Глава 30 – Ревнивая, злая девочка

Открыв огромный шкаф, рассматриваю платяной отдел. Там заставленно коробками.

– Часик посплю… – Дэм навзничь падает на кровать.

– Ага. Можно, я шкаф разберу? Мне неудобно в другой комнате одеваться.

– Конечно…

Вытаскиваю коробки. Натыкаюсь на какой-то небольшой твёрдый чемоданчик.

– Прислуге поручи, – сонно.

– Они сказали, ты запрещаешь убираться у себя в шкафах.

– Ага…

– Почему?

Тащу за ручку на себя чемоданчик. Дэм резко поднимается, взъерошивая волосы.

– Стоп! – раскрывает ладонь. – Не трогай его.

– А что это?

– Это… он мне нужен, я его завтра увезу.

Что-то нервное в его голосе и интонации заставляет упрямо тянуть чемоданчик.

– Злата!

С определённого момента любые недоговоренности или тайны вызывают во мне протест и возмущением.

Соскочив с края, чемоданчик падает, подскакивает и раскрывается, мелькнув на мгновение содержимым.

Я не успеваю рассмотреть, но давление резко подскакивает.

– Ой… – прикусываю губу.

В гробовой тишине открываю крышку. Мой взгляд застывает.

– Блять… – обреченно.

– Сколько у вас тут нужного, Демид Альбертович! – поднимаюсь я на ноги, подцепляя пальцем ручку чемоданчик.

Эротические игрушки сыпятся мне в ноги.

Ком застывает в горле. Моё тело пульсирует синхронно с колотящимся сердцем.

– Если я говорю «стоп», это – стоп! – рявкает он с досадой.

– Я не собака, мне команд отдавать не надо.

Устало закрывает глаза.

А у меня обрывается всё внутри. Мне словно ударили в живот. Едва дышу!

Это так неожиданно… Что я не могу осознать.

– Этого не будет здесь завтра же, – твёрдо.

– Я бы и тебя попросила остаться у той, с которой тебе это «нужно»! – вздергиваю подбородок, глубоко дыша, чтобы не разреветься. – Но, увы, это я в твоём доме, а не ты в моём.

Задыхаясь от обиды, разворачиваюсь к двери.

– Стоять!

Обгоняет меня, успевая лечь спиной на дверь и захлопнуть её прямо перед моим носом. Заглядывает на несколько секунд в глаза. Глубокий вдох…

– Я неверно выразил мысль.

Пытается поймать меня за руку. Отшатываюсь от него, делаю несколько шагов назад. Наступаю на что-то из этого чемоданчика.

Морщась, дергаюсь в сторону.

– Золотинка… – мягко.

Отрицательно качает головой.

Мне хочется врезать ему за «золотинку». Всё кипит внутри! Хочется закричать и взорваться. И чтобы больше ничего не было. И меня не было!

– Он не нужен мне. Я просто не хотел, чтобы ты его трогала. Всё! – устало разводит руками. – Я забыл про него…

Не слышу, что говорит. Опускаю взгляд в пол, с отвращением разглядывая рассыпанные содержимое.

Господи! Зачем это всё?!

Шокированно хлопаю глазами.

– Злата… Посмотри на меня, пожалуйста. Не надо туда смотреть.

Делает шаг в мою сторону. Присаживаюсь, подхватывая какую-то розгу.

– Только подойди! – замахиваюсь.

– Услышь меня.

Зачем я доверилась ему?!

– Уйди с дороги, Черкасов!

Но он медленно подходит ближе.

– Ты же не ударишь меня, правда? Отдай её мне, – требовательно протягивает руку.

Хочется щёлкнуть прямо по лицу, но всё, на что меня хватает – с рычанием полоснуть ему наотмашь по бедру!

– Аааа! Мать твою! – взвивается он.

В лицо бросается кровь, оскаливается.

Мои пальцы от испуга разжимаются. Но он успевает вырвать розгу до того, как она из них вывалится. С рычанием ломает её пополам, отшвыривает в сторону.

– А ну-ка иди сюда! – ходят его желваки под кожей.

Не успеваю пикнуть, как оказываюсь втрамбованна в стену. Он сорванно громко дышит мне в ухо. Его ладонь ложится мне на шею. Отстраняется.

И я тоже дышу испуганно и нервно, ожидая, что рука сейчас сожмется! Но упрямо и гневно смотрю ему в глаза.

– Ревнивая, злая девочка… – цедит мне в губы.

Рука не сжимается на моём горле. Только большой палец скользит, обрисовывая линию челюсти.

– Ты не права.

– А мне всё равно… – хриплю, облизывая губы.

– Ему сто лет. Я давным-давно забыл про него. Иначе, его бы не было здесь, понимаешь? Тем более, он не был бы открыт. Там сломан замок. Я всё забывал избавиться от него. Не хотел, чтобы ты… обломалась из-за этого! Поэтому ляпнул, первое, что пришло в голову, слышишь?

– Слышу, – поджимаю губы.

– Целуй меня, – рассерженно и требовательно.

– Не буду!

– Быстро!

– Не хочу!

Впивается мне в губы, кусая, целуя, цедит:

– Я сейчас всё это в тебя засуну, зараза ты такая, клянусь!.. Мне пиздец, как больно!..

У меня мурашки по спине и подкашиваются колени!

– Лечи меня, быстро!

Мыча, вырываюсь, чувствуя, как задирая футболку, он тянет мои трусики вниз. Возмущённо тяну обратно. Вырывая из моих рук, рвёт. Вскрикиваю от режущего ощущения ткани по коже.

Раскалённый член тут же касается моего лобка, втыкаясь между плотно сжатыми бёдрами. Подхватывая под колено, нахально дёргает вверх, заставляя раскрыться.

– Черкасов!

– Кричи так, чтобы я нахрен всё это забыл сейчас, ясно?! – яростный шепот мне в губы.

– Там дверь… не закрыта! – теряю голос от давящего грубоватого вторжения его огромной головки. – Аааа!..

– Поебать, вообще!

Это ужасно, но когда он так груб… Я словно превращаюсь в самку, в тело… И ничего не соображаю, и не могу. Только кричать для него, задыхаться, выгибаться, умирая от стыда!

Задыхаться – это неожиданно остро. С ним всё – неожиданно. И всё остро!

Шипя, сквозь сжатые зубы вдалбливается, ловя ртом мой вопль. От резкого растяжения – искры из глаз и лоно сводит в попытке сопротивляться. Но ничего не получается, от его запаха, я вся становлюсь мягкая и скользкая…

Выходит. Также резко! Истерично быстро дышу.

Вколачивается снова! Задохнувшись, зажмуриваюсь.

И забывая, как дышать, вцепляюсь в него ощущая эти беспощадные, грубые рывки внутрь. Мурашки по коже, превращаются в онемение. Невыносимое ощущение нарастает… И мне кажется сейчас сведёт судорогой каждую мышцу! В ушах шумит… Мои глаза начинают закатываться.

Где-то краем сознания, я понимаю, что в комнату тихо стучат. Но включиться и осознать это не в состоянии!

– Давай, моя девочка… – укус в шею.

Вскрикнув, взрываюсь в его руках, встречаясь невидящим взглядом с Натальей! Она захлопывает дверь обратно.

Постанывая, растерянно подрагиваю, ощущая, как ласковые губы гладят меня. Обессиленно падаем на кровать.

– Наталья заглядывала… – хрипло бормочу я.

– Забей.

Стягивает штаны, разглядывая яркий вздувшийся синяк на бедре.

– О, жесть, Злата!..

Даже не собираюсь извиняться!

Но мне тоже больно от этого зрелища. Молча ложусь щекой ему на бедро, пытаясь остудить рану.

– Надо позвать прислугу, чтобы прибрали… – постанывает он, поглаживая пальцами меня по голове и перебирая волосы.

– Не хватало ещё чтобы прислуга знала про эти гадости! – фыркаю я. – Сам убери!

– Это не гадости… – в голосе улыбка. – Это… Может принести удовольствие, в умелых руках.

– Там была ещё какая-то плеть, Черкасов, – предупреждаю я.

– Флогер, – поправляет он.

– Знать не хочу!

– Мы это всё выкинем, и купим себе те, которые тебе понравятся.

Отрываясь от его бёдра, сердито шлепаю по ссадине.

– Блять! – сокращается он. – Дурочка… Пиздец тебе… Завтра.

Закрывает глаза, пытаясь заснуть. Оттягиваю вверх его веко, заглядывая в глаза.

– Сначала убери «это». Или я уйду отсюда.

– Забираю свои слова обратно, – недовольно ворчит, поднимаясь.

– Какие?

– Что ты не осознаешь свою власть.

Падаю лицом в подушку. Можно вырезать этот эпизод? Момент с чемоданом и Натальей. Остальное пусть останется, так и быть!