Глава 13 – Дважды два

По лестнице вниз. Словно прямиком в ад. В груди горит! Так горит, что я даже не ощущаю боли от прилично разодранной руки.

Я хотел это сказать. Сотню раз проговаривал это в самые тяжёлые моменты. Я сказал!

Легче?

А вот – да, блять.

Падаю на сиденье рядом с Вахой.

– Демон… – подозрительно и настороженно. – Ну? Поговорили?

– Нет. Просто по лицу немного врезал, – честно признаюсь я.

– Чего ты сделал?! – падает его челюсть.

– Ну, нет. В переносном смысле. Хотя, хотелось натурально.

– Уф… А с рукой что?

– Ерунда, – протираю антисептической салфеткой.

– Уезжаем?

– С чего вдруг? Я ее искал не для этого.

Подрагивающими пальцами достаю сигарету. Пачкаю её в крови. Прикуриваю. Медленно выдыхаю дым в открытое окно.

– Хреново выглядишь.

Развожу раздраженно руками.

– А с ней… что с ней сейчас?

– Честно? Мне глубоко похрен – что с ней сейчас. Оставь мне еще несколько минут на здоровый эгоизм. А потом я озабочусь.

Вдыхаю глубже дым, чувствуя давно позабытый спазм в легком, которое было прострелено. Закашливаюсь.

Это – психосоматика. Но, удушение то я чувствую реальное!

– Зараза! – швыряю недокуренную сигарету в окно.

Дышу глубоко носом. От пронизывающего ветра больно дышать.

Пальцы нащупывают лемби под свитером.

Ваха терпеливо пытается оставить меня наедине с самим собой. Надевает наушники и немного откидывается на сиденье.

Меня хватает минуты на три. Потом накрывает. Перевожу на него требовательный взгляд.

С вопросом в глазах выдергивает один наушник.

– Ты же не еë слушаешь, правда?

Сглатывает.

– Немного адеквата, Дэм, окей?

– Я вопрос задал!

– Я тебе на него заблаговременно ответил. Остынь! Ты нашел еë! Забираешь или что?!

Удушье отпускает, бешенство тоже. Достаю ещё одну сигарету. Молча, с наслаждением курю. Нашел…

– Там где-то коньяк в бардачке, будь любезен… Не сезон, мать его, что-то…

Здесь такой холод, что периодически тянет согреться. Ветер обмораживает лицо. Но выпить хочется не только поэтому. Надо же вернуться, поговорить. А я не могу! Не могу!!

Морщась, пью коньяк. Вообще-то, мне бы ей залить стакан перед разговором. Заказываю доставку – вино, закуски… Мы будем сегодня много говорить.

– Давай так… Я сегодня останусь здесь. А завтра полетим в Москву.

– Окей, – тянет руку.

Пожимаю.

– Гоу! – кивает на подъезд.

Нет, все еще хочется делать ей больно.

– Рано.

Телефон звонит. Злата. На новую сим-карту.

– Слушаю.

Да, слушаю, как плачет и, заикаясь, что-то гневное пытается мне сказать.

Мля…

Это очень хреновое чувство, когда твоя женщина заикается от нервного стресса, который ты ей устроил. Хреновое оно ещё и потому, что причина еë заикания изначально – испуг. Его организовал не я. Но я до сих пор не закопал всех участников экшена, которые ей его организовали.

И мне больно, блять. Теперь за неё.

– Успокойся.

– У-успокоиться?! Эгоист! К-а-ак… – начинает она говорить чуть медленней, растягивая гласные и пытаясь справиться с дефектом, – … мне теперь дочку кормить? Как?! Прикасаться к ребенку как после тебя?! «Хочу! Моя! Мне!» И п-плевать на всë! И всех! Н-ненавижу! Эгоисты! С-сволочи вы все!

– Я – не «все», ясно?

Скидываю вызов. Стучу пальцами по экрану телефона, прокручивая в голове еë слова.

Ещё раз…

И ещё раз.

Из неясной отвратительной мути с её побегом, давно плескающейся внутри меня, начинает медленно прорисовываться картина.

Сначала досадная, а потом очень некрасивая. Откуда она могла узнать?

Щелкаю пальцами. Я идиот. Там документы мои были, с первым анализом. Меня забрали, они остались на столе… А я настолько взлетел от снятия диагноза, что вообще перестал париться. Для меня проблема исчезла!

– Кажется, я понял – почему.

– И?

Машина с доставкой.

– Завтра. Мне пора. И Ваха… Не смей слушать мою жену, усек?

Никаких сексуальных переживаний в сторону моей женщины!

– Ищи другую Шахерезаду.

– Иди, Отелло.

Стою перед дверью, пишу ей: «Злата, это я. Открой. Или вынесу нахер… Давай, не будем детей пугать.»

Жду. Не открывает. Сообщение не прочитано. Нетерпеливо жму на звонок. Через минуту дверь открывается.

Тихон. Молча, исподлобья смотрит на меня. Взгляд… Не детский у тебя уже взгляд, парень.

– Здравствуй, Тихий, – протягиваю руку.

Пожимает.

– Зачем ты приехал, Демид?

Хмурясь, смотрю мимо него, за спину.

– Через порог будем разговаривать?

Не продавливается. Молчит.

– Я зайду?

– Злата не хочет, – упрямо.

– Злата… Злата – ребенок, чуть старше тебя. А я взрослый. Вам нужен взрослый.

– Нам и так нормально. Мы уже взрослые.

– Тебе нравится, как живёт твоя сестра, Тихий?

– Нет.

– Мне тоже не нравится. Не мешай исправить мне ситуацию. Мы поговорим, я уйду.

– Отвечаешь?

– Отвечаю.

Прохожу внутрь. За дверью ванной слышен шум воды. Здесь. Отдаю Тихому пакет.

– Унеси на кухню, пожалуйста.

Скидываю куртку. Давлю ладонью на дверь в ванную. Заперто.

Толчок плечом, шпингалет вылетает.

Сдергиваю с себя свитер, вытаскиваю её плачущую из-под душа. Оборачиваю полотенцем.

– Всë… Всë!! – встряхиваю ее. – Невозможно! Невозможно трогать, целовать, любимого человека, если у тебя ВИЧ! Почувствовала это?! Невозможно!

– Т-т-трогаешь… – дрожит вся.

– Трогаю! – зло впиваюсь на секунду в губы. – Люблю и трогаю! Почему: сложи дважды два.

– Не м-м-могу…

Я, блять разобью что-нибудь сейчас, если она хоть раз еще заикнется. Это невыносимо! Обезоруживающе! Словно я пытаюсь орать на ребенка. Нахрен!

Просто обнимаю её.

Чуть позже поору. Как успокоится.