Глава 14

Арина проснулась среди ночи. Электронные часы на комоде показывали час тридцать. В дальнем углу комнаты тускло горел ночник. Из-под ведущей в соседнее помещение двери выбивалась узкая полоска яркого света. – Где я? – прошептала в тишину комнаты. С трудом подняла от подушки тяжелую, словно чугун, голову, приподнялась на локтях, огляделась, но узнавание помещения не приходило. Чья-то спальня. Но чья? Всё было строго и со вкусом, ничего лишнего и в то же время ничего говорящего о хозяине – ни тебе рамок с фото, ни тебе хоть какой-нибудь вещи из одежды. Кожу на сгибе правой руки потягивало, она опустила взгляд на собственную руку – сгиб заклеен лейкопластырем. Почему? Отодрала пластырь, увидела аккуратный прокол на коже. Ей что-то вкололи, это очевидно. Но вот что? Она ничего не помнила. Что именно и зачем? Чтобы она уснула? Опять же, зачем? Её собственная одежда была на ней. И всё же, как она здесь оказалась? Во рту всё пересохло, и едва заметно шумело в ушах. Арина села, аккуратно спустила ноги на пол и, стараясь не делать резких движений головой, огляделась. Обстановка в комнате говорила о том, что это, скорей всего, мужская спальня. На тумбочке рядом с кроватью стоял прозрачный чайник с чаем красивого оранжевого цвета – точно такой же она пила за ужином… Здесь, в этом доме… И потом, в кабинете у Агулова… Когда он… Воспоминания обрушились на неё лавиной. У её мужа есть любовница. – Боря, как же ты мог? За что ты так со мной? Продал как вещь, как рабыню на невольничьем рынке, – прошептала в тишине. В душе мрак и пустота, выжженная пустыня. Тот, кого она любила, для кого создавала уют и тепло в доме, втоптал это всё в грязь. Откуда это в нем? Он ведь не был таким… Монстром. Да, это определение просилось само. Потому что не продают люди других людей. А Борис продал, поставил её интересы и жизнь ниже даже не своих собственных, а своей фирмы. Мерзко. Гадко. Подло. Унизительно. Пить. Как же хочется пить! Пустота внутри, апатия ко всему и бьющие пульсаром в висок вопросы: “Как теперь жить? Где, а главное, на что?” Кому нужен экономист, который последние десять лет нигде не работал? Поблагодарив мысленно Марию,  придвинулась ближе к тумбочке, дотянулась до чайника, оставшись сидеть. На то, чтобы встать, нужны силы, а их у неё нет. Ничего нет. Ни мужа, ни ребенка, ни дома… Чай лился в чашку тонкой струйкой. Желая ускорить процесс, Арина наклонила чайник чуть резче и не рассчитала угла наклона – крышка с чайника упала на пол. С громким звуком “дзынь” тонкое стекло разлетелось мелкими осколками по полу. Арина заторможено (нет, ей точно что-то вкололи) перевела взгляд на стекла под ногами. Глядя на них, подумала о том, что надо как-то их собрать, но тут дверь, из-под которой пробивался яркий свет, распахнулась. Она перевела взгляд в ту сторону, и он уперся в голые мужские ноги. Красивые, кстати, прямые, стопы крупные, без выступающих косточек. У её Бориса некрасивые пальцы на ногах, а у этого мужчины… А, нет, он уже не “её Борис”. Женский взгляд заскользил выше, по стройным ногам, по черному махровому полотенцу. Ого! Вот это боженька не обидел мужика! “Как он сознание-то не теряет, когда сексом занимается?” – усмехнулась, вспомнив вдруг старую шутку. Косые паховые мышцы, черная полоска волосков, бегущая вверх на плоский живот. “А он явно занимается спортом”. Крепкие грудные мышцы, покрытые густой порослью черных волос, темные соски. Что-то её отвлекло, что-то выбивалось во всем этом великолепии мужской фигуры. Шрам! Аккуратный, но слишком большой. Он был чуть выше полотенца и почти сразу под ребрами. И был он явно свежим. Арина наконец подняла глаза на лицо мужчины – на пороге ванной комнаты, которая, оказывается, была за этой дверью, стоял Агулов. Из одежды на нем было лишь полотенце. “Надо же, а у него красивое тело, – промелькнула мысль, – если бы не этот шрам”. – Ты совсем недавно перенес операцию? – спросила она, удивив своей бестактностью себя, но не мужчину, потому что он ей ответил: – Три с половиной месяца тому назад. Нимало не стесняясь своей наготы, окинул цепким взглядом сначала её, потом пол под её ногами и только убедившись, что всё в относительной безопасности, задал вопрос: – Ари, что случилось? – Какая операция? – почему-то ей это было важно знать. – Трансплантация почки. Ари, я задал вопрос, – вроде и голоса не повысил, надавив лишь интонацией, но на этот вопрос она уже не смогла не ответить. – Крышка с чайника разбилась, – едва качнула чайником в руке. – Я пить захотела, не рассчитала, слишком наклонила, и вот. Разбилось. Надо убрать стекло с пола, – она собралась встать, но услышала резкое: – Не вставай, поранишься! Тут стекла везде, а ты босиком. – Ты тоже. – Почему не позвала никого? – Кого, например? Охрану? Уборщицу? Или сразу в службу спасения надо было звонить? – Язвишь? – неожиданно улыбнулся. – Это хорошо. Маленький стойкий оловянный солдатик. Закинь ноги на кровать и сиди, где сидишь, я попрошу, чтобы убрали. Он вернулся в ванную комнату, вышел из неё, держа телефон в руке. В одно касание разблокировал его, кому-то позвонил и бросил коротко: – В моей спальне надо убрать разбитое стекло, – и тут же сбросил вызов, повторив: – Закинь ноги на кровать, Ари. – Почему я здесь? В твоей спальне, – уточнила, испугавшись, что он сейчас вновь начнет ей всё рассказывать. – Ты потеряла сознание. Долго не приходила в себя, я вызвал скорую. Врач вколола тебе успокоительное. Обещала, что ты проспишь всю ночь. Я не был уверен в этом, поэтому тебя принесли сюда. – Ясно, – кивнула. Теперь хотя бы понятно, почему ей так сильно хотелось не только пить, но и спать. Сладко зевнула, прикрыв рот ладонью. – Ари, ноги на кровать закинь! Она устало вздохнула и проворчала: – Не Акула, а нянька. Я пить хочу. Попить-то мне можно? – Можно, но только после того, как закинешь ноги на кровать. – А ты сядешь на неё же! – указала пальцем сначала на его босые ноги, а потом на огромную кровать, на которой сидела сама, на место рядом. Брови на лице мужчины удивленно взлетели вверх, он замер на секунду, а потом его губы тронула улыбка и он сделал шаг в её сторону. – Стой! Сначала оденься!