ГЛАВА 10

Дни пролетели как один. За понедельником наступал вторник, за ним среда. В какой-то момент они слились в одно целое, словно Лера проработала не неделю, а одни лишь сутки. Работа — еда — заточение — сон, и так по кругу. По чертовому замкнутому кругу, у которого нет конца и края. Это ощущение стало обыденностью и в какой-то мере облегчением особенно после того, что произошло в кабинете. Когда жизнь разделилась на до и после. Когда девушка окончательно убедилась в собственной ничтожности. В своем низком положении. Казалось, Лера до сих пор чувствовала прикосновения мужчины, вызывающие неприязнь и одновременно легкую сладость. Ощущала его дыхание, опускающееся на приоткрытые участки кожи, его сильное тело позади себя. Чувствовала и понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, что этот поступок и проявленная так не вовремя слабость лишь усугубили ее положение. Но ничего поделать нельзя. Содеянного не вернешь, не повернешь время вспять и не исправишь ошибок. Лера старалась закрыться в себе и оставить раздирающие душу чувства глубоко внутри. Под замком. Чтобы ни у кого не нашелся ключ к ним. Ни у кого, кроме нее самой.

Каждый раз после работы, стоило девушке вернуться в свою комнату, она чувствовала себя в безопасности. Наверное, это единственное место, где она в состоянии снять свою безэмоциональную маску, которую надевала каждое утро, как только ей удавалось взглянуть на статную фигуру Мороза, встретиться с его испепеляющим взглядом. Почувствовать невесомые прикосновения к ладони. Совсем невинные. Они вызывали дрожь и отвращение к самой себе. Лера не могла понять, куда делась та девушка, которая боролась за собственное будущее? Куда делась отважная официантка, моментально реагирующая на приставание клиентов? Куда она пропала? Нет, она не исчезла, не испарилась, просто сидит в темной комнате в душе самой Леры, не в состоянии проявить себя и вырваться на свободу. Не в силах сопротивляться. Почему? Потому что страшно. Каждый день страшно, хоть она и не показывала этого. Каждое его движение в ее сторону отдавалось дрожью во всем теле. И она не доставляла никакого удовольствия. Совсем. Но кого это волнует? Никого. Но она держалась. Изо всех сил. Никому не показывая свои эмоции. Свою боль.

Свою ненависть.

Вопреки закрытости Леры, Егор все же позволял себе вольности, проверяя девушку на вшивость. Не такие открытые и откровенные, как в первый рабочий день, однако нервы портили знатно. То чисто случайно притронется к оттопыренной попке, то будет открыто пялиться на ее грудь или же комментировать ее внешний вид, напоминающий ему одну из предшественниц. Порой он зажимал ее у стенки и оставлял быстрый поцелуй на губах, который хотелось моментально стереть. Да, она показывала свою неприступность, однако, стоило ей остаться наедине с самой собой, тут же давала слабину. Ее тошнило во всех смыслах этого слова. Это ощущение грязи медленными шагами пробиралось в сущность девушки, в ее душу, поселялось под кожей. Его не ототрешь мочалкой в душе, не смажешь мазью, которая помогла бы избавиться от этого. Оно будет присутствовать все время, пока этот человек с каждым днем ломает ее сильнее. Морально. И немного физически. Заслужила ли она подобной участи? Нет. Лера всегда училась хорошо, кушала кашу по утрам и слушала деда Мороза, только вот всевышний решил ее за что-то наказать. За что? За собственную наивность? За розовые очки на глазах, которые постепенно сползли ее с лица? Лера не понимала этого, не понимала прихотей Мороза, не понимала своего места в этом доме. На нее все смотрели, как на полное ничтожество. Как на вещь. На игрушку хозяина. Лере вновь и вновь приходилось повторять про себя, что она не такая, что не позволит сломать себя, но это не помогало.

Она скучала. Скучала по своей прежней жизни. Да, там мало приятного, но у нее была цель, которой жила последние годы, к которой стремилась. Лера бы добилась высот, смогла бы покорить этот мир своим упорством и знаниями, доказать матери, что чего-то стоит. А сейчас... это самое будущее прозрачно, словно те шторы, что висели в комнате. Словно тюль. Она просто-напросто не знала, что ее ждет дальше. А хотела ли знать? Хотела ли привнести в свою жизнь ясность? Да! Еще как хотела. Желала. Жаждала этого, как ничего другого. Но боялась понять, что целью ее жизни станет один человек, которого не переносит на дух. Боялась остаться здесь навсегда.

Иногда Лера пыталась узнать ответ у самого Егора, желая услышать что угодно, только не выдуманные в голове теории. Она старалась силой выпросить ответ, только это бесполезно. Мужчина либо отмалчивался, делая вид, что она не произнесла и слова, либо уходил от ответа, не предоставляя девушке никакой конкретики. А она так в этом нуждалась, так мечтала, что наконец-то вырвется из этих стен, сделает все, чтобы жить счастливо, а главное — без участия Мороза в ее существовании.

