18

Роман.

Ночной город мелькал за окном не торопящегося такси. В теле ощущалась расслабленность и лёгкий хмель. Люблю это ощущение — на границе ленивой эйфории и спокойствия.

Анька тихо сопела, уткнувшись мне в плечо. Но как только такси въехало в район, в котором жила, и запрыгало на раздолбанных дорогах, она нахмурилась, сморщила нос, а потом судорожно вздохнула и открыла глаза. Сначала непонимающе замерла, мутным взглядом уставившись в моё плечо, а потом резко дёрнулась назад, ударившись спиной о мою руку, которой я её придерживал, чтобы не свалилась, пока спала.

— Какого хрена… — хрипло пробормотала.

— Тише, Ирландо, не кипишуй. Водитель попросил проследить, чтобы ты не измазала в слюни обивку сидения. А моя куртка из кожи, можно протереть.

Степанова сузила глаза и презрительно посмотрела на меня. Дикая кошка, не иначе. Вдруг жутко захотелось её подразнить, словно мы снова в старших классах.

— Да ладно тебе, Анька, все свои! — снова притягиваю её за плечо.

Она от неожиданности заваливается, а потом дёргается и смотрит ошалело. Шипит, когда не отпускаю.

— Роман Игоревич, ты какого хера себе позволяешь! Отпусти!

— Тише-тише, не царапайся.

Водила бросает мимолётный взгляд на нас через зеркало и снова переводит его на дорогу, едва заметно улыбнувшись.

— Рома!

Ладно, сдаюсь. Проснулась. Разозлилась. Всё, как я и хотел, а то совсем скучно было тащится в черепашьем такси.

Степанова дышит как огненный дракон и отодвигается. Я достаю жевательную резинку и протягиваю ей.

— Держи, а то перегаром прёт.

В глазах мелькает замешательство и… серьёзно?… смущение. Как ты, Ирландо, не строй из себя валькирию, всё равно такая девочка-девочка, стоит только намекнуть, что не идеальна.

Аня молча берёт жвачку, распечатывает и запихивает в рот. Но сначала откусывает кусочек. Так аккуратно своими ровными зубками, а я вдруг чувствую, как мой член дёргается. Блядь. Ещё не хватало. Ну уж нет.

Дальше едем молча. Ирландо сидит максимально далеко, жуёт и иногда косится на меня.

— Так кто такой Сикорский, Ань? — вдруг спрашиваю, сам удивившись. Должанов, тебе не по боку? Ну, просто интересно. — Твой бывший?

— Тебе какая разница?

— Просто интересно. Ты его бросила? Дай угадаю, он не смог назвать число Пи до хотя бы восьмой цифры после запятой?

Степанова подводит глаза и тяжело вздыхает.

— Ром, какой же ты сложный. И если так хочешь знать: нет, мы расстались не из-за этого. Мой жених решил, что я холодная стерва, и нашёл погорячее.

Честно говоря, её откровенность удивляет. Жених? Мудак какой-то.

— Ну стерва — понятно, а вот холодная… Не сумел разогреть, Анют? Так и нафиг он тебе сдался?

В полутьме салона я увидел, как она снова закатила глаза, а её щёки порозовели. Но ничего не ответила. Такси как раз подъехало к её подъезду, и я ещё не успел выйти из салона, как соседняя дверь уже хлопнула, а Степанова нырнула в подъезд.

— Подожди пару секунд, — сказал я таксисту и присмотрелся в освещённые окна подъезда.

Ирландо шустро поднялась на третий этаж и завозилась с ключом у двери с правой стороны, а потом нырнула в квартиру.

— Поехали, — скомандовал таксисту и назвал адрес.

Невольно задумался о своей ассистентке. Красивая как картинка, и колючая как ёж. Думал, что на меня так реагирует, держит обиду за издевательства в школе. А оказывается, не только. Её обидел какой-то там мудак. Сикорский, блядь. Посмотреть бы на него. Что там за импотент, который не смог её разогреть?

Залипал в телефоне, пока тащились в мой район. Дороги ровные, хоть не швыряет по машине, но всё равно слишком медленно. Уже почти подъехали, как я заметил рядом на сидении какую-то вспышку. Телефон. Взял в руки и узнал по чехлу, что это Анькин. Выронила, видимо, из кармана. Да уж, виски явно не её напиток, раз уж привычную внимательность потеряла.

Отдать, конечно, можно в понедельник на работе, но выходные без телефона — хреново.

— Разворачивай обратно, — я хлопнул таксиста по плечу.

— Девушка приглашение оставила? — хмыкнул водила, покосившись на мобильник в оранжевом чехле в моих руках.

— Типа того.

Что-то этот хрен раздражает меня своей участливостью. Я покрутил в ладони чужой телефон, а потом нажал на кнопку разблокировки. Пароль. Была не была? Набрал ради прикола четыре цифры после запятой уже упомянутой математической константы и… вуаля! Ох, Ирландо, серьёзно? Меня прямо развеселило.

Прокрутил ленту в Инсте — ничего интересного. Не особо Анька любит фотки выкладывать. Парочка в месяц, не более. Зашёл в галерею. Господи, ты совсем не развлекаешься? Фотки моего расписания, расписание автобусов, скрины адресов электронок по работе, пара ценников в продуктовом, фотки медицинских рецептов. Болеет? Что-то тут много препаратов, наверное, не для себя. А вот и фотки пса — мелкая зловредная порода, знаю таких. Мама этих тварей обожает. Даже селфи одно есть, но сделано как будто для документов. А вот и фотка с каким-то хреном в обнимку. И есть Сикорский? Дрищ какой-то, совсем ей не подходит.

