Глава 14

На обратном пути Марат, к моему удивлению, не садится на место второго пилота. Он помогает мне забраться в вертолет и устраивается рядом. Настолько близко, что кажется, жар его тела проникает в меня даже через шубку.

– Что? – поворачиваю голову в сторону мужчины и моргаю часто-часто, чтобы не дать сорваться с глаз предательской влаге. А еще наконец-то возвращаюсь в реальность. Ту, где я все еще во власти Марта, и почему-то этот мужчина вызывает во мне противоречивые чувства.

Теперь я начинаю  понимать термин «стокгольмский синдром». Жертва медленно начинает проникаться симпатией к своему агрессору. Хотя какой из Марата агрессор? Скорее соблазнитель. Особенно если забыть наши несколько первых встреч, когда он угрожал мне, а еще приставил ко лбу пистолет. Сейчас же он ведет себя словно змей-искуситель – наклоняется к самому уху и произносит негромко, щекоча шею своим дыханием:

– Я завтра пришлю к тебе своего адвоката.

– Что? Зачем? – Страх липкими щупальцами проникает внутрь меня, тело бросает в дрожь. Нет, только не это. Он же не собирается отнять у меня Дашеньку?

Я превращаюсь в натянутую струну, спина ровная, почти не дышу. Боюсь услышать свой приговор.

– Он лучший в своем деле. Расскажешь ему все, какое имущество за годы совместной жизни вы приобрели, был ли у вас брачный контракт. Попытаемся сыграть на измене твоего мужа, доказательства, так сказать, налицо, – кривовато усмехается он, я же ощущаю облегчение, понимая, что речь будет идти не о моей дочери.

– Ты… ты хочешь помочь мне с разводом? – с недоумением спрашиваю я, совершенно запутавшись в происходящем.

– А ты так и хочешь остаться Аникиной? Все еще любишь своего мужа? Хочешь его? Вспоминаешь о том, как он ласкал тебя по ночам? – заглядывает мне в глаза, со злостью выплевывая каждое слово.

– Нет, — растерянно машу головой.

– Хочешь, чтобы ему было так же больно, как и тебе? – Ну точно змей-искуситель. Он словно обладает умением читать мысли, потому что именно об этом я думала еще минуту назад.

– Хочу, чтобы он просто исчез из моей жизни, — со злостью выплевываю я.

– Тебе стоит быть более жесткой, ты ведь единственная наследница отца. Как ты собираешься управлять всем? – Горячий и влажный язык Марата внезапно проходится по мочке моего уха, и я резко дергаюсь в сторону. Слишком уж интимно это все. И странно.

Поднимаю глаза и замечаю направленный на меня липкий взгляд охранника, того самого, который так откровенно разглядывал меня по пути на благотворительный вечер.

– А еще тебе стоит научиться прятать свои эмоции, – уже более холодным тоном произносит Марат, притягивая меня к себе за талию. Игривость вмиг слетела с его лица, словно вот это все мне только привиделось. Сейчас он снова собран и нисколечко не заинтересован мной. Безразличен. Он специально? Проверял меня? Хотел узнать, готова ли я запрыгнуть на него?

— О чем ты? — прочищаю горло я.

— Ты выглядела жалко, в то время когда Андрей, не стесняясь, бил наотмашь. Научись защищаться и пойми, что рано или поздно твоего папочки не станет и заступиться за себя сможешь лишь ты сама. Ты уже взрослая, Кристина, и должна уметь постоять за себя, а не молча сносить оскорбления. Скажи мне, когда ты узнала об измене мужа, что ты сделала? Влепила ему пощёчину или скулила в уголке, жалея себя?

Он наклоняется ко мне, заглядывает прямо в глаза, ожидая ответа,  и я не выдерживаю этого взгляда, отворачиваюсь, сглатывая ком, что стал поперёк горла, не давая нормально дышать.

— Прекрати, — я не хочу признаваться в том, что он прав. Ведь так и есть, я — слабая. Не смогла даже отстоять собственную дочь.