Интересно, как с ним уживались его бывшие до появления Леры? Как существовали рядом с таким человеком и что с ними в итоге происходило? Не мог же он их убить, скорее всего, расставались. Но как это происходило? При каких обстоятельствах? Возможно, если Лера поступит с ним так же, как и его бывшие, то в скором времени избавится от его присутствия в своей жизни. Вероятность такого исхода высока, но рискнет ли Лера? На войне все средства хороши. И первое попавшееся средство, а точнее, источник информации, явился сам очередным вечером, когда девушка вернулась с работы и приняла душ. Марфе не всегда разрешали посещать комнату пленницы и приносить самолично ужин, только вместе с охраной, которая оставалась у двери и следила, чтобы женщина не смогла помочь девушке выбраться из западни. Но, видимо, она могла позволить себе проигнорировать установленные Морозом правила.

— Тише, деточка, не переживай. Не нарывайся на него, если хочешь остаться самой собой. Не все девушки выдерживали его напор, — однажды сказала Марфа, обнимая расклеившуюся Леру и стараясь успокоить. Сегодня он не пытался домогаться ее, не трогал ее тело, не пялился, показывая всем своим видом, что она очень хорошая игрушка в руках кукловода. Однако его слова порой ранят куда больнее, чем действия.

«Твоя мать хотела сделать аборт втайне от отца. Только благодаря ему ты появилась на свет».

Он даже предоставил Лере документы из женской консультации, где Авдеева Наталья Никитична была записана на аборт, но так и не дошла до процедуры. Если раньше Лере казалось, что он бил больно словами, то теперь неизвестные ранее факты являлись в глазах девушки острым ножом, воткнутым в спину. Его словно прокручивали по часовой стрелке и не спешили вытаскивать. Мучили и мучили, пока жертва не сдохнет от шока. Только она не сдавалась. Не собиралась. Ни за что.

— Как они выдерживали? Кто-то уже...

— Нет, ты что, никто не умирал, — с уверенность в голосе произнесла Марфа, только вот сама Лера ни капли не поверила в эту уверенность, зная, как сильно этот мужчина мог задеть за живое и сломать в одно мгновение. Если бы не внутреннее сопротивление, то Егор давно бы уже сломил ее и подчинил собственной воле.

— Как они вообще оказывались здесь? Он так же их на машине сбивал, как и меня? — странное любопытство Леры начало проявляться внезапно, в тот момент, когда она осознала, что может воспользоваться источником информации для собственной защиты. Марфа никогда не желала ей зла, и это было взаимно, но девушка намерена идти до конца ради своей цели. Ради свободы.

— По-разному. Кто-то намеренно соглашался на его условия, а кого-то Егор приводил сам. Брал свое и отдавал взамен шмотками брендовыми, девушки их очень любили. А когда они ему надоедали, исчезали.

— Он убивал? — вопрос вылетел из уст сам. Лера сама того не ожидала, но женщина, видимо, не заметила ничего криминального в проявлении любопытства.

— Нет, конечно. Ты что, деточка. Егор не такой уж плохой, я уже говорила об этом.

— Вам только так кажется.

— Когда ты узнаешь его получше, то убедишься в этом.

Убедишься? А хотела ли Лера в чем-то убеждаться? Хотела ли узнавать этого тирана, зная, что под взглядом темно-серых глаз скрывается стена, способная не только не впустить человека в душу, но и раздавить в лепешку.

— Невинность только подогревает его интерес. Взять в пример тебя. Даже позволил тебе работать с ним. Предыдущая так доскандалилась из-за какой-то шмотки, что Егор не выдержал и выгнал ее, истеричку ту. Такие крики были, — вздохнула Марфа и покачала головой, приложив свои пухлые ладони к щекам. Лера буквально представляла эту картину, как ту девчонку выпихивают из дома и оставляют где-то в глубинке. Словно ненужный мусор. С одной стороны, она жалела девушку и никому бы не пожелала подобной участи, а с другой...

— А чем она его разозлила?

— Уже и не вспомню. Вечно раздражала, язвила, качала права. Чудная девка. Нос постоянно воротила от моей стряпни, — Марфа непривычно для Леры наморщила нос, словно почувствовала неприятный аромат рядом. Но это не так. В этой мимике заключалась вся неприязнь к предыдущей пассии Мороза, только девушка задумалась теперь не об отношениях между ними, а о перспективах.

О перспективах оказаться подальше от этих стен и влияния властного мужчины...

Раз Егора можно разозлить до такой степени, что он в состоянии вышвырнуть из дома, то почему бы не попробовать? Почему бы не воспользоваться таким шансом. Ей не придется сбегать — он сам выгонит ее из дома, сам избавится от нее. И чем скорее Лера продумает грамотный план, тем лучше. Как там говорила Марфа? Та девчонка язвила и качала права? Жила только ради шмоток? Значит, пришла пора получить Егору ту девчонку, которая так необходима. Тихая? Покорная? Нет! Буйная. Меркантильная. Расчетливая. Она читала в книгах, что мужчины не любят таких женщин, значит, и Егору она в скором времени надоест...