ГЛАВА 12

Одиночество. Это гадкое чувство способно разрастись до огромных масштабов, оно переворачивает реальность с ног на голову, путает мысли и заставляет совершать необратимые поступки. Оно сломает душу, рвет ее на множество мелких частиц. И больше они никогда не соединятся в одном сосуде. Никогда. Ощущение предательства, паранойя... все это ерунда. Они лишь подпитывают одиночество, подпитывают человека, делая его уязвимым. Потому что в этом случае он не представляет ни для кого угрозы.

Лера проснулась очень рано, даже слишком рано; солнце только-только вышло с горизонта. Хотя нет, не вышло, а скрылось за толстой пеленой серых облаков. Всего шесть утра, а дождь лил, как из ведра. Красивый вид за окном превратился в некое подобие грязи и слякоти, а светлое летнее небо — в беспросветную тьму. Впрочем, как и в душе самой Леры. До недавнего времени. До того момента, пока не осознала, по какому пути следовало идти и как действенно он работал, судя по реакции Мороза. Он даже вытолкал ее из офиса в тот день, лишь бы не видеть перед глазами, а такое поведение было не свойственно мужчине. Совсем. Единственное, о чем Лера действительно сожалела, так это о том, что не додумалась до этого раньше, а почувствовала яркий луч света в своей душе совсем недавно. Так же и в небе она это заметила не сразу, однако знак природы послужил для девушки чем-то вроде подсказки. Она знала, что шла в правильном направлении, ей необходимо лишь время, за которое Егор поймет ее гадкость и ничтожность. Сделает все, чтобы выбесить его до крайней точки настолько, что в ближайшие дни мужчина выкинет ее из дома. Раз и навсегда. И она станет свободной. Да, к матери вряд ли вернется после совершенного ею гадкого предательства, но лучше построить свою жизнь с нуля и забыть прошлое, чем все время находиться в золотой клетке. Хотя это понятие девушка окончательно осознала только после прочтения контракта, о котором ей напомнил недавно Мороз.

Там ничего необычного для нее не было написано: принадлежность ему до конца расторжения договора в одностороннем порядке, причем только со стороны Егора, выполнение всех приказов без исключения и удовлетворения потребностей. Всех. Включая физические. Ее немного удивил этот пункт, особенно тот факт, что он не требовал секса. Или это только пока? Раньше, только-только оказавшись в этом доме, Лера и в мыслях не могла представить, что этот человек способен заставить ее насильно спать с ним, но сейчас, учитывая последние события, его приставания и свое поведение, такой исход вполне вероятен. Поэтому, чем скорее Лера подтолкнет Егора к изгнанию ее из «королевства льда», тем лучше. Но получится ли?

Порой девушка мысленно интересовалась почему? Почему именно она? Разве Лера так похожа на девушку легкого поведения с огромными дойками размера так четвертого-пятого и с огромной задницей, больше похожей на автомобильный бампер? Она не понимала до сих пор, чем привлекала этого мужчину? Чем именно? Марфа говорила, что Лера казалась слишком тихой и невинной, хоть и оказывала сопротивление. Возможно, именно это позволило Егору залезть тогда к ней в трусики и совершить собственное путешествие по ее естеству и возбуждению? Скорее всего. Лера не могла знать всех ответов наверняка, лишь догадываться. Впрочем, как и всегда.

Потому что не могла быть в них уверена...

Эти утром ее не разбудили, не ворвались в комнату и не скомандовали диктаторским голосом о скорых сборах. Выходной. Первый день на этой неделе, когда Лера могла закрыться от всех и вся, не думая о Морозе, о работе или о чем-то еще. Просто не думать, не размышлять, не отгадывать, что же в этот раз ей припасет сероглазый тиран. Сколько бы он ни донимал ее, сколько бы не заставлял вздрагивать от его близкого положения и сколько бы раз она не ощущала на кончике языка горький привкус разочарования и проигрыша, именно сегодня, все-таки сладко вспоминая вчерашний разговор, после которого ее отправили домой, она вкушала сладкий вкус победы с ароматом ягод в кленовом сиропе. Да, это произошло всего один раз из тысячи, однако это всего лишь первый шаг к победе. По крайней мере, она так думала, пока к ней в комнату внезапно не ворвались. Никто до этого не стучал в дверь, никто не окликал. Хотя кому это нужно? Видимо, не дамочке, появившейся на пороге ее комнаты.

