Глава 13

– Я… – теряюсь,  не зная, что сказать, и все же бросаю взгляд на мужа. Он смотрит на меня с презрением. Словно это я предала нас, а не он. Словно я завела на стороне роман, который превратился в другую семью. Словно это я несколько дней назад плевалась желчью и уходила к другому. Словно это я продала его и ребенка.

– Меня зовут Марат. Марат Давидов. Наслышан о вас, господин Безруков. – Марат протягивает отцу руку, но тот не спешит пожимать ее. Холодно смотрит на нас, явно сдерживая себя от того, чтобы не начать отчитывать меня.

– Давидов? Что-то знакомое, – задумчиво хмурится отец, а я наконец-то отхожу от первого шока, заставляя свой мозг работать быстрее и придумать, как именно намекнуть папе, что с этим мужчиной я нахожусь не добровольно. Сказать прямо? – «Юнайтед ЛТД»?

– Да, все верно, – звучит спокойный и уверенный голос Марата у меня над ухом, и я наконец-то узнаю хоть что-то об этом мужчине. Нефтедобывающая компания – вот чем он занимается.

– Я был знаком с вашим отцом, слышал, что после его смерти вы переняли его часть бизнеса.

– Да, пришлось быстро всему научиться. Должен признаться, у вас самая очаровательная в мире дочь, – быстро переводит тему Марат, не желая больше развивать эту тему.

– А еще моя дочь замужем, – с осуждением произносит отец, покрываясь красными пятнами, что означает, что он с трудом сдерживает злость, рвущуюся наружу. И  я понимаю его. Появиться в публичном месте, на глазах десятков влиятельных людей, с другим мужчиной, в то время как мой муж здесь же – большего позора для отца не сыскать.

– Пап, я бы хотела поговорить с тоб…

Я резко замолкаю на полуслове, так как Марат с силой сжимает мою руку, приказывая замолчать.

– Не стоит злиться на дочь. Она уже взрослая и вправе принимать решения самостоятельно. Признаюсь, мы пытались сдержать свои чувства, но, как видите, не вышло.

Давидов говорит настолько убедительно, что не знай я истинного положения вещей, поверила бы в эту чепуху сама. Андрей же молча стоит в сторонке, совершенно не довольный таким раскладом.

– Думаю, такой разговор не для этого места. Нам следует встретиться наедине. Ты, дочь, меня очень разочаровала. Матери сама сообщишь о своей внезапной любви.

Отец внезапно разворачивается и собирается покинуть нас. Я резко дергаюсь с места. Я не могу дать ему уйти, нет, только не это. Куда же ты, пап?

– Пап, – зову его, но Марат крепко удерживает меня на месте, а потом и вовсе оплетает своими ручищами, заключая в объятия, и не сводит взгляда с Андрея, который все стоит напротив нас. Я разочарованно стону, смотря вслед своему спасению. Моргаю быстро-быстро, чтобы не расплакаться от досады. Неужели мой отец знает меня настолько плохо, что сразу же поверил в этот фарс?

– Быстро же ты, – подает голос Андрей, и я перевожу на него взгляд. – Строила из себя недотрогу, а прыгнула в постель к другому, стоило мне выйти за порог.

Я не узнаю в этом мужчине своего мужа. Желчь так и льется из него. Открываю рот, чтобы объяснить, что все не так, как кажется, но Марат опережает меня.

– Похоже, я ее удовлетворяю лучше, а ты, будь добр, заткнись и не попадайся мне больше на глаза.

Я задыхаюсь от его наглости, но вид раскрасневшегося и злого Андрея приносит мне удовлетворение. Неужели ревнует?

– Мы с тобой так не договаривались. – Мой муж делает шаг в нашу сторону, выглядит воинственно, словно готов броситься на Марата с кулаками прямо сейчас. Только этого мне не хватало.

– Мы с тобой вообще ни о чем не договаривались.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – шипит он. – Выйдем, поговорим по-мужски.

