67. Даша

Когда мы возвращаемся с Ольгой Константиновной домой, я боюсь заходить в кабинет. А вдруг Марат еще там? С опаской поглядываю на дверь.

Но потом Ольга Константиновна передает мне телефон.

— Марат что-то уточнить у тебя хочет, — говорит она и выходит из комнаты.

— Значит так, Даша, — слышу жесткий голос, — будешь дразниться — пожалеешь. Все равно подкараулю и так оттрахаю, что…

— Марат, — не даю договорить ему, — ты еще не понял? Я не боюсь тебя больше. Ольга Константиновна просто замечательная женщина и велела мне всегда быть рядом с ней. Можешь караулить сколько угодно. Я тебя не боюсь. Хочешь потрахаться? У тебя же нет проблем с этим. Сам сколько раз говорил.

— Дура, — опять грубит он. — Вспомни, как кончала.

Потом вдруг тон его голоса меняется. Становится вкрадчивым, хриплым.

— Помнишь, как палец в тебе крутился? А язык мой на груди? Ты же свела сейчас ноги? Отвечай. Не ври. Свела? Ноет там?

Прикусываю губу, чтобы не признаться. Откуда он знает? По телу и правда пошла приятная истома от его слов и моих воспоминаний.

— Потрогай себя там, Даща, — продолжает он. — Не бойся. Мамы же рядом нет. Аккуратно ручкой.

И я послушно кладу ладонь себе между ног.

— А теперь нащупай клитор. Он уже такой упругий, да? Нажми на него.

Я, все-таки, не сдерживаюсь и со рта срывается тихий стон.

Слышу смешок в трубке. Потом тяжелый вздох.

— Даша, — хрипит Марат, — у меня яйца железные просто. Я весь вечер о тебе думаю. Думаю и дрочу. Думаю и дрочу. Рука уже болит. А член опять торчит. Ты же кончила. Это не честно.

— Я не просила, — убираю руку и немного прихожу в себя.

— Не просила, — соглашается он. — А я сам знаю, что ты хочешь. Тебе же понравилось? Только со мной так кончаешь, Даш.

— Может, потому что я просто пока с другими не пробовала? — сначала произношу и только потом понимаю, какую ошибку совершила, сказав это.

— Что?! — раздается в трубке так громко, что, мне кажется, слышит даже Ольга Константиновна в своей комнате на другом этаже. — Слушай сюда, дрянная девчонка, только узнаю — ему яйца оторву, а тебя… Тебя… Тебя за волосы утащу и на цепь посажу! Поняла?!

Я молчу. Что ответить на эти угрозы?

— Поняла?! — не успокаивается он. — Твоя дырка только моя! Нет! Все дырки!

Я прямо живо представляю себе Марата с блестящими от гнева глазами и дрочащим себе одной рукой. Почему-то это вызывает у меня лишь смех. Который я не могу сдержать. И он это слышит.

— Смеешься, сука?! — рычит все также зло. — Ну, погоди!

На этом я заканчиваю разговор и отключаюсь. Отношу телефон обратно Ольге Константиновне и иду к себе. Уже подходя к двери, слышу, как разрывается телефон.

Хватаю его. Звонит Марат. Бесконечно долго. Я просто отключаю звук. Когда возвращаюсь к телефону, вижу сообщение от Рубена:

«Привет! Может, увидимся? Завтра? Я скучал».

Ну, почему бы и нет. Я порядком устала от всех этих перипетий. Поэтому отвечаю ему согласием.

На следующий день отпрашиваюсь у Ольги Константиновны.

— С кем ты хочешь встретиться, Дарья? — интересуется она.

И я честно рассказываю ей про Рубена.

— Нет, — вдруг говорит она. — Я против. Тебе сейчас не о мужчинах думать надо. Помнишь, я обещала, что поговорю с сестрой о твоем поступлении?

Помню, конечно, но я не придала значения этим словам.

— Так вот. Она согласилась принять тебя. На следующей неделе. Поэтому никаких мальчиков.

Лишь пожимаю плечами. Я не очень-то и расстроилась на самом деле.

После разговора иду к себе. Ольга Константиновна сказала, что нужно почитать перед встречей в университете. Этим я и занимаюсь.

