Глава 12

Всё ещё надеясь на что-то, выдохнула: – Почему я? – Потому что ты мне подходишь. Не веря самой себе, что вообще обсуждает это, спросила: – Тебе мало молодых красивых дурочек, заглядывающих тебе в рот? – Мужчина странно дернул уголком рта, но промолчал. – Ты же должен понимать, что я – не они! Я никогда не буду этого делать! Слышишь? Никогда! И вновь ответом ей была лишь кривая, одной половиной рта, усмешка. – Так зачем я тебе на самом деле нужна? – Ты сама ответила на свой вопрос, Ари, – соизволил наконец ответить. – Как раз потому, что ты – не они. И, кстати, ты как раз полностью в моем вкусе. – А? Происходящее здесь и сейчас всё больше напоминало какой-то сюр. Это не может происходить с ней! Не может! Невозможно! Только не с ней! Они же не в богом забытой стране живут, не на другой планете и не в другой вселенной, чтобы можно было вот так, с живым человеком, как с товаром! И это всё только потому, что кто-то… От мыслей, роящихся в её голове, её отвлек голос Богуслава: – Ари, ты сейчас обуваешься, и мы идем в дом. Вечереет, сыро. Зачем нам лишние вирусы и осложнения, верно? Голос мужчины звучал нейтрально, а слова, что он произносил – это было участие и забота чистой воды. Всё было бы именно так, если бы не одно “но” – она стала разменной монетой, одним из условий в его эгоистичной игре. Агулов сделал шаг в её направлении, держа что-то в руках. Арина перевела взгляд с холеного лица мужчины на предмет в его руке и не поверила своим глазам. Балетки. Её. Те, что она оставила на траве. Он ей принес балетки? Серьезно? Унижение, обида, злость, негодование накрыли девятым валом, придав решимости и сил. Изящная женская рука сама взметнулась вверх и резко, со всего размаха, с оглушающе-звонким шлепком опустилась на мужскую щеку. От пощечины, а вернее, от силы, с которой та была нанесена, голова мужчины дернулась. Богуслав потрогал собственную щеку свободной рукой и даже проверил языком, все ли на месте зубы. Медленно и ни слова не говоря, он повернул к ней лицо, обжигающе холодный и безжалостный взгляд акулы опасно потяжелел, его ноздри расширились, и Арина услышала, как мужчина шумно вдохнул. Сейчас она была рада тому, что, говоря простым языком, имела “тяжелую руку”. И неважно, что завтра, а точнее, уже сегодня, потом, когда адреналин схлынет, её собственная ладонь тоже будет болеть. – Ты! Это всё из-за тебя! Я не верю, что Борис мог так со мной поступить! Слышишь? Не верю! – проговорила, глядя в глаза хищника. – Захотелось поиграть? Что ж, давай поиграем! Я тоже умею так играть! Вторая пощечина, второй оглушающий в тишине шлепок, но уже другой рукой и по другой щеке. И вновь мужская голова резко дергается к плечу и так же медленно поворачивается обратно. – Я и сейчас всё еще в “твоем вкусе”, БогУслав? – Спроси сейчас Арину кто-нибудь, почему она произнесла его имя, сделав ударение на “У”, она бы не ответила. Оно как-то само выскочило. – Что молчишь? Нравлюсь? Настолько, что ты готов терпеть, когда тебя бьют? Любишь, когда больно? Нравится тебе, да? Еще одна пощечина, еще один резкий звук в абсолютной тишине. – Гуслав! Я буду называть тебя так! Что? Тоже нравится, да? Ты же так любишь сокращать чужие имена! Так вот на! Наслаждайся! Женская тонкая кисть вновь взметнулась вверх, чтобы нанести ещё один удар, но на этот раз была перехвачена сильной мужской рукой. А в следующую секунду Арину дернули вперед. Она, не ожидав ни первого, ни второго, не устояв на ногах, впечаталась в рельефную, словно бы выточенную из камня мужскую грудь. Крупные горячие ладони легли на её шею – теперь она не могла ни увернуться, ни отодвинуться от мужчины. А уже в следующую секунду её губы накрыли настойчивые и жадные мужские. Агулов не спрашивал разрешения и не интересовался её мнением. Его поцелуй не был ни нежным, ни ласковым. О нет!  