Глава 11

Арина, поняв, что уже твердо стоит на ногах и точно не упадет, выдернула руку из цепких пальцев Богуслава и на автомате бросила: – Спасибо. Телефон, лежащий на столе в беседке, продолжал звонить. Забежала внутрь и ответила на вызов мужа. Вопрос, который он ей задал, был странный: – Рина, ты где? Обычно так спрашивают, потерявшись в магазине, когда один из вас пошел не в том направлении, вы разошлись и потеряли друг друга из виду. – Я за домом, у озера. Ты у машины? Сейчас иду. Представляешь, Агулов зачем-то мне сказал, что ты домой уехал. Борь, если это шутка, то какая-то… – Он рядом? – перебил муж, не дав ей договорить. Сам спросил и сам же на него ответил: – Скорей всего да. Где ж ему еще быть. Акула почуял добычу и уже не отпустит. Значит, так, слушай меня и отвечай односложно, поняла? – Да. – Одним из условий, что он вкладывается в проект и не банкротит мою фирму, было то, что ты переезжаешь жить к нему. Это было его условие! Слышишь? Его! – Что? Борь, я… – Дослушай меня сначала! – муж повысил голос. – Я на следующей неделе подписываю все бумаги по новому проекту, даю тебе отмашку, и тогда ты звонишь в полицию, называешь его адрес и говоришь им, что тебя там удерживают силой. Поняла меня? Рина, отвечай только "да" или "нет". – Да. – Повторяю, сидишь и ждешь моей отмашки! Не звони никуда сейчас! Дай мне подписать все бумаги, и тогда акула уже ничего не сможет сделать! – Борь, ты сам себя… – Рина, неделю! Тебе надо продержаться всего неделю! – он вновь её перебил. – Он не берет женщин силой! Это не его методы! Все бабы сами перед ним ноги раздвигают. И каждая из них мечтает его женить на себе. Дуры! Такие, как Акула, не женятся. Рина, ты же у меня не такая, да? Ты же не будешь на него вешаться, да? – Да, – ответила машинально. – А раз так, то, значит, всё у нас получится, – тут же уцепился за её слова супруг. – Как только у меня на руках будут все документы, я тебе позвоню, слышишь? – А ты сам себя слышишь, Боря? – её мозг отказывался усваивать информацию. – Ты привез меня… Но он опять перебил, не дав договорить: – Я-то тебя прекрасно слышу, а вот ты меня нет! И никогда не слышала! Ты же всегда, Арина, всегда, все двадцать лет, что мы знакомы, слышишь только себя! – Борис уже не просто говорил на повышенных тонах, он орал в трубку так громко, что ей пришлось даже отвести от уха руку, державшую телефон: – Я прошу тебя дать мне всего неделю! Слушай, ты давно уже не девственница, чтобы бояться чужого мужика! Верь мне, он тебя не тронет! Поживешь на всем готовом, отдохнешь на природе, считай, что в отпуск в санаторий уехала. Возьми себя в руки, включи свое хваленое самообладание и войди в мое положение! Это ведь и тебе надо! Не только мне! Муж продолжал орать что-то еще, а до Арины наконец дошел смысл всей абсурдной ситуации. Отстраненно, как будто это не её касалось, перебив мужа на середине фразы, спросила: – Борь, так, значит, это все правда? Ты поставил мою жизнь как одно из условий вашей с ним сделки? Тебе фирма дороже… меня? Последнее предложение она договорила с трудом. – Я так долго к этому шел, а теперь ты упираешься? – Борис наконец перестал орать, но, вместо того чтобы извиниться, зашел с другой стороны, переворачивая всё с ног на голову: – Рина, никто не говорит, что тебе надо с ним трахаться. Или ты такая же, как все бабы? – Да как ты можешь… – А, я понял! Ты тоже готова скакать перед ним без трусов! Так вот не обольщайся, ты не в его вкусе. Поживешь там, наслаждаясь жизнью, а потом… Потом решим, что будем делать потом. Неделя всего, и я приеду за тобой! Всё, прекращай истерику, Рина! Я не могу дольше говорить, здесь полиция. Я позвоню тебе завтра. Борис сбросил вызов, а Арина так и осталась стоять, пытаясь переварить свой разговор с мужем и продолжая смотреть на телефон в собственной руке. Сама не осознавая того, зачем и почему она это делает, подняла взгляд с потухшего экрана телефона на Богуслава. Агулов действительно был здесь, он вошел практически следом за Ариной. Не скрывая и ни мало от этого не смущаясь, слушал их с мужем разговор и молчал. На его красивом породистом лице была привычная холодная маска, ни один мускул не дрогнул, когда их с Ариной взгляды встретились. Невозможно было понять его настроения, как, впрочем, и того, что он обо всем этом думает. Хладнокровный и опасный хищник, таким, как он, неведомы эмоции, они не знает, что такое жалость, сострадание, любовь. Мужчина стоял, привалившись к дверному косяку, сложив красивые руки на крепкой груди, мышцы широких плеч фактурно бугрились под тонким джемпером. О да! Этот человек явно посещал спортзал, следя за своей физической формой и здоровьем. Акула, а сейчас он особенно походил на этого безжалостного хищника, смотрел на неё нечитаемым стеклянным взглядом и как будто чего-то ждал. Что она начнет его умолять, прося о пощаде? Чего ему от неё надо? Её слез, истерики, обещаний? Ей ведь сейчас не кажется, что он ждет её реакции? Зачем она ему? Да и какая может быть тут реакция, кроме одной? – Я тебя ненавижу! – выплюнула ему в лицо, глядя в эти его безжизненные глаза. – Слышишь? Ненавижу! Ты не имеешь права играть чужими жизнями! Мою ты точно не получишь! Не всё в этом мире можно купить! Я сейчас же уезжаю домой! С этими словами Арина, гордо вскинув подбородок, прошла мимо мужчины, который даже не шелохнулся. Она уже отошла от него на несколько шагов, как услышала твердое: – Я хочу, чтобы ты родила от меня ребенка. Думая, что ослышалась, медленно повернулась на голос. Агулов стоял к ней лицом и всё так же смотрел ей в глаза. – Что, прости? – переспросила едва слышно. – Я. Хочу. Чтобы. Ты. Родила. От меня, – повторил жестко, разделяя слова четкими паузами. Потом кивнул на её босые ноги и резко сменил интонацию: – Ты не обулась. В доме мраморные полы. Легко простудиться. Если ты любишь ходить босиком, я скажу, чтобы включили подогрев полов. – Агулов, ты больной? – спросила, переходя почему-то на шепот. Едва сдерживая отвращение, проговорила: – Я не буду с тобой спать! – А разве я предлагал трахнуть тебя? От неожиданности Арина моргнула, не зная что сказать, а мужчина продолжал: – Я лишь сказал, что хочу, чтобы ты родила от меня ребенка. Секса не будет. Мы сделаем подсадку эмбрионов. Так странно, глупо и унизительно Арина себя еще никогда не чувствовала. Еще минуту назад, говоря с мужем, думала, что ничего хуже уже не может быть в её жизни. Оказывается, может. Еще как может! Она упала в пропасть, на самое дно, и толкнул её туда собственный муж. Сказанное же Акулой убеждало в другом – её падение в пропасть только набирало обороты, и похоже, что до дна в этой пропасти она еще не долетела. Всё ещё надеясь на что-то, выдохнула: – Почему я?