— Тобой очень легко манипулировать, легко обмануть, и твой муж прямое тому доказательство. Нужно быть слепой дурой, чтобы не заметить, что он изменял тебе все это время. Если бы не я, ты бы так и  верила ему, в то время как у Андрея было бы уже несколько детей от разных любовниц. Возможно, лет через пять он бы оставил тебя с голой задницей, присвоив себе все имущество и банковские счета. Ведь ты бы с радостью отдала бы ему все. Включая отцовский бизнес.

— Хватит, — надломленным голосом прошу я.

— Ты хорошая девушка, Кристина, бесхитростная, не высокомерная, не сука, которая все выворачивает в свою пользу, но тебе не хватает уверенности в себе и твердости.

— Зато тебе хватает. С головой, — с раздражением произношу я, потому что никому не приятно слушать о том, что ты, оказывается, слабое бесхребетное существо.

— Могу дать несколько уроков. Хочешь? — игнорируя мой выпад, смеётся Марат, кладёт ладонь на мою ногу, впивается пальцами в кожу, вызывая странную дрожь по всему телу. Я дёргаюсь, сбрасываю его руку и отодвигаюсь подальше. К самому окну. Ненавижу, когда он ведёт себя так: то сыплет оскорбления, то проявляет интерес, то сквозит холодностью и равнодушием. Хрен поймёшь этого Давидова, отпустил бы уже нас с дочерью, решив все мирным путём. Ведь видно же, что не собирается причинять нам вред, так какого черта медлит?

Марат усмехается на мои действия, а потом пересаживается к охраннику и о чём-то говорит с ним, не обращая на меня внимания весь остаток пути.

Когда вертолет садится, в стороне нас уже поджидает черный внедорожник. Охрана Марата провожает нас до машины, дверца громко хлопает, и мы остаемся одни, не считая водителя. Я стараюсь не обращать внимания на то, как близко мы сидим рядом друг с другом, на случайные прикосновения наших рук и ног. По пути к дому я безумно нервничаю: вдруг отец уже там? Хотя нет, так быстро он бы не смог добраться сюда. Но вдруг?

Какая-то детская вера в отца до последнего заставляет меня надеяться увидеть перед воротами Марата его вооруженных людей, поэтому, когда перед коттеджем оказывается так же пусто, как и днем, я ощущаю разочарование.

– Иди за мной, – внезапно приказывает Марат, когда мы входим в дом и я снимаю с себя верхнюю одежду и скидываю туфли, давая отдохнуть уставшим ногам.

Смотрю на него с недоумением и страхом, потому что последний час он казался мне напряженным и задумчивым. Сейчас же он какой-то дёрганый и встревоженный. Что он задумал? В душе появляется чувство надвигающейся бури. Предчувствие кричит: беги, пока не поздно. Но непослушные ноги ведут меня за Маратом в комнату, в которой я раньше не была.

Это его кабинет. В темных тонах, с окном, выходящим на задний двор, и с резной дубовой мебелью, которая, как по мне, совершенно не подходит к интерьеру. У меня вообще есть ощущение, что у дизайнера, который здесь все обставлял, напрочь отсутствовал вкус.

– Что ты хотел? – чувствуя себя неуютно наедине с Маратом, спрашиваю я. Обнимаю себя за плечи и не отвожу взгляда от спины мужчины. Он медленно подходит к письменному столу, открывает нижний ящик и достает оттуда… пистолет.

Я вздрагиваю и делаю шаг назад. Он снова сошел с ума? Что он собирается делать? Убить меня? Неужели специально усыпил бдительность, повез меня на благотворительный вечер, чтобы замылить всем глаза, разыграл любовь для того, чтобы меня не искали?

– Ты дрожишь, – двигаясь ко мне, произносит Марат с усмешкой на губах. – Боишься меня?

Я молчу, лишь затравленно смотрю на оружие в его руках.

– Вот, держи. – Он протягивает мне пистолет, а я смотрю с недоумением то на оружие, то на мужчину. В его глазах – вызов и ожидание. В моих – страх и непонимание. – Давай же, Кристина.

После того как несколько минут я не произношу ни слова и не двигаюсь, Марат сам берет мою руку и вкладывает в ладонь холодную сталь. Тяжесть пистолета возвращает меня в реальность, горячит кровь и заставляет сердце биться безумно быстро.

– Что мне с этим делать? – все же нахожу в себе силы произнести хоть что-то. Впервые в жизни я прикасаюсь к смертельному оружию. С опаской перехватываю его удобней, боюсь, что в любой момент из-за моей неосторожности раздастся выстрел и вылетит пуля.

– Убей меня, – он произносит это таким будничным тоном, словно попросил сделать утренний кофе. – Давай же, стреляй. – Он с силой обхватывает пальцами кисть руки, в которой я сжимаю пистолет, и подносит к своей голове. Дуло упирается прямо в его лоб, а мне становится в сотни раз страшней, чем до этого, ведь одно мое неосторожное движение – и мои руки не отмыть от крови. – Ну же, Кристина, чего ты ждешь?

– Ты сумасшедший. – Я вся дрожу, не понимаю, что за спектакль решил разыграть Марат. Может, пьян?

– У тебя есть шанс избавиться от меня, забрать дочь и вернуться к прежней жизни. Ты ведь так хочешь этого, так чего же медлишь? – немного зло и с напором.

– Я, в отличие от тебя, человек, а не монстр, — говорю с жаром, с вызовом смотря прямо в глаза мужчины.

– Ты, в отличие от меня, не можешь постоять за близких.

Он резко выдирает из моих рук пистолет, отводит руку в сторону и нажимает на спусковой крючок[n2] . Я закрываю глаза, готовая услышать оглушающий выстрел, но ничего не происходит. Лишь глухой щелчок и тишина.

– Пистолет не заряжен, чего испугалась-то? – смеется Марат. – Отец не учил тебя обращаться с оружием?

Я отрицательно машу головой.

– Можно я пойду уже? Там Дашенька, наверное, не может без меня уснуть, — принимаю попытку к бегству, чтобы не видеть этот блеск сумасшедших глаз, который меня так пугает.

– Мы еще не закончили наш первый урок, — наступает на меня Марат, и я упираюсь спиной в стену, желая увеличить расстояние между нами, —  Когда-нибудь может случиться так, что времени на раздумья не будет и тебе придется выбирать: твоя жизнь или чья-то. Отец оберегал тебя от грязи, в которой утопает все вокруг, но кто-то должен открыть тебе глаза.

– Я дизайнер, Марат, модельер. В мире моды совсем другая грязь, методы борьбы и устранения конкурентов. В них нет места оружию, крови, разве что выдиранию волос и порче одежды, – грустно усмехаюсь я, окончательно убеждаясь, что Марат связан с криминалом и такой отец Даше уж точно не нужен.

– Мне было двадцать четыре, когда умер мой отец и весь его бизнес перешел ко мне, – немного с грустью произносит мужчина, а я задерживаю дыхание, боясь пропустить хоть слово и спугнуть откровения Марата. – Мне пришлось учиться всему самому, чтобы конкуренты, словно коршуны, не растащили компанию по частям.

Он останавливается передо мной так близко, что стоит сделать вдох глубже – и моя грудь прикоснется к его. Я зачарованно смотрю на мужчину, замечая в его глазах затаенную боль. Он тоже уязвим, так же как и я, но скрывает это. Глубоко внутри.

– Мне не нужна отцовская компания, у меня есть свой бизнес, которому, между прочим, ты причинил ущерб, выкупив все торговые площади.

– Тебя никто не будет спрашивать, хочешь ты унаследовать компанию или нет.

– Ты слишком рано хоронишь моего отца, — нахожу весомый аргумент, совершенно запутавшись в происходящем. К чему весь этот разговор? Решил поучить меня жизни? Вот только он не учёл, что мы с ним из разных миров.

– Тебе стоит найти надежного мужа либо серьезно пересмотреть свои принципы, – устало выдыхает Марат мне в лицо, а потом отходит от меня и отбрасывает пистолет на диван, стоящий у стены.

– Я не понимаю, зачем ты мне все это говоришь, – немного расслабляюсь я, когда полностью осознаю, что он не собирается причинить мне вред.

– Когда-нибудь поймешь. На самом деле у нас намного больше общего, чем ты думаешь. У тебя есть что-то удобное из одежды? Спортивный костюм? — резко меняет тему он.

Я киваю, чувствуя недоумение.

– Хорошо, завтра у меня выходной, поедем в тир.

– Пф-ф-ф, звучит, словно ты меня приглашаешь на свидание.

– Если хочешь, можешь считать это свиданием.

– Марат, нам бы стоило поговорить о ребенке и о том, как долго ты собираешься держать нас здесь, а не о моем разводе и будущем. Это уже не твои заботы. Результаты теста на отцовство пришли? — все же не выдерживаю я и смелею.

– Нет. Послезавтра, — после непродолжительной паузы отвечает мужчина.

– Хорошо. — Я топчусь на месте, хотя мне стоило бы уйти. — И спасибо за то, что заступился за меня там. При Андрее. — Отвожу взгляд вниз и прикусываю губу изнутри. Слышны шаги мужчины, в поле моего зрения появляются его начищённые до блеска чёрные туфли.

— Он потерял намного больше, чем ты, хотя вряд ли осознаёт это в полной мере, — задумчиво произносит Марат, выжигая меня своим взглядом. Его пальцы внезапно касаются моей руки, медленно ведут вверх, к плечу, заставляя кожу покрываться мурашками. Я словно зачарованная слежу за его действиями, а потом поднимаю голову и натыкаюсь на омуты его потемневших глаз.

— Он говорил тебе, что ты красивая? — произносит тихо и с хрипотцой, несмотря на то, что ещё минуту назад его голос звучал нормально.

— Мне много кто об этом говорил, — переступаю с ноги на ногу, чувствуя, как сердце пустилось в пляс.

Лицо Марата медленно приближается к моему, и я задерживаю дыхание. Он упирается ладонями в стену  по обе стороны от меня, заглядывает прямо в глаза. Наклоняет голову чуть набок и рассматривает мое лицо, словно мы встретились впервые. Его взгляд скользит вниз и упирается в глубокий вырез моего платья. Щеки заливает краска, хочется прикрыться руками.

— Знаешь, мужчина, который обвиняет женщину в неумении трахаться, на самом деле просто сам ни на что не способен. Мне жаль тебя, потому что ты не знаешь, что такое настоящее удовольствие, но я могу показать его  тебе.

Мои щеки пылают от его слов, эту тему мне уж точно не хотелось бы поднимать. Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но Марат прижимает меня к стене своим каменным телом, не давая шелохнуться.

— Весь вечер я представлял себе, как ты выглядишь без платья, в одних лишь бриллиантах.

Мои глаза расширяются от его слов, но внизу живота разгорается предательский огонёк.

— На тебе надеты трусики?

Его рука внезапно оказывается  на моем бедре, пальцы впиваются в кожу, но боль приятная и ноющая.

— Какого цвета твои соски: розовые, коричневые или персиковые? — все так же шепчет он, обдавая меня горячим дыханием, и я теряюсь. Он и в самом деле спросил это?

Сердце сбивается с ритма, когда мужчина начинает тереться о мое бедро твердостью своего паха. О господи, сколько времени у меня не было нормального  секса? Не того, где я стою на четвереньках, а Андрей вбивает в меня свой член, кончая за несколько минут и совершенно не заботясь о моем удовольствии, а того, где голову срывает от возбуждения и хочется продлить агонию. Похоже, очень долго, раз я чувствую возбуждение рядом со своим врагом.

— Марат...

Я хочу попросить отпустить меня, но не успеваю договорить, потому что внезапно одним резким движением мужчина дергает вниз лиф моего платья, обнажая упругую грудь.