68. Даша

Руки Марата торопливо сжимают мое тело. Мнут его. Обжигая своим теплом и своей жадностью.

Его губы на шее прикусывают и затягивают кожу.

— Нет, Марат, — шепчу я как в тумане, — Ольга Константиновна сейчас вернется. Не надо. Что она подумает? Как мне потом жить тут?

Понимаю, что он просто не слышит меня.

Руками тянет вверх платье. Гладит бедра. Потом отпускает и хватается за ремень на своих брюках. И уже через мгновение я вижу член. Большой и напряженный.

Но я не хочу так. Не хочу. Поэтому ладонями закрываю у себя между ног.

Марат улыбается. Берет меня за запястья одной рукой и отводит их, несмотря на мое сопротивление.

Впивается взглядом мне между ног и громко выдыхает. Приближается еще.

Но в этот момент в кармане его спущенных брюк звонит телефон. Марат не обращает внимания. Удерживая мои руки, тыкает головку члена мне в складки.

Но телефон не прекращает звонить. Очень громко. Звук может привлечь в комнату посторонних.

— Сука, — ругается Марат, нагибается и берет-таки телефон.

Внимательно смотрит на экран и отвечает на звонок.

— Точно? — спрашивает, выслушав звонившего. — Когда? Сука. Я же предупреждал его. Да, пусть пока посидит. До моего приезда.

Все это он говорит, не глядя на меня и натягивая брюки и застегивая их.

Я быстро поправляю платье и смотрю на его лицо. Оно сосредоточенное. Нахмурившись, он тыкает в телефон. Не сказав мне ни слова, разворачивается и уходит.

Я быстро сползаю со стола и пытаюсь охладить лицо. Чувствую, что горю. Наливаю воды и залпом выпиваю.

Вскоре возвращается Ольга Константиновна.

— А где Марат? — спрашивает, не обнаружив сына.

— Ему позвонил кто-то и он ушел, — поясняю я, стараясь не смотреть на нее.

Мне до сих пор стыдно за нас с Маратом.

Ужин продолжается.

Потом опять звонок. Ольга Константиновна берет трубку:

— Да, Марат, а что случилось? Хорошо, спасибо, что предупредил.

Мне так хочется узнать, о чем именно он предупредил. Но не спросить же у нее.

И только когда домработница приходит, чтобы убрать со стола, становится более-менее понятно.

— Да, можешь все убрать, — говорит ей Ольга Константиновна. — Марат сегодня не приедет.

И я не могу сдержать вздох облегчения. Значит, сегодня ночью его не будет в доме.

Но на всякий случай, ложась спать, двигаю кресло к двери.

Близость Марата лишает меня разума. Но сейчас, наедине с собой, я понимаю, что так нельзя. Все просто повторяется. Ему нужно лишь трахнуть меня. А мне? Мне надо что-то большее? Ищу и не нахожу ответа.

Ночью я сплю плохо. Мне все время чудятся какие-то шорохи. Но тревоги напрасны. Никто ко мне ночью не приходит.

Утром Ольга Константиновна говорит мне адрес, куда надо подъехать насчет поступления. Уладив все дела, возвращаюсь назад.

У ворот припаркована машина. Подхожу ближе и из нее выходит Рубен. Не сказав ни слова, достает с заднего сидения огромный букет и передает мне.

— Рубен, он такой красивый, — не могу сдержать я восхищения.

— Не красивее тебя, — улыбается он. — Даш, поехали, посидим где-нибудь, поговорим?

— Не могу, Рубен. Меня не отпускают.

— Что за рабство такое? — хмурится он. — Хочешь, я сам поговорю?

— Нет-нет, не надо, — страшно от одной мысли, что это может случиться. — Я попробую еще раз отпроситься. Обещаю.

Тяжело вздыхает.

— Позвони мне тогда. Я буду ждать.

Открывает дверь машины, но, как будто вспомнив что-то, опять поворачивается ко мне:

— Может, я заслужил поцелуй?

Удивленно смотрю на него.

— В щеку, — улыбается он и тут же подставляет мне свое лицо.

Быстро чмокаю его и бегу в дом. С букетом наперевес.

В коридоре полумрак и я тянусь к выключателю. Но тут же мою руку перехватывают. Цветы падают на пол. Пытаюсь закричать, но мой рот накрывает тяжелая ладонь. Толчок в спину и я оказываюсь прижата к стене.

— Где ты была?

Марат. Я выдыхаю.

Он разворачивает меня к себе лицом.

— По делам ездила.

— Это что? — он презрительно кивает на разбросанные в ногах цветы.

Я наклоняюсь и пытаюсь собрать их. Но Марат отпинывает их дальше носком ботинка. Берет меня за подбородок и тянет вверх.

— Я предупреждал? — говорит подозрительно ласково. — Сейчас узнаю, кто этот мудак, и яйца оторву. С тобой…

— Пусти меня! — не даю договорить ему и толкаю в грудь. — Мои цветы…

Сажусь на корточки и опять пытаюсь собрать букет. Не замечаю, как слезы начинают течь по щекам. От обиды.

— Ты чего, Даш? — Марат садится на корточки рядом со мной.

— Ничего! — злюсь я. — Мой второй букет в жизни.

Вытираю слезы рукавом.

— А ты… Отдай, — толкаю его, чтобы он убрал ногу с цветов.

— А первый? — опять хмурится он.

Не обращаю внимания. Встаю и обхожу его, опустив голову.

— Даш, — слышу в спину.

Зовет, но не подходит.