Эпилог

Спустя два года. – Ари, родная, я уже в самолете! Скажи детям, чтобы чуть-чуть потерпели. Папа скоро будет! Всего четыре часа, и я с вами. – Гуслав, не волнуйся, я же в больнице, помнишь? – Да мать вашу! Какого хрена мы не взлетаем? Почему весь самолет должен ждать одного долбоящера, не умеющего организовывать свое время?? Чтоб я еще хоть раз полетел общественным трамваем! Арина улыбнулась, муж злился и бушевал, выплескивая своё бессилие и невозможность что-либо изменить ситуацию – она уже знала, что подобная ситуация была для него категорически неприемлемой. Богуслав Аркадьевич Агулов всегда контролировал всё и всех. По-другому просто не могло быть. Акула психовал, и причиной тому были преждевременные роды жены. Арине уже за сорок, близнецы крупные, и врачи предупреждали, что дети могут родиться раньше срока. Как раз вот потому, что мамочка в таком возрасте. Конечно, они подготовились – и палата в частной клинике ждала их, и личная акушерка, готовая сорваться по первому же звонку, и приданое для малышей уже собрано и упаковано в сумку, и детская полностью подготовлена. Несмотря на позднюю беременность, деток Арина носила легко. Да, отекали ноги, да, двойняшки давили на все по очереди органы, и да, ей хотелось то сладкого, то соленого. Но разве это трудности?? Главное, что у них будут дети! Сынок и доченька. Кстати, случилось это не благодаря ЭКО, как грозился ей когда-то давно, в прошлой жизни, Богуслав. Они справились с этим сами, без помощи врачей. Вселенная посчитала, что они оба заслужили свое счастье, и щедро одарила их здоровыми близнецами. Улыбка не сходила с губ Арины, муж не выпускал её из рук, окутав заботой, которая временами смахивала на гиперопеку, но ей это даже нравилось. Главное было в другом – всё, что касалось её жизни, он ничего не решал за неё. Даже в мелочах. С того момента, как Арина сообщила Богуславу, что беременна, он вдруг заявил: – Нахрена я плачу такие бабки своим управляющим? Вот и пусть отрабатывают! А то сидят там, задницы просиживают да кофе литрами хлещут! – и с того момента перевел всю работу в дом на онлайн управление по видеосвязи. Богуслав улетел вчера рано утром и должен был вернуться только через два дня. Желая успокоить мужа, Арина объявила ему накануне отъезда: – Отвези меня в больницу. У тебя там важный контракт, вот и думай о нем. А мы с детьми будем под контролем врачей. – Ты плохо себя чувствуешь? Я сейчас же всё отменю! – тут же среагировал любимый, тревожно всматриваясь в глаза той, которая так легко и просто, не выдвигая условий и не прося ничего взамен, стала его смыслом жизни. – Гуслав, я прекрасно себя чувствую, и ты это знаешь. Не хочу, чтобы ты нервничал и отвлекался в поездке. Поверь, большего параноика, чем ты, ещё поискать, – Арина улыбнулась мужу и прижалась к нему большим животом. – Вот, чувствуешь? Всё хорошо. Наши дети счастливы, не пинаются, не размахивают кулачками, спят в тепле и пока не спешат в наш грешный мир. Богуслав, как было это с ним всегда, когда Ари прижималась к нему своим животиком, положил на него ладони. Погладил и, нащупав выпирающие головушки, ну или что там его дети подставили под папины руки, замер, даря тепло и спокойствие всем им. Они провели вместе прекрасный день, а к вечеру Богуслав привез жену в больницу, в палату, оборудованную всем, чем только может быть оборудована платная палата повышенной комфортности. Еще раз всё проконтролировал, нагнал страху на весь медперсонал и просидел с Ариной ровно до того момента, пока она не начала зевать. – Вернусь через три дня. Дождитесь меня, акулята, – проговорил, обращаясь к детям, привычно устроив руки на животе жены. Получил два толчка в ответ, довольно улыбнулся, поцеловал любимую женщину и уехал домой. Арина спокойно уснула, на следующий день с разрешения врачей гуляла в парке, созванивалась с мужем, подробно рассказывала обо всем и чувствовала себя прекрасно. Все было хорошо и спокойно. И вдруг на второй день пребывания её в больнице после обеда врачи заволновались – им не нравились показатели жизнедеятельности одного из близнецов. – Сегодня будем рожать, – объявили, а по сути, просто поставили перед фактом медики. – Звоните мужу, у