Когда наступает время ужина, спускаюсь в столовую. Перебираю в голове только что прочитанное и не смотрю вперед. И только, когда захожу в комнату, поднимаю взгляд, чтобы поприветствовать Ольгу Константиновну.

И глаза у меня становятся еще шире. За столом, рядом с ней, сидит Марат. Едва заметно улыбаясь кончиком губ, смотрит на меня, откинувшись на стуле.

— Садись, Дарья. Чего стоишь? — произносит Ольга Константиновна.

Сажусь, но кусок в горло не лезет. Он что, теперь каждый день будет приезжать?

— Ольга Константиновна, — заходит домработница, — там Владлен Константинович звонит.

— Ох ты, а я и забыла! — восклицает она. — Иду! Так, я сейчас.

И она быстрым шагом покидает комнату.

Марат тут же встает подходит к двери и закрывает ее на ключ. Я вся подбираюсь, сидя на стуле.

Слышу шаги за спиной. Потом прямо ощущаю его жар. Он совсем рядом.

Горячие руки ложатся мне на плечи и сжимают их.

— Ну, Даш, ты так выдашь нас, — усмехается он.

Поворачиваюсь и поднимаю на него взгляд.

— Ты так часто дышишь и соски вон напряглись. Стоило мне подойти.

Складываю руки на груди.

А он ведет пальцами вверх, по шее. Обхватывает ее. Потом наклоняется и шепчет в самое ухо:

— Теперь не уйдешь, — касается губами.

Пытаюсь убрать голову, но руки на моей шее надежно фиксируют ее.

— Ты что? Теперь каждый день будешь приезжать? — спрашиваю я глухим голосом. Во рту пересохло.

— Лучше, Даша, гораздо лучше, — он опять буквально шепчет это мне в висок. — Я буду жить здесь.

— Как?! — восклицаю я и, несмотря на его захват, встаю.

Поворачиваюсь к нему лицом.

Он наклоняется, но я уворачиваюсь и отхожу на шаг. Марат лишь усмехается.

— Видишь ли, Даша, — говорит приторно ласково. — Вообще, я не должен давать тебе пояснения. Это дом моей матери. Но ради воспоминаний о том, как ты кончала в этом доме, расскажу.

Недовольно фыркаю.

— У меня ремонт, — говорит он и смотрит так серьезно, что я почти верю ему. — Поэтому пока у мамы поживу. Ты же не против?

Наклоняет голову набок и смотрит мне прямо в глаза.

— Делай, что хочешь, — пожимаю плечами. — Мне все равно.

— Можешь приходить ко мне без стука, — улыбается он. — Моя кровать всегда в твоем распоряжении.

Демонстративно закатываю глаза. Неисправим.

Не замечаю, как он опять оказывается совсем близко. Одной рукой хватает меня за талию, а вторую кладет мне на затылок. И целует меня! Так сильно, что я даже не могу освободиться, как не пытаюсь.

Сразу же языком проникает в меня. Заставляет мой язык прижаться книзу. И нагло толкается в мой рот. Рука с талии сползает ниже. Сначала на ягодицу. Обведя ее по кругу, рука идет еще ниже и оказывается уже под подолом платья. Пытаюсь освободиться, но все бесполезно. Хватка железная.

Он, наконец, отпускает мои губы и они сразу же начинают ныть от его поцелуя. Так сильно он в них впивался.

— Даша, — хрипит Марат, припадая теперь к моей груди.

И даже через ткань чувствую его горячее дыхание на ней.

— Ночью приду, — как в дурмане шепчет он. — Никуда не денешься теперь. Приду и трахну.

— Я кричать буду, — говорю я, а сама чувствую, что еле стою.

Ругаю сама себя за такую реакцию.

— А я тебя на живот и лицом в подушку, — произносит он серьезно и уже обеими руками гладит меня под платьем. — Разведу ноги. Приподниму зад. И вгоню в тебя. Так, что яйца о клитор. И вытрахаю из тебя всю дурь.

Я краснею от его слов.

— Сука, — рычит он, — давай сейчас по-быстрому.

Приподнимает меня и несет к столу.