— Ох уж эти погодные условия! Терпеть не могу дождь! — холеная и изысканная женщина, коей она, скорее всего, являлась до того, как начал идти дождь и смывать всю штукатурку и фальшивые маски, все же прошла в комнату, выискивая что-то зорким взглядом потемневших глаз. Орлиных. Лере даже показалось, что сейчас она набросится на нее, стоило той дамочке найти ошарашенную девушку, все еще продолжающую сидеть на низком подоконнике. Но этого не произошло. К сожалению. — Так-с, — протянула женщина, — ты у нас Валерия? Хорошая девчонка. Сиськи бы тебе увеличить да попку вставить, и будешь как Ким Кардашьян. Эй, Вань, чего встал? Заноси, — повернувшись в сторону двери, прокричала дамочка, подходя ближе к Лере.

С близкого ракурса, когда женщина оказалась рядом с ней, а сама девушка встала в свой полный рост, ее можно было разглядеть лучше: светлые золотистые волосы, голубые глаза, фигурка красивая, как песочные часы. И одежда. Дорогая, эксклюзивная. Такой костюм вряд ли можно встретить на вещевом рынке да в обычных магазинах — на заказ сшито. Но Лера, находясь в шоке от подобного вторжения в личное пространство (ее комната теперь таковой и являлась), не обратила внимания ни на возраст женщины, близкий к тридцати годам, ни на шик. Только на собственные эмоции, вызванные этой неизвестной дамочкой.

«Женщина-ураган», — подумала Лера. Одним резким движением она переполошила всю ее комнату, где до этого царил мир и покой. И какого черта ей приспичило прийти к Лере в столь ранний час? Зачем попросила Морозовского помощника занести эти огромные коробки и многочисленные пакеты в комнату, заполняя большую часть свободного пространства? Лера этого не понимала.

На коробках и пакетах узнавались мировые бренды: «Шанель», «Версаче», «Кристиан Диор», «Гуччи». Только вот девушка опять мельком обратила внимание на все это, мысленно задаваясь вопросом; «Какого хрена?».

— Ну что, красавица. Иди сюда. Будем тебя наряжать. — блондинка поманила остолбеневшую Леру ярким наманикюренным ноготком и хитрым, ярко выделенным с помощью косметики взглядом, словно старалась опутать в свои сети. По крайней мере, именно так казалось Лере.

— Куда наряжать?

— Итак, начнем с повседневного, — не обратив никакого внимания на девушку, блондинка осмотрела множество принесенных пакетов и коробок, размышляя, к какому именно бренду и стилю стоит приступить в первую очередь, что не могло не бесить девушку, ощущающую себя мебелью, а не человеком.

— Стойте, что вы со мной хотите сделать? — чуть громче спросила Лера, но в этот же момент ее резко схватили за плечи и начали крутить в разные стороны, как куклу.

— У нас не так много времени, так что меньше слов и больше дела! — между делом произнесла в ответ. — Ребята, что вы там стоите? Заносите все! Этой мелкой кучкой мы не отделаемся. А у тебя косметика есть?

— Нет. Мне ее не...

— Так, понятно, — перебила женщина. — Ваня, сходи за чемоданом в моей машине, и поживее! Она должна хорошо выглядеть для хозяина!

— Для какого хозяина?

— Да что ж ты вечно вопросы задаешь? — возмутилась женщина. — Стой смирно и получай удовольствие. Когда еще тебе такой важный человек, как Егор Романович Мороз, будет преподносить такие подарки!

— Вы об этом хламе? — Лера обвела рукой все пакеты, многочисленные коробки и прочие принадлежности.

