я знаю эту фамилию. Знаю эту девушку. Точнее… проклятье! Все мысли спутались. Голова кругом.

— Как… как ты…?

Поворачиваюсь в сторону Чернова, встречаюсь с его любопытным взглядом, который изучат моё лицо. Внимательно. Жадно. Он смотрит так, как прежде не смотрел… С интересом. Ему действительно была интересна моя реакция. Или важна?

— Значит Мила была права, тебе это действительно нравится? — его брови слегка приподнимаются.

Нравится? Серьёзно? Я занималась танцами с самого детства. На занятия меня привела мама. Она ходила на каждое моё выступление. Радовалась всем моим успехам. При чем даже не самым лучшим.

И я занималась. Танцевала. Но потом… Потом мамы не стало.

Когда у меня было очередное выступление, я ждала отца. Мне было так важно, чтобы он пришел. Чтобы посмотрел. Чтобы после просто меня обнял и сказал, что я у него самая лучшая. Самая талантливая.

Но он не пришел. Не смог. Из-за проклятой работы у него не получилось. А я не смогла станцевать танец до конца. Забыла связку. Из-за слез на глазах упала и подвернула ногу. А когда отец пришел домой, и я спросила почему его не было… Он сказал, что вообще не видит смысла туда ходить. Что я занимаюсь ерундой. Что танцульки — это бесполезная трата времени.

И я больше туда не пошла. Не смогла пересилить себя. Не смогла проглотить обиду на отца…

А сейчас я держала абонемент в школу танца. Именно к той, кем я восхищалась не один год. Чернов сказал, что Мила ему помогла… Она знала. Знала, как я была помешана на танцах Завадской. Она участвовала в танцевальном шоу. Заняла первое место. У этой девушки был свой стиль. Такая хореография, что я смотрела на ее танцы с открытым ртом.

Ему сказала Мила… Но не просто же так? Он интересовался? Спрашивал? Зачем?

— Спасибо, — пытаюсь сдержать в себе те эмоции, которые нахлынули на меня за пару секунд. Глаза щиплет от предательских слез. И я, не сдержавшись опускаю взгляд вниз и прижимаю к себе абонемент.

Пускай это пустяк. Возможно, он даже не приложил особых усилий к этому подарку, но мне безумно приятно держать его в руках.