– Мне не о чем с тобой говорить, – все так же спокойно и холодно произносит Давидов, при этом его рука успокаивающе поглаживает меня по животу. Тепло от этого прикосновения разносится по всему телу, вызывая покалывания в кончиках пальцев.

– Так даже лучше, хочу увидеть лицо Кристины, когда она узнает, что тебе нужен лишь ребенок. Что ты предлагал лям зелени за то, чтобы я повлиял на ее решение. Похоже, теперь кроме ребенка тебе нужны еще и связи ее отца. Решил пойти ва-банк?

Андрей и правда попадает прямо в цель. Только с другой стороны.

Вот, значит, как он оценил наш брак. В один миллион долларов. За эти деньги он готов был продать чужаку мою дочь.

– Если ты в течение недели не исчезнешь из жизни моей семьи, я расскажу правду отцу, – встреваю в их разговор, потому что и мне есть что сказать. – Уволься и не попадайся мне на глаза.

Губы Андрея сжимаются в тонкую линию. Он выглядит словно загнанный в клетку зверь. Мой муж понимает, что я могу выполнить свою угрозу, как и то, что связь с Милой можно будет подтвердить с легкостью.

– Мне противно смотреть на тебя, – выплевываю ему в лицо.

– Это взаимно, – хмыкает тот. – Что, так понравилось прыгать на новом члене, что ненависть быстро сменилась обожанием? У тебя ведь, кроме меня, другого мужчины никогда не было, нашла разницу? Хотя наверняка, как и всегда, лежала, словно бревно, с закрытыми глазами. Сочувствую тебе, мужик, – обращается к Марату. В глазах Андрея горит сумасшествие, лицо перекашивает кривая улыбка, он прячет руки в карманах, смотрит прямо мне в глаза.

Я чувствую, как напрягается рядом со мной Марат. Его пальцы с силой впиваются в мою кожу, он теряет над собой контроль. Я же задыхаюсь от слов Андрея, кажется, его услышали даже несколько человек рядом с нами. Это так унизительно. Открываю и закрываю рот, не зная, что сказать в ответ. Сейчас Марат в сравнении с ним кажется не таким уж плохим.

– Если ты сейчас же не заткнешься, запись, где ты продал Кристину и Дашу, завтра же окажется на столе у твоего пока еще тестя. Так что в следующий раз лучше думай, прежде чем открывать свой поганый рот, – осаждает его Давидов, пока я борюсь со слезами, что готовы вырваться наружу. – Идем. – Марат хватает меня за руку и ведет вдоль зала. Перед глазами уже все расплывается, я следую за ним послушной куклой, уговаривая себя быть сильной.

– Подожди, мне нужно в уборную. – Я понимаю, что вот он – идеальный момент. Несдержанность Андрея мне даже на руку, не придется ничего выдумывать. Я просто зайду в дамскую комнату под видом того, что мне нужно привести себя в порядок, дождусь кого-нибудь из знакомых и передам записку для отца. Это подбадривает меня, не дает утонуть в агонии чувств. Ну уж нет, я не стану вновь реветь из-за Андрея, он не достоин моих слез.

– Хорошо. В какой стороне уборная?

– Там, – указываю кивком на дверь в конце зала.

– Идем. – Мужчина берет меня за руку, мы движемся быстро, избегая любопытных взглядов. Наконец-то покидаем зал, заходя в тихий коридор. Звуки музыки и голоса гостей становятся приглушенными, здесь только я и Марат. Мягкий ворс ковра заглушает стук моих каблуков, и я спешу в конец коридора.

– Я быстро. – Хватаюсь за ручку двери, но Марат не дает мне уединиться. Открывает передо мной дверь и заходит за мной, закрывая ее на защелку. – Что ты делаешь? – испуганно спрашиваю я, пятясь назад.

– Ты ведь не думала, что я оставлю тебя одну, Кристина? – Наклоняет голову набок и смотрит на меня с насмешкой. – Не волнуйся, я не буду подсматривать, делай все, что нужно.

– Нет. Выйди. Я… мне… я хочу побыть одна, Марат, – в моем голосе проскальзывает паника.