К Анькиному дому подкатили минут через двадцать. Я оплатил водителю сумму, которая уже набежала, и дал залог, чтобы дождался. На подъезде домофона нет, проходной двор, блин. Когда она убежала, заметил, в какую квартиру вошла. Время уже позднее, и я не в курсе, одна она живёт или нет. То, что не с мужчиной, теперь знал точно. Но, возможно, с соседкой или снимает комнату у кого-то.

Звонить не стал, лишь отрывисто пару раз стукнул по двери. Через минуту повторил. Уже думал, что, видимо, спать улеглась и не слышит, как в дверном глазке блеснул свет.

— Кто там? — тихо спросил голос.

— Свои, Ирландо, открывай.

Замок тихо щёлкнул, Степанова явно боялась кого-то разбудить. А потом в приоткрытую щель просунулось Анино лицо в обрамлении слегка растрёпанных рыжих кудрей, серые глаза расширились в удивлении. Хм, я заметил, что макияж она смыла, но от этого бледной молью не стала.

— Чего? — спросила не особо дружелюбно.

В ответ я помахал перед её носом потерянным смартфоном.

— Ты нашёл его! — она явно обрадовалась, но ладонью поймала воздух.

Хотел бы я просто так его отдать, но внезапно в голову пришла мысль. Мы с Белым поспорили. Он утверждал, что спит моя чопорная ассистентка в развратном чёрном или тёмно-бордовом белье, а вот я был уверен, что Ирландо перед тем как занырнуть под одеялко, натягивает какую-нибудь ещё школьную родную пижамку с котятами. Когда ещё представиться возможность это выяснить?

Анька нахмурилась.

— Хочешь телефон — выйди и забери.

Степанова снова подкатила глаза. Блин, я скоро за этот жест её премии лишу. А потом захлопнула передо мной дверь. Настолько гордая, что и телефон без надобности? Но уже через полминуты распахнула её шире и вынырнула в подъезд, закутавшись в пухлую красную куртку.

— Мне спеть вам благодарственную оду, Роман Игоревич, или станцевать танец поклонения?

— Нет, — её острый язык меня обычно бесил, но в этот раз развеселил. — Просто распахни куртку.

— Чего?! — Ирландо вытаращила глазищи. — Охренел совсем?! Я, конечно, знаю, Роман Игоревич, что ты тот ещё извращенец, но, кажется, ты не по адресу.

— Скромничаешь?.

— Рома, чего ты хочешь? — Степанова устало вздохнула и оперлась спиной на дверной косяк.

— Я тебе уже сказал. Хочу убедиться, что угадал с пижамой, — и покрутил телефоном перед её носом.

Но Анька вдруг попыталась выхватить аппарат, отчего полы куртки разошлись, и я действительно лицезрел её пижаму. Лисята. Мать их. Там внатуре были маленькие ушастые зверушки. Я не сдержал смешок и прыснул, едва не выронив её телефон.

— Лисята? — не улыбаться не получалось. — Серьёзно?

— Придурок! — Ирландо стукнула меня кулаком в плечо, а потом замахнулась ещё раз, так что пришлось перехватить её руку и сжать тонкое запястье.

Наверное, я затормозил её руку слишком резко, потому что Аню по инерции дёрнуло на меня. Ноздри защекотало свежим запахом моря. Интересный выбор геля для душа, но мне понравился. Рыжие кудри рассыпались по плечам до самой талии. Неожиданно. Они у неё всегда собраны в пучок, и не видно, насколько длинные.

А Степанова вдруг затихла и сглотнула. В серых глазах мелькнуло странное выражение, больше похожее на испуг.

— Отпусти, — прошептала тихо и сжала кулачок.

И я отпустил. У самого внутри стало как-то не так… Странно всё это.

— Держи, — отдал ей телефон. — В понедельник совещание в 9.15 в общем конференц зале. Проводит генеральный.

Девушка взяла телефон, сжав его в тонких пальцах, и коротко кивнула.

— Спокойной ночи, Ирландо.

— Спокойной, Роман Игоревич. И… спасибо.

Надо же, даже не подавилась своим «спасибо».

Она юркнула обратно в квартиру, и мне показалось, что я услышал судорожный вздох облегчения. Надо же, насколько я её напрягаю.

Я быстро сбежал со ступеней и выругался, заметив, что таксист свалил. Придётся вызывать ещё одно. Но тут меня окликнули со стороны другого подъезда.

— Эй, командир, я тут. Развернулся пока.

Сев в машину, я задумался. О школе, о былых временах и о рыжей гордой девочке, что смотрела на всех свысока. Неприступная и непробиваемая. Смешно юлить и отмазываться, говоря, что я понятия не имею, почему она сейчас такая колючая. Я обидел её. И не когда высмеивал перед всем классом столько лет, а тогда, на выпускном. Я прекрасно помню тот вечер, знаю, что она слышала, как я осмеял её с парнями. Да я поэтому-то это и сделал, чтобы она расслышала каждое слово, хоть и думает, что была незаметной. Почему? Да потому что трус. Потому что то, что я тогда начал к ней чувствовать, напугало меня до чёртиков. А Роман Должанов не должен был влюбиться. Мне тогда хватило примера Лекса, которого ломало и дробило это дебильное чувство. Я так не хотел, но ощущал, что начинаю влипать. Проще было вырвать с мясом и растоптать, пока не стало поздно.

Воспоминания школьных лет навеяли какую-то грусть и непонятную тоску. Я отбил звонок Белова, абсолютно не желая продолжать тусоваться. Захотелось побыть одному и просто поваляться перед телеком.