— Ты что? Какой это хлам? Это же от кутюр! Не смей в моем присутствии так выражаться об известных брендах! — строго проговорила женщина. Лера хотела в тот же момент ответить на подобное замечание, чувствуя, что начинает злиться. Вряд ли бы она нагрубила женщине, но сказать одно тонюсенькое ласковое словечко, наверное, смогла бы. Только подобного шанса ей не предоставили. — Ну что, поехали. Вань, ты все принес?

— Да, Клавдия Алексеевна! — как солдат ответил команде генерала охранник Мороза, загородив выход из комнаты. Лере он сейчас казался лучиком света в беспросветной тьме, спасением, которого ей так не хватало. Но разве ей дадут возможность остаться наедине со своими мыслями? Вряд ли.

— Отлично. С какого бренда хочешь начать? Что из этого тебе нравится, — женщина каким-то волшебным образом успела распаковать пару коробок и положить одежду на кровать. Одно ярко-синее платье с белыми вставками на рукавах, шелковая блузка малинового цвета и черные брюки. Это еще не весь арсенал, Лера была в этом уверена, однако, глядя на весь этот цирк, танцующий вокруг нее, не понимала подобную надобность. Зачем ее куда-то наряжали? Зачем притащили всю эту одежду? Для нее? У девушки имелся свой комплект, для чего ей все это?

— Меня устраивает своя одежда! — высказала Лера.

— Своя одежда? Интересно, это какая же у тебя одежда? — с сарказмом поинтересовалась дамочка, укоризненно смотря ей в глаза. — Покажи-ка! — и рукой указала на огромную гардеробную, выталкивая растерянную Леру в нужное помещение.

Почему-то девушка ощутила стыд. За что? За скудную гардеробную, заполненную лишь ее офисным нарядом, который она меняет на свои шорты и свободную майку. Больше у нее ничего не было, да она и не просила ничего. Она привыкла к минимализму во всем с самого детства. Да, когда-то Лера мечтала обзавестись хорошей одеждой, но перекрытие кислорода и заточение в доме монстра затмили не только мысли об образовании, но и о хорошей жизни.

— И это ты называешь одеждой? — Клавдия Алексеевна выгнула идеально подчеркнутую коричневую бровь, а затем, не дождавшись ответа от краснеющей девушки, сказала: — Не волнуйся, сейчас мы подберем тебе все необходимое.

— Может...

— Никаких «может»! За дело, — скомандовала женщина, и, как по волшебству, в комнату ворвались три похожие друг на друга ассистентки. Точнее не так, они больше походили на саму хозяйку торжества, то есть на Клавдию, но это опять же не имело никакого значения для самой Леры, в то время как ее переодевали и крутили, словно модель на подиуме. Да, сравнение с куклой уже отпало.

Лера проклинала все на свете, когда мерила одну блузку за другой, одно платье за другим. Когда-то давно, еще лет в пятнадцать, она любила ходить по магазинам в торговом центре, только не всегда могла позволить себе купить ту или иную вещь. Скорее не так — вообще не могла позволить и ездила на вещевые рынки. А через пару лет, когда готовилась к экзаменам, она мечтала хорошо их сдать, выучиться и сделать такую головокружительную карьеру, что все те вещи, даже лежащие рядом в дорогих коробках, смогла бы себе позволить. И все бы у нее получилось, все бы она смогла. Если бы не появившийся в ее жизни Егор, который сломал ее планы на будущее. Но она вскоре все исправит, верно?

Иногда к ним заходила Марфа и спрашивала, что девушки будут есть или пить, а потом с недовольным лицом, когда отвечали отказом, сбрасывая свою голодовку на плечи беспощадной диеты, покидала комнату, подмигнув Лере. Словно оказывала моральную поддержку. Она мысленно благодарила женщину за это, как и за доброту по отношению к ней, но подмигивание вряд ли сейчас ей помогли спастись от воцарившегося вокруг хаоса.