него есть час на то, чтобы приехать. За час Богуслав, конечно же, не успел бы прилететь, а потому Арина, зная, что сегодня у мужа важная встреча, не стала ему ничего сообщать. Однако он, словно что-то почувствовав, позвонил ей сам, и гораздо раньше времени. Правда, оказалось, что они всё согласовали и даже подписали, и он уже сегодня вылетает домой, а услышав, что её уже везут в родовую, запсиховал. – Гуслав, не кричи и не ругайся на стюардесс! Они всего лишь делают свою работу, – попыталась она успокоить супруга. – Ну подумаешь, ты не будешь рядом. В этом нет твоей вины, наши дети просто характером в своего отца. И они выбрали именно этот день, чтобы родиться. – Ох, Ари, – мужчина тяжело вздохнул, а она продолжила его успокаивать: – Ну мы же оба знаем, что всё будет хорошо. И потом, ты ведь понимаешь, что во всем этом мало красивого! – Ари, что может быть некрасивого в рождении детей? Наших с тобой детей? – выдохнул обреченно, понимая, что уже не в силах ничего изменить. И неожиданно услышал: – Ну, значит, в следующий раз посмотришь! Обещаю! – рассмеялась хитро жена. И, пока он не отошел от шока, быстро договорила: – Всё, мне пора. Люблю тебя, Богуслав Агулов. – Ари, люблю тебя, – ответил жене в своей манере. Близнецы, имена которым родители решили дать только после их рождения, родились быстро. Врачи сработали слаженно и профессионально. И мамочка, и близнецы чувствовали себя хорошо. Встревоженный отец влетел в больницу в тот момент, когда вся его семья спала. Арина в кровати, а дети в послеродовых кювезах. Все-таки рождены они были раньше срока. Он вошел в палату почти бесшумно, боясь разбудить свое семейство, прикрыл за собой дверь и растерянно замер. Он гнал сюда с превышением скорости, радуясь, что ночь на дворе и трасса свободна. А войдя в палату, растерялся, не зная, куда в первый момент идти – к спящей и уставшей после родов жене или к двум сладко посапывающим крохам в вязаных шапочках. И вот эти вот комочки эскулапы называли крупными?? Да как это на руки-то взять? Они же размером с его ладонь. Ну хорошо! Больше, конечно, но где тут крупные?? Он стоял между двумя кювезами, переводил взгляд с одного из своих детей на другого и не замечал того, что по его щекам текут слёзы. Как это всё устроено в природе? Как из двух клеток, одной мужской и второй женской, вырастает человек? Точнее, вот даже сразу два. Да, этот сильный и суровый мужчина плакал. Случилось это с ним впервые после смерти любимой сестры. И сейчас тот, кого все называли Акула… Тот, кому боялись перечить, беспрекословно выполняя его приказы… Тот, чей холодный и безэмоциональный взгляд не могли выдержать… Тот, о ком говорили, что у него нет сердца, смотрел на своих детей сквозь слезы, стоящие в глазах, и слушал, как стучит шумит в ушах от прилива эмоций и адреналина. Сейчас он не стеснялся ни своих слёз, ни своих эмоций. Пока он стоял между двух кювезов, Арина проснулась. Она смотрела на своего мужа и едва слышно шептала: – Спасибо тебе, господи, за это счастье и за этого мужчину. *** Марина, как и сказал тогда Богуслав Арине, не долго радовалась вольготной жизни за чужой счет. Странную русскую, не желающую общаться с соседями, нашли однажды мертвой в купленном ею шикарном доме. И тревогу забили как раз соседи, обратив внимание на то, что в её доме вторые сутки горит свет и играет громкая музыка. Женщина лежала в спальне и казалось, что просто спала. Вскрытие показало, что она умерла во сне от остановки сердца. Все вещи стояли на своих местах, разве только пропали две большие сумки, с которыми её видели накануне вечером. *** Борису дали пятнадцать лет за экономические преступления. Оказывается, он много кому задолжал, в том числе и налоговым службам. Арина с того дня, когда Борис привез её, как товар, в дом к Акуле, не виделась с бывшим мужем ни разу. Она говорила с ним один раз по телефону, попросив Богуслава устроить ей этот звонок. – Соскучилась? – глаза Акулы опасно блеснули. – Нет, хочу сказать ему спасибо за всё, что у меня сейчас есть. За тебя, – её ладошка погладила его щеку, – за детей, – ладонь легла на плоский тогда ещё живот. – За всё. А главное, за то, что я тебя не ненавижу. Я тебя люблю…