Глава 15

– Розовые, – выдыхая сквозь губы воздух, произносит Марат, наблюдая за тем, как от прохлады в одно мгновенье твердеют мои соски. Я вскрикиваю от неожиданности и прикрываю грудь руками, но от того безумного блеска вперемешку с похотью, который исходит от глаз Марата, мне становится душно, а еще подкашиваются ноги.

Он делает шаг вперед, я – назад. Мне бы броситься прочь из кабинета, но вместо этого я зачарованно смотрю на мужчину. Он не предпринимает попытки напасть на меня, завладеть силой, лишь наблюдает, лаская своим взором, одновременно вызывая дрожь нетерпения во всем теле и пугая  до глубины души.

– Ты можешь уйти, а можешь остаться, и тогда, я обещаю, эту ночь ты никогда не забудешь.

– Это… это плохая идея, – дрожащим голосом произношу я, сама же мысленно представляю, как это – быть с ним. До этого ведь никогда не представляла рядом с собой другого мужчину.

– Мы не делаем ничего плохого. Ты взрослая женщина, я взрослый мужчина, иногда между людьми случается секс, в этом нет ничего зазорного. Тем более  тебе нужно отвлечься, – его голос звучит тягуче и сладко, словно патока. Соблазн велик, тем более сильная энергетика мужчины влечет, а красивые руки с тонкими длинными пальцами сводят с ума, заставляют представлять, как они будут скользить по моему телу, даря безумное наслаждение.

Да, это все руки, они виноваты в том, что так трудно противостоять Давидову. Я всегда питала слабость к красивым мужским рукам, а тут такой образец. Были бы у меня сейчас кисти и бумага, я бы обязательно нарисовала их.

Я не отказываю ему, но и не соглашаюсь, просто жду, что будет дальше, ведь мое «да» означало бы мою полную капитуляцию.

Марат прижимает меня всем своим телом к стене, но не прикасается, лишь наклоняется к уху, обдавая своим горячим дыханием, укутывает запахом табака вперемешку с парфюмом и шепчет, протягивая слова:

– Я бы взял тебя сначала у этой стены, обласкал каждый миллиметр твоего тела, потом мы переместились бы к столу и там, на ровной деревянной поверхности, я бы трахнул тебя так, как никто и никогда.

Кажется, с моего рта срывается стон. Я перестаю контролировать себя. В висках стучит, в легких нехватка кислорода, я задыхаюсь, а вместе с тем чувствую, как внизу живота расползается возбуждение. Нет, нет, нет, так не должно быть. Я должна ненавидеть Марата, а не желать. Но Давидов сильный, уверенный мужчина, взрослый, судя по всему опытный, а еще создается впечатление, что за ним как за каменной стеной. Ведь он вот так просто взялся решать мои проблемы с мужем. «Ага, после того как похитил вас с дочерью, пытался ее у тебя отобрать, угрожал пистолетом, вел себя абсолютно неадекватно, закрыл в доме посреди леса», – нашептывает разум, но я быстро отбрасываю эти доводы, ведь не сделал же ничего плохого, в конце концов, просто он отец, который во что бы то ни стало хочет вернуть дочь. Я бы тоже так поступила.

–  Так что, Кристина, что выбираешь? — задаёт вопрос, смотря мне прямо в глаза, в ответ я лишь облизываю губы и киваю. Почти незаметно, так, чтобы это выглядело как случайное движение моей головы, но и в тоже время Марат принял это за согласие и показал, что в постели с мужчиной бывает иначе и ни книги, ни фильмы не врут. В конце концов, я имею право на ошибку, ведь все эти годы я была верной женой, теперь же пришло время сделать что-то иначе, доказать самой себе, что мир не сошёлся на Андрее, что я не фригидная, как он считает.

В следующее мгновенье все меняется, воздух между нами накаляется, вскипает, Марат перехватывают кисти моих рук и фиксирует их над головой. Второй рукой с силой дергает платье вниз, и тонкая ткань оседает у моих ног, обнажая меня перед взором мужчины до конца.

Мое тело покрывается мелкой дрожью. И от прохлады в комнате, и от того, как жадно мужчина смотрит на меня. Горящий взгляд проходится по моей фигуре, я же в этот момент все еще борюсь с собой, потому что никак не могу понять, правильно ли это все.

Я прикрываю глаза, не в силах смотреть в лицо Марату, щеки пылают от стыда, я веду себя словно закомплексованная девушка, а не взрослая женщина, знающая себе цену, но пересилить себя не могу.

Мне страшно. Безумно. Но возбуждение накатывает волнами, заставляя желать продолжения.