Через полчаса привезли нижнее белье и клатчи, а также множество аксессуаров, в которых Лера ничего не соображала. Как и в тех же сумках-кошельках, в платьях-футлярах, сарафанах. Кардиганах. Не понимала, что вообще забыла здесь и почему раньше мечты о подобной одежде заставляли ее трепетать, а не усердно терпеть прикованные к оголенному телу женские взгляды (Иван, на странность, оставшийся в комнате, галантно отвернулся) или же многочисленные выкрики и визги, когда тот или иной наряд сел впору. Но этим дело не закончилось. Через пару минут после перемеренной одежды девушки начали выбирать обувь. В основном туфли. На высоком, низком каблуках, на танкетке, лабутены, с открытым носком, босоножки на шпильке, лоферы. Удобные балетки и кеды не рассматривали в принципе, что не особо обрадовало Леру.

Однако ад только начался...

После всего кошмара девушка думала, что сможет выдохнуть спокойно — ведь гардероб подобран. Но не тут-то было. Когда все вещи разложили по полочкам, а туфли поставили в отдельный шкаф, который Лера почему-то не заметила, Клавдия Алексеевна посадила непутевую модель напротив зеркала и начала подбирать идеальный для девичьего личика макияж. Сначала повседневный, затем вечерний, летний, зимний, консультируя при этом саму девушку. Подсказывала цвет ее тона, помады и теней, только сама виновница сего действа слушала своего «учителя» вполуха, мечтая, чтобы все это наконец-то закончилось. Но, видимо, не судьба.

— Ты чего сидишь все время с кислой миной?— внезапно поинтересовалась женщина.

— Разве я должна быть веселой?

— Девочка, тебя выбрал сам Мороз. Радоваться нужно такому покровителю! — восхитилась Клавдия. В какой-то момент Лере показалось, что они говорят о разных людях. Но это не так. Неправда. Они имели в виду одного и того же человека, только вот во взглядах не совпадали.

— Ощущение, что вы сами хотите оказаться на моем месте.

— Я уже на нем побывала, с меня хватило, — ухмыльнувшись, произнесла женщина, заставив Леру вновь удивиться. Одна из его бывших? И она еще сама появилась на пороге этого дома? Или же Мороз заставил ее силой приехать сюда? Сказанные женщиной слова никак не ладились с мыслями самой девушки. Совсем.

— Тогда почему вы говорите такое? — слегка осмелев, но все же сомневаясь, что услышит ответ, спросила Лера.

— Он сложный человек, но раз сам лично попросил меня заняться тобой, то это что-то значит.

Вновь девушка не могла смириться со странностью сказанных Клавдией слов и собственных ощущений. Хотя, судя по ее диктаторской интонации, послушанию прислуги и игнорированию вопросов, они явно были одного поля ягоды. Но почему она говорит, что он сложный? Из-за этой сложности они разошлись или нашлись другие причины? Как они разошлись? Как ей удалось вырваться из оков Мороза? Но все эти вопросы девушка не осмелилась задать, завидев грустную искорку в голубых глазах. Видимо, она не так уж и сильно желала стать бывшей пассией этого уверенного в себе мужчины.

— Раньше он не просил меня лично обрадовать своих девушек, только помощниц вызывал. — после недолгой паузы проговорила женщина.

— Обрадовать? — вспылила Лера, едва не испортив свой макияж, когда Клавдия хотела нанести на ее пушистые ресницы тушь. — Разве шмотки и дорогие сумки могут обрадовать пленницу, находящуюся тут против воли? Он испортил мне будущее и всю жизнь? Я не могу быть счастлива!

— А ты постарайся. Если найдешь к нему ключ, то, уверена, все будет хорошо и у тебя, и у него.

Еще один человек, который пытается обелить Мороза. Зачем им это нужно? Почему они считают его ангелом, когда вокруг него распространяется лишь дьявольская сущность? Он гадкий, противный. Чужой. И никакой ключ к нему она искать не хочет!