– Нет.

– Почему? – спрашиваю с истеричными нотками в голосе.

– Я не дурак. Первый этаж. Окно, – кивком указывает на закрытое окно позади меня.

– Я тоже не дура. У тебя мой ребенок. Ты действительно думаешь, что я вот так просто сбегу и оставлю ее там?

– Ну, ты можешь попросить у кого-то телефон и позвонить отцу, например, – спокойно отвечает он, складывая руки на груди и прислоняясь спиной к стене. Марат выглядит расслабленным, смотрит на меня прищуренным взглядом. На губах легкий намек на улыбку. – Значит, Андрей был твоим первым мужчиной.

– Что? Тебя это вообще недолжно касаться, – задыхаюсь я оттого, что ему удалось узнать обо мне такую интимную подробность. –  Выйди, пожалуйста. Мне… мне нужно в туалет, – с отчаянием прошу я.

– Кабинки свободные. Все три.

Моя грудь поднимается часто-часто, я сжимаю руки в кулаки так сильно, что острые ногти больно впиваются в кожу. Я понимаю, что он не изменит своего решения, прикрываю глаза, пытаясь придумать, что делать, ведь наверняка еще немного – и мы покинем мероприятие.

– Ладно, только закрой уши, – с гордо поднятой головой прошу я, на что Марат лишь смеется.

– У тебя три минуты. Нам уже пора. Теперь уж точно все убедились, что ты жива и здорова, – подтверждает мою догадку Марат, и я понимаю, что нужно срочно что-то делать.

Я никак не комментирую его слова, закрываюсь в дальней кабинке и прислоняюсь спиной к холодной двери.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Дрожащими руками поднимаю подол платья и достаю маленький клочок бумаги, который спрятала под резинкой чулка. Нужно срочно придумать, как передать это отцу.

Я открываю дверцу и подхожу к раковине. Включаю кран и прикасаюсь мокрыми ладонями к раскрасневшимся щекам. Марат стоит на том же месте, я натыкаюсь на его внимательный взгляд, и на мгновенье мне кажется, что он знает о задуманном мной.

Он выравнивается и ленивой походкой идет ко мне. Я задерживаю дыхание, настраиваясь на то, что придется дать отпор. Но Марат лишь останавливается за моей спиной и молчит.

– Это ожерелье тебе идет. Оставь себе, — его голос звучит хрипло. Прямо над моим ухом, вызывая дрожь во всем тебе.

– Что? – непонимающе смотрю на него в отражении зеркала.

– Это мой тебе подарок.

Внезапно его пальцы касаются моей шеи. Кожа покрывается мурашками, я вздрагиваю. Хочу отойти от него, но не в силах сделать ни шагу. Не двигаюсь, словно приросла к месту, и зачарованно наблюдаю за тем, как переливаются камни на моей шее в тусклом свете.

— Это слишком дорогой подарок с твоей стороны. Мы едва знакомы.

— Плевать.

Марат слегка подается вперед, зарывается носом в мои волосы.

– Что ты делаешь?

– Ты вкусно пахнешь, — протягивает он, обволакивая меня своим голосом и терпким ароматом парфюма.

– Я… мне нужно попрощаться с отцом перед уходом и загладить недоразумение, которое произошло между нами, – пытаюсь уклониться от него, но не получается.

– Тебе идет синий цвет, – словно не слыша меня, произносит мужчина.

Одна его рука скользит вдоль моей шеи, вторая – обхватывает мою талию и притягивает к его крепкому подтянутому телу. Дыхание сбивается, потому что я ощущаю твердость в его паху. Это будоражит мое сознание. Странно осознавать, что я могу привлекать других мужчин, не только Андрея.

До этого я ни разу не замечала между нами сексуального напряжения, ни разу Марат не давал никаких намеков на то, что хочет меня. Я была спокойна на этот счет, а вот сейчас не знаю, что делать.