Я сдавленно стону, когда губы Марата внезапно накрывают мой сосок. Перевожу взгляд вниз и с каким-то упоением наблюдаю за тем, как он посасывает его, терзает, облизывает. Задыхаюсь, когда его ладонь накрывает грудь и двигается вниз, по животу к бедрам. Раздвигает  ноги и отодвигает тонкую ткань кружевных трусиков. Я дергаюсь, наконец-то осознавая, что происходит, и, несмотря на то, что внутри меня настоящий пожар, свожу ноги вместе и пытаюсь освободиться.

– Ну нет, Кристина, ты же хочешь, не сопротивляйся. – Его зубы легко покусывают мою нежную кожу, а палец задевает чувствительный бугорок.

Я снова дергаюсь – и вновь безрезультатно. То ли у меня совершенно не осталось сил на сопротивление, то ли Марат настолько силен, что у меня абсолютно нет шансов вырваться из его сетей.

– Ты же хочешь меня, Кристина? Ответь на вопрос,  – шепчет мне на ухо, а потом утыкается носом в шею, тяжело дыша. Он возбуждён, ему нравится то, что он видит перед собой. Он желает меня, и это льстит, несмотря на то, что где-то на задворках разума все кричит о том, что я совершаю самую ужасную ошибку в жизни, ложась в постель со своим похитителем.

Но он не делает мне больно, наоборот, отыскивает в глубине меня то, о чем я даже не догадывалась. Вытягивает это наружу, распаляя во мне желание все больше и больше.

Пальцы Марата умело проходятся по моим складочкам, я чувствую, какой мокрой становлюсь, вновь закрываю глаза и наваливаюсь спиной на стену, потому что ноги уже не держат.

Один его палец скользит внутрь, и я теряюсь. Резко открываю глаза, издаю сдавленный полустон-полукрик, тяжело дышу, сдерживаюсь из последних сил, чтобы не начать ёрзать, призывая его не медлить и не останавливаться.

– Хочешь большего? – заглядывает мне в глаза, и второй палец проникает внутрь. Я сжимаю зубы, мычу, но не отвечаю. — Хочешь или нет? — жестко спрашивает Марат, превращаясь в свирепого хищника. Я не сдаюсь, не могу признаться ему в том, что да, очень хочу. — Ну, если не хочешь, тогда ладно.

Марат внезапно отстраняется от меня, его руки исчезают с моего тела, и я почти падаю к его ногам. Часто-часто моргаю ресницами и хочу громко выкрикнуть: «Пожалуйста, вернись», потому что без него ощущаю пустоту.

— Я... — Облизываю пересохшие губы, собираясь с мыслями, и наконец-то прихожу в себя. Делаю глубокий вдох. Марат решил поиграть со мной, как с котёнком, но я ведь тоже умею играть.

Я расправляю плечи, ничуть не стыдясь своей наготы, откидываю назад волосы, переступаю через платье на полу и, стуча каблуками, подхожу к Давидову. На моих губах растягивается улыбка, когда я улавливаю в глазах мужчины удивление. Мои ноготки проходятся по его плечу,  мы меняемся ролями, и я вижу, что для него это неожиданно.

Тягучая сладость внизу живота не даёт мне покоя, я накрываю рукой пах мужчины, заглядываю ему в глаза. Ощущаю твердость его члена. Мне вдруг хочется снести ему голову, показать, что я могу быть не только покорной и трусливой. В чулках, полуголая, с идеальной фигурой, я чувствую себя уверенно. Знаю точно: он хочет. Но уперто сдерживается. Как и я.

— Так что там насчёт самого лучшего секса в моей жизни? — спрашиваю с усмешкой, провоцируя его, и  надеюсь, что он не заметит дрожь и панику в моем голосе. Это ведь только внешне я спокойна, хотя нет, руки все же дрожат.

Я становлюсь на носочки, тянусь к нему, прикасаюсь своими губами к его, и это, кажется, становится нашим спусковым механизмом.

Он хватает меня руками за талию, вжимает в себя, больно выпивается пальцами в кожу, но эта боль будоражит сознание ещё больше. Его губы накрывают мои, даря испепеляющий душу поцелуй, и в этот момент между нами стираются все границы. Нет ни ненависти, ни страха, ни боли. Нет неуверенности, непонимания и обиды. Есть только мужчина – сильный и горячий. Есть только я – изнывающая от желания и жаждущая ласки. И если бы сейчас в дом ворвались со штурмом люди отца, я бы все равно не смогла оторваться от Марата.

Он отрывается на мгновенье от моих губ, и я протестующе стону, но Марат всего лишь одним рывком, не отводя от меня взгляда,  дергает рубашку на груди, вырывая пуговицы. Дух захватывает от его идеального тела. Андрей тоже хорош собой, подкачан, но до Давидова ему далеко. Мой муж не наделён опасной, брутальной красотой, у него нет татуировок на руках и груди, а это, оказывается, нереально сексуально.