Лера потеряла счет времени, за всем этим хаосом, зато пустые полки теперь не казались столь одинокими и тусклыми, скорее разнообразились множеством оттенков. Да еще и ванная наполнилась косметикой, предметами личной гигиенами, бальзамами и ароматно пахнущими маслами. Но, к сожалению, внутри самой девушки не было так ярко, так красиво и так дорого. Возможно, ей этого хотелось когда-то в прошлом, когда жизнь текла своим чередом, а планы на будущее не меркли в один миг. Но не сейчас. В ней что-то изменилось, потухло. Сгнило. Те прекрасные чувства просто-напросто сгнили. Или только так кажется?

Когда все ушли, Лера ненадолго взглянула на свои обновки, мирно висящие на вешалках и лежащие на полках. На многочисленные платья, на блузки, топы и прочее шмотье. Смотрела и понимала, что все это не ее. Не ее стиль, не ее вкус, да и цветовая гамма не та. Девушка предпочитала более спокойные оттенки, граничащие на контрастном черно-белом. Не более того. А теперь ярко-красное платье висело рядом с голубой блузкой и светлыми брюками с блестящими вставками по шву. Офисный стиль, как выразилась Клавдия. Но это скорее принадлежало какой-нибудь богатой дамочке с огромным самомнением, в то время как Лера чувствовала себя не в своей тарелке. Не в том месте и не в то время. Словно ее в один момент выкрали инопланетяне и закинули в другое измерение, в другой мир, где не осталось ни единого воспоминания о прошлом, за которое она могла бы ухватиться. Это не та Лера, которая ежедневно боролась за право самостоятельно выбирать свой жизненный путь. В отражении огромного зеркала в шкафу она не узнавала ту девушку, с которой была знакома всю жизнь. Та девчонка, с ярко накрашенными глазами, с чуть пухлыми губами, выделенными малиновой помадой, в черно— синем платье с бежевыми вставками по бокам никак не вязалась с образом той чуть лохматой девчушки с сонными глазами, спешащей в школу за знаниями. Она умерла. Ее больше нет и никогда не будет. Потому что тот образ никому не нужен в этой жизни. В новой жизни, которую для нее организовал один мужчина, получающий от этой жизни все и сразу, не спрашивая ни у кого разрешения. Все из-за него.

Девушка невольно начала плакать. Одна капля потекла следом за другой, не размазывая тени, подводку и тушь, что Леру не могло не удивить. Но это не важно. Второстепенно. Потому что вся эта роскошь не сравнится с ее планами на жизнь, которые в один момент рухнули, а все эти побрякушки, шмотки и прочая ерунда не заполнят образовавшуюся в один момент пустоту в сердце. Никогда не заполнят. В какой-то момент девушке захотелось выплеснуть на Мороза всю гниль, всю желчь, скопившуюся внутри нее, кинуть эти вещи ему в лицо, тем самым плюнув в душу, а затем беспрепятственно покинуть дом. Только вряд ли подобный план обернется для девушки чем-то хорошим, хотя бы потому, что у Мороза нет души. Никогда не было. Да, люди, знающие его многие годы, могли утверждать обратное, но Лера не нашла ни единого подтверждения их словам. Ни одного. Нет, она не оставит все это просто так, не позволит крутить ею, как вздумается. Не для того она разработала план по выведению Егора из себя, чтобы лить слезы. Она еще поборется за свою свободу, а на войне все средства хороши.

Вытирая зло слезы, Лера собрала с полки какие-то топы, которые ей недавно аккуратно сложили и, постучав по двери ногой, дождалась, когда ей откроют дверь. Она не будет объяснять, зачем ей понадобилось выйти из комнаты — все и так поймут причину. Так и случилось. На странность, Иван даже не стал ее останавливать, не крикнул в след о том, что она совершает ошибку, что за подобный поступок поплатится самым дорогим на свете. Ее никто не останавливал, а она никого не слушала, даже в тот момент, когда Мороз, развалившийся в собственном кресле, совсем не обратил внимания не присутствие своей гостьи, если ее можно таковой назвать. Только выброшенные в лицо вещи заставили его отвлечься от бумаг и медленно поднять взгляд на озлобленную Леру. И он не предвещал ничего хорошего...