Кто скрывается под маской резкого и циничного мужчины? Если я оттолкну его, откажу, попробует ли он взять меня силой? Эта мысль вызывает во мне страх, потому что в одном Андрей все же был прав: мой муж был единственным мужчиной в моей жизни, и я даже представить не могу, как это – обнажиться для другого, довериться ему, открыться. А ещё я так волновалась за свою дочь, что совершенно забыла о своей судьбе.

– Марат, – останавливаю его, когда он начинает задирать подол моего платья, оголяя ноги, – я не думаю, что это хорошая идея. – Все же нахожу в себе силы и поворачиваюсь лицом к мужчине.

Из груди выбивает воздух, стоит мне наткнуться на  омут его глаз. Он смотрит на меня жадно, с желанием, и я неожиданно открываю для себя, что он как мужчина не вызывает во мне отторжения. Но забыть то, что он хочет отнять у меня самое ценное, невозможно, даже тысячи таких взглядов в мою сторону не растопят холод внутри моего сердца.

– Нам пора, ты ведь сам спешил, – напоминаю ему и отхожу в сторону, желая максимально увеличить между нами дистанцию.

Несколько мгновений Марат не двигается, смотрит на меня затуманенным взглядом. Подносит руку к моим волосам и на удивление нежно заправляет за ухо выбившийся из прически локон.

Я отворачиваюсь от него, не желая больше попадать под гипноз его чар. Ноги становятся ватными, не слушают меня, в голове — пустота. Я растерянно смотрю по сторонам, чувствуя себя неуютно под взглядом мужчины, словно он мысленно раздевает меня.  От этой мысли становится так душно, что нечем дышать.

Я выхожу из уборной первой. С силой сжимаю в руках клатч, в котором спрятала записку, и иду по коридору быстрым шагом. Пересекаю огромный зал, ища глазами отца. Спиной ощущаю присутствие Марата. Он держится на расстоянии шага или двух, не спускает с меня глаз, чтобы я не наделала глупостей.

Я могла бы сбежать. Без труда. Затеряться в толпе. Принять чье-то приглашение на танец. Выкрикнуть на весь зал, что меня держат силой, но меня  останавливает Дашенька. А ещё я не хочу, чтобы свидетелем этого стал мой бывший муж, который сейчас с ненавистью взирает на нас с Маратом. Я не хочу казаться жалкой в его глазах, поэтому с гордо поднятой головой вышагиваю по залу и здороваюсь со знакомыми людьми.

Отца я нахожу рядом с другом нашей семьи, делаю глубокий вдох и ускоряю шаг, чтобы оторваться от Марата и сделать то, что должна. Когда я нахожусь в нескольких метрах от папы, сильные мужские пальцы обхватывают меня за кисть и я стону от разочарования.

– Не так быстро, – шепчет мне на ухо Марат, желая держать под контролем каждое мое движение и слово.

– Пап, – обращаюсь к отцу, ловя на себе его сердитый взгляд, – мы… нам уже пора. Я… я надеюсь, что ты поймешь меня, и все не так, как кажется. Я обязательно все расскажу тебе, но не сегодня.

– Уж я-то уверен, что расскажешь. Хорошо хоть, в этот раз не оборванца выбрала или еще лучше —  одного из своих моделей, – он хмурится, смотря на наши с Маратом переплетенные пальцы, но уже не кажется таким злым.

– Рада была видеть тебя, маме привет. Жаль, что она, как всегда, слегла с мигренью и не пришла.

Я делаю шаг вперед с намерением обнять отца, и Марату приходится меня отпустить.

Вон он, тот самый момент. Короткие объятия, я дрожу от страха, в ушах шум, в висках стучит. Марат смотрит прямо мне в глаза, не давая сказать лишнего слова. Я готова расплакаться прямо сейчас, потому что понимаю, что незаметно передать записку отцу никак не получится.

– Идем, – мужчина не дает мне много времени, скорее всего боится что я и в самом деле расскажу о похищении прямо сейчас. Я отстраняюсь от отца, в последний раз бросаю на него взгляд, улыбаюсь извиняясь за то что так быстро вынуждена покинуть приём и обречённо иду бок о бок с Марату к выходу.