Он не ласкал! Он брал, присваивал, трахал. Властно, уверенно, по-хозяйски, так, если бы имел на это полное право. От неожиданности Арина не успела закрыть глаза, как делала это, целуясь с мужем. Глаза Богуслава тоже были открыты. Это было странно, смотреть вот так, глаза в глаза, тому, кто тебя целует. Нет! Терзает, наказывает, таранит твой рот. Но еще более странным было то, что сейчас в холодных глазах Акулы не было ничего от льда и стекла – там бушевал огонь, лава, желание, страсть. От неожиданности она застыла, замерла не шевелясь. Пусть это было наивно и смешно, но в глубине души теплилась надежда, что если она не будет отвечать на этот безумный поцелуй, то мужчина, не получив желаемого, оставит её. Прекратит терзать её губы и перестанет держать её в захвате своих рук. И тут, к своему ужасу, Арина поняла – её никто не держит. Не было больше жесткого захвата. Его ладони по-прежнему лежали на её шее, но сейчас они дарили тепло и покой, разгоняя его мурашками по всему телу. Когда его поцелуй перестал быть грубым и жестким? Когда он перерос в нежный и ласковый? Но самое главное: когда, черт возьми, её собственные губы стали отвечать на его ласку и нежность? Арина чувствовала его желание. В прямом смысле этого слова. Бугор внушительного размера упирался в неё. Казалось, ещё мгновение – и её завалят здесь же, разложив, как добычу, на кухонном столе. Распнут, возьмут точно так же, не спросив её мнения. Самое страшное во всем этом было другое – задумай мужчина сделать это, и она не сможет его оттолкнуть. Не хватит сил. Кричать и звать на помощь тоже не было смысла – никто не придет её спасать. Посторонние не услышат, а его цепные псы не пойдут против своего хозяина. Их поцелуй прервался так же внезапно, как и начался. Горячие ладони сместились с её шеи на плечи, и мужчина, всё так же глядя ей в глаза, вдруг спросил: – Успокоилась? Арина, услышав этот вопрос, моргнула от неожиданности, а он кивнул и продолжил: – Вижу, что да. Пойдем в дом, Ари. Я не шутил, говоря, что вечером у озера ещё очень сыро и холодно. Обещаю, я отвечу на все твои вопросы. И не только отвечу, но и кое-что дам послушать и посмотреть. Понимаю, одним моим словам ты не поверишь. Ты умная женщина, а потому заслуживаешь разговора на равных. Но сначала ужин. Легкий. Сегодня будет так обожаемая тобою рыба, запеченная в духовке. С этими словами мужчина наконец убрал от неё руки и отступил на шаг. Воздух действительно ощутимо похолодал, с озера потянуло холодной сыростью, и всё тело Арины покрылось мурашками. Так, пожалуй, и правда легко заболеть. Чем она думала, собираясь купаться? Арина молча обулась и первая, так, если бы это она была здесь хозяйкой, пошла к дому. Агулов шел сзади, отстав на шаг. Уже на крыльце дома он обогнал её, но только лишь для того, чтобы распахнуть перед ней дверь. Стоило им войти внутрь, он, указав направление, пояснил: – Столовая там, но мы будем ужинать в гостиной. Там камин есть. Сейчас разожжем его, согреешься, – крикнул куда-то в сторону: – Мария! Сделай Арине горячего чаю. Ей надо согреться. Взял, как маленькую, за руку, провел её в роскошную гостиную и уже там, резко став задумчивым, произнес, обращаясь как будто бы к Арине, но почему-то прозвучало это так, как если бы он говорил сам с собой: – И, кстати, твой вариант сокращения моего имени мне нравится, Ари.