Я не успеваю додумать, как Марат толкает меня в сторону письменного стола, приподнимает за бедра, рвёт на мне трусики и с каким-то благоговением проводит ладонями по моему плоскому животу. Устраивается у меня между ног, заставляя откинуться назад, упереться на локти, и раскрывает меня, разводя ноги в стороны.

— И здесь красивая, — поглаживает большим пальцем клитор, сводя меня с ума, а потом делает невообразимое: наклоняется и впивается губами в мое естество.

— Ах, — срывается с моего рта, когда язык Марата умело блуждает по клитору. И я вновь вспоминаю своего мужа. Он отказывался приносить мне удовольствие оральными ласками, говоря, что не по-мужски это, хотя сам же постоянно склонял меня к минету. Марат же... я его даже не просила.

Марат дразнит меня языком, сводит с ума, доводит до агонии. Я с силой сжимаю кулаки, чувствую, как острые ногти впиваются в кожу. Задыхаюсь, прикусываю губу, чтобы не закричать. Чувствую, как наливаются и твердеют от возбуждения груди, как горят от смущения щеки. Я сдерживаю себя, все еще не могу расслабиться, забыться. Все это так неправильно, грязно, порочно, но и в то же время невероятно волшебно. Я плавлюсь в его руках, вздрагиваю от каждого движения его языка, а когда к нему присоединяются пальцы, дразня и лаская, все же не выдерживаю и вскрикиваю.

– Не сдерживай себя, твои стоны и крики словно музыка для моих ушей, – отрываясь от меня на мгновенье, произносит Марат, заглядывая мне в глаза. Он смотрит с вызовом и желанием, челюсти плотно сжаты, на лице играют желваки, и я понимаю, что он из последних сил себя контролирует. – Хочешь кончить, Кристина? – ничуть не стесняясь, спрашивает он и просовывает внутрь меня один палец.

Из моей груди вырывается сладостный стон, я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

– Нет, – резко произносит Давидов, и я протестующе хнычу, когда он отстраняется от меня. – Смотри на меня. Прямо в глаза. Вот так вот. – На его лице растягивается довольная улыбка, когда я подчиняюсь. Палец надавливает на чувствительный бугорок, и я понимаю, что если бы не гладкая поверхность подо мной, то я бы  рухнула на пол, сил больше нет, а ведь это только начало.

– Сладкая девочка. – Его губы целуют мой живот, пока умелые мужские пальцы вытворяют немыслимые вещи. Дыхание щекочет хожу, я хочу зарыться пальцами в его волосы, но не решаюсь.

– Да. – Я дрожу всем телом, чувствуя, как меня скручивает изнутри сладкая судорога, вознося почти до небес.

В висках стучит, дыхание никак не выровнять, я все ещё сжимаюсь вокруг пальцев Давидова, ощущая ни с чем не сравнимое удовольствие, а вместе с ним в одно мгновенье навалилась тяжесть реальности, охлаждая получше любого ледяного душа. Мне хочется отстраниться от него. Мамочки, что же я наделала? Как теперь смотреть ему в глаза?

Марат, словно почувствовав смену моего настроения, не дает мне ни секунды на раздумья. Резкими движениями расстегивает пряжку ремня, пуговицу, молнию на штанах и достает из боксеров налитый кровью возбужденный член. Я делаю резкий вдох и забываю, как дышать. Он большой, намного больше, чем у моего мужа.

Мне наконец-то становится страшно. Это именно та реакция, которую я должна была испытать изначально, но, видимо, слова, взгляды и запах мужчины задурманили мне голову, лишая рассудка.

– Мы еще не закончили, Кристина, – толкая меня обратно, произносит Марат. Я хочу  сказать, что передумала, что не хочу  продолжения, но не успеваю: одной рукой он удерживает меня на месте, второй же направляет в меня каменный член. Входит одним резким толчком, заполняя меня до отказа.

Я вскрикиваю. На этот раз громко и не сдерживая себя. Наслаждение внутри меня расходится волнами, заставляя вновь забыться. Приятная боль будоражит, чувство наполненности разгоняет кровь. Движения Марата то резкие и быстрые, то медленные и глубокие.

Его рука скользит вдоль моего живота к груди, пальцы смыкаются на чувствительной коже, он слегка наклоняется ко мне, действует грубо, причиняя боль, которая только усиливает ощущения. Он добирается до моей шеи, надавливает ладонью так, чтобы я без проблем могла дышать,  обездвиживает. Заставляет смотреть прямо в его глаза, и это придает остроты нашему сексу.

Его глухое дыхание, капельки пота на висках, похоть в глазах выглядят так натурально. Он хочет меня даже больше, чем я его. Интересно, для него это просто секс или же нечто большее?

