Глава 36 – Отъезд

Брат собирает вещи в сумку.

– Как же мне не нравится эта идея!

Нервно хожу по комнате из стороны в сторону.

– Нормальная идея, – искоса поглядывает на меня Тиша. – Не факт, что будет шанс лучше.

– Это риск!

– Какой риск? По паспортам чужим летим. В лицо меня никто уже не узнает.

Тиша сильно изменился, это правда. Неожиданно и быстро повзрослел, словно с нашим возвращением позволил себе это – выглядеть на свой возраст. Даже старше стал выглядеть, как девушка появилась.

Надо было лететь мне, но как малышей оставить? Марк в больнице, я каждый день туда… Варя еще на груди.

– Не переживай, ладно? Мы же нигде светиться не будем. Зайдем с болота Петрика, как охотники. Нас даже наша охрана не увидит. Они же шахту охраняют. А жила дальше идёт.

– Ты хотя бы помнишь?

– Я всё помню, Злата. Каждую тропинку.

Мы их вдоль и поперёк в детстве облазили с отцом. Только на болота меня не брали. А Тиша ходил на уток с папой.

Тихон складывает небольшой новый арбалет. Какой-то особенный. Очень крутой и дорогой, почти как машина. Попросил у Демида. Тот его балует, в таких вещах не отказывает.

– Зачем тебе с собой-то?

– Поохотимся, раз уж идём. Где я ещё постреляю в живую мишень? А с ружья громко, да и не даст мне никто…

– Ну, какая охота, Тиш?! – хватаюсь я за голову. – Утки ещё не прилетели.

Разбирает арбалет на несколько частей. Раскладывает в два пакета. Заворачивает и кладёт в разные части рюкзака.

– На тетерева… глухаря…

Оружие меня нервирует. Тиша, наоборот, его фанат.

Это всё из-за того, что нас как детей не смогли защитить. И он хочет защищать себя сам. Поэтому увлекается стрельбой и постоянно тусуется с охраной, учится рукопашке.

Мне плохо от того, что он зациклен на этом. Но Демид говорит, что как только он будет уверен в своей состоятельности, то успокоится и мешать ему сейчас не надо. Для парня это хорошие увлечения.

– В самолёт не пропустят!

– Он же композитный, – ухмылка. – Металлоискатель его не увидит.

– Тиша, от Дэма с Максом ни на шаг. В усадьбу нашу не ходите. В посёлок тоже не выходите. Дагиевых, конечно, ненавидят. Но… У Петрика переночуйте и обратно.

– Да ты уже десять раз сказала! – фыркает он. – Поняли мы! Где мои документы?

– У Демида.

Взъерошиваю его шевелюру.

– Я тебя очень люблю! – обнимаю его сзади. – И боюсь за тебя.

Гладит по предплечью.

– Да нормально всё будет! Сама посуди, нереально нас там поймать, если специально не охотится. Да и то…

Да, леса там сложные, случайных людей не бывает. На наши земли даже охотники особо не ходят. Зверья там на удивление мало. Змеи одни!

А сама местность каменистая, холмистая, кусты, ели и валежник… Да и кровавая она. А люди у нас суеверные. И не сезон для охоты… Уговариваю себя.

Отдаю Тише небольшой пакет со специями, хорошими цукатами и сигаретами.

– Петрику подаришь. В благодарность.

Не любит он к людям выходить. Последний раз появлялся, когда меня ранили. Обещал, что Дагиевы за всё заплатят. И я очень надеюсь, что он пойдёт на сделку с моим мужем.

– Скажи, я просила вас сопроводить. От всех Ольховских просила. Как дойти до его землянки помнишь?

– Да помню я! Ну чего ты?… И я сам от Ольховских его попрошу. Я же не маленький.

– Ладно, – вздыхаю.

Иду к нам, в комнату напротив. Сворачиваюсь клубочком рядом с рюкзаком Демида, стоящим на кровати.

Ощущение такое… Словно в груди дыра! Страшно.

– Не надо ехать, – закрываю глаза. – Давай, как истощенный продадим. Это все равно будут неплохие деньги.

– Надо. Зачем Тихона наследство кому-то дарить?

– Это риск!

– Риск есть всегда. Невозможно прожить в ракушке. В этом случае он сведён к минимуму. Мы всё просчитали.

– Дождись, пока я смогу поехать. Не надо Тишу туда.

– Прекрати! Я за него отвечаю.

– Обещай мне, что будет всё именно так, как мы проговорили. Ни шага в сторону! Никаких контактов с Дагиевыми и их сворой!

– Конечно. – ложится рядом, обнимая меня сзади.

– Я с тебя за него спрошу, Дэм. Я не прощу ни тебе, ни себе, если что-то…

– Всё.

Гладит по волосам.

– Мы их накажем. Обещаю тебе. Но без риска для детей и для нас. Опосредованно. Не волнуйся. Мы будем всё время на связи.

– Мне кажется, ты не понимаешь, куда едешь. Какая связь, Дэм? Там только на холмах ловит и то через раз. Там же руда… Вышки далеко. Сигнал слабый.

– Прорвёмся! – разворачивает меня к себе. – Ты будешь скучать?

– С ума буду сходить.

– Хорошо, – моргает удовлетворённо ресницами. – Скажи, что любишь меня. И у меня всё получится.

Я так редко ему это говорю.

С инициативой у меня плохо получается. Он такой… властный. Всё сам берёт! Сам говорит! Мне свои пять копеек и вставить некуда. Мне хорошо в его власти. Но иногда надо и самой.

Изучаю его лицо пальцами.

– Очень люблю, – шепчу ему.

– У нас есть ещё минут двадцать.

И мы целуемся. Он редко нежничает, чаще горячий, страстный…

Но сейчас его прикосновения невесомы, поцелуи ласковые. Пальцы наши сплетаются.

– Дэм? – заглядывает брат. – Ой…

Прикрывает немного дверь.

– Мы опаздываем! – чуть громче напоминает из-за неё.

Поцеловав последний раз, Дэм поднимается.

Забирает рюкзак, выходит.

– Тихий… Стучаться надо. Взрослый же, соображать уже должен! – отчитывает его.

Прячу лицо в подушку. Закрываться надо! Все время забываем.

Голоса отдаляются.

Подскакиваю на ноги, бегу следом за ними. Они в детской, тискают довольную Варю.

– Маму слушаться! – носит её на руках Демид. – Мы скоро вернёмся.

Она по-хозяйски пытается укусить его за челюсть.

– Папа! Дай…

– Что ж тебе дать?

Варя достаёт из его нагрудного кармана маленький ежедневник.

– Папа? – заглядывает ему в глаза.

– Ладно, забирай.

– А ты как же без него? – беспокоюсь я.

– Новый он, другой куплю.

Отпускает Варю на пол.

Мы с Ниной Андриановной провожаем их на крыльце.

– Ну-ка успокойся, – ворчит бабушка. – Не на войну едут.

– Для меня на войну. Там стреляют.

– Везде, Злата, стреляют. Здесь тоже.

Это правда, да.

Смотрю, как они садятся в машину у ворот.

– Ой, что-то нехорошо мне. Голова кружится, – обнимаю тонкую колонну на крыльце, прижимаясь к ней лбом.

– Не беременна часом?

– Да нет… Ой! – подпрыгиваю я. – Таблетку выпить вчера кажется забыла с этой их поездкой.

А мы всю ночь напролёт!.. Я вся насквозь им пропитана!

– Ну чего побледнела-то? Бледнеть надо, когда мужчина не хочет. А Демид будет счастлив. Дом большой, места хватит. Мать ты хорошая… Нянек у тебя много.

– Ну что Вы… Не вовремя сейчас.

– Ему уже за тридцать. В любой момент вовремя.

Ворота закрываются. Убегаю в комнату, считаю таблетки по датам. Две лишние.

– Растяпа! – падаю на подушки.

Когда я ещё таблетку не выпила? Разве теперь вспомнить? Можно ли теперь пить их, если пропустила?! Вроде бы надо выпить в ближайшие сутки? Такие были указания гинеколога.

Выдавливаю одну на ладонь.

Вспоминается мне та больница, куда я попала с угрозой выкидыша. И ужас, который сковал меня там. Сжимаю таблетку в кулак. А если я уже беременна?! Не навредит ли это? С опаской отодвигаю от себя таблетки.

Спускаюсь вниз, в кухню. Помню, дико тошнило от запаха рыбы. Приоткрываю стеклянную баночку с красной икрой. Вдыхаю. К горлу подкатывает рвотный рефлекс.

– Боже!

Подлетаю к окошку, открывая его пошире. И глубоко вдыхаю свежий воздух.

Это может быть просто совпадение!

Да?

В панике набираю Демида.

– Слушаю.

– Привет… – растерянно бормочу я, не зная, что говорить.

– Уже соскучилась?

– Аха…

– И я, родная, – снижает он голос.

От его слов в груди растекается теплом и