Больше думать я не могу, движения Марата становятся быстрее, я цепляюсь за его руку, царапаю ее, чувствую, как внутри меня вновь скручивается пружина. Больше не могу, не могу…

– Марат, пожалуйста, – шепчу охрипшим голосом и чувствую, как кончаю. Второй раз за ночь. Невероятно.

Еще несколько движений, и Марат глухо рычит, навалившись на меня своим весом. Дышит тяжело и громко прямо мне в грудь. Молчит. Я не сразу понимаю, что он достиг разрядки, потому что… получается, он кончил в меня?

Конечно, он ведь все обо мне пробил и то, что я бесплодна, знает наверняка, поэтому и не волнуется, что может заиметь ещё одного наследника после случайного секса.

Горечь заполняет меня изнутри, я вспоминаю все попытки зачать. Десятиминутные «березки» после секса с Андреем, всякие народные ухищрения. Но все было напрасно, и вот сейчас семя Марата погибает внутри меня.

Мне становится жаль себя. Безумно. Вот так легко лучший секс в моей жизни превратился в очередную жалость к себе.

Марат громко выдыхает через нос, отстраняется от меня, заправляет член в штаны, я же все так же лежу, распластанная на столе. Давидов не говорит ни слова, отходит к дивану, ищет что-то в кармане пиджака. Чиркает зажигалкой и пускает густой клуб дыма.

 Наконец-то я нахожу в себе силы подняться. Смотрюсь, наверное, безумно неуклюже, почти сваливаюсь на пол, ноги все ещё не держат меня. Медленно, избегая встречаться взглядом с Мартом, иду туда, где осталось мое платье. Становится стыдно за своё поведение, а ещё страшно быть использованной. Снова. Но мне было хорошо. Даже слишком.

 — Жди меня в моей спальне, — мягкость в голосе Давидова обволакивает меня, а смысл слов заставляет замереть.

Марат подходит ко мне со спины, обнимает, прижимая к своему обнаженному торсу. Целует в шею, плечо. Нежно и едва осязаемо.

Я молча смотрю на него. Моргаю несколько раз, прогоняя влагу в глазах. Конечно же, мужчина замечает это.

 — Не понравилось? — как-то жестко и грубо.

 Я отрицательно мотаю головой.

— Дело не в этом, — хрипло и едва слышно. — Я... просто... спасибо, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, очень надеясь, что не смотрюсь жалко в его глазах.

— Думаю, несколько дней в моей постели заставят тебя забыть обо всех и обо всем, — самодовольно заявляет он, и я фыркаю в ответ. Несколько минут топчусь на месте, чувствуя между нами с Маратом странное напряжение, а потом спешу скрыться от его взгляда за дверью.

Поднимаюсь не в спальню Давидова, а в свою комнату. Проверяю Дашеньку, открываю шкаф и спешу нормально одеться. Руки дрожат от осознания того, что только что произошло. Между ног все ещё мокро, а возбуждение так никуда и не делось. Господи, ещё несколько часов назад я мечтала, чтобы Марата скрутили и посадили надолго, а сейчас мучаюсь от вновь зарождающегося желания внутри меня. Я подхожу к окну и вглядываюсь во двор. Вдруг отец уже здесь? В голове все перемешалось так, что я перестаю понимать, чего хочу на самом деле.

Внезапно я замечаю, что калитка во дворе открыта. Сердце пропускает удар. Что, если... Что, если попробовать сбежать? Сейчас бдительность Марата усыплена, он считает, что я покорно дожидаюсь его в спальне. Вдруг это мой единственный шанс? Буду ли я жалеть о том, что уйду?

Я решаю проверить обстановку. Надеваю тёплый свитер и на цыпочках спускаюсь на первый этаж. Если ещё и в машине найдутся ключи, то точно вернусь за дочерью и сбегу. А если сейчас меня увидит кто-то из охраны,  скажу, что вышла подышать воздухом. Уж после того дикого секса, который у нас был, Марат точно поверит.

Я с опаской открываю дверь и выхожу во двор. Стараюсь держаться в тени, все поглядываю в сторону горящего в окнах Марта света. Дохожу до калитки. Выглядываю. Вроде бы никого. Делаю ещё несколько шагов и оказываюсь посреди дороги. Чувство свободы пьянит меня. Почему именно сегодня и сейчас все так сложилось? Почему не вчера, пока я не успела отдаться Марату? Почему не завтра, когда я не буду так взбудоражена?

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь морозной свежестью, и дёргаюсь, услышав позади себя быстрые шаги. Пугаюсь, решая, что это люди Марата, поворачиваюсь, собираюсь сказать, что вышла проветриться, но не успеваю: кто-то закрывает ладонью мой рот, в нос ударяет острый запах, туманит разум. Глаза закрываются, и я теряю сознание, так и не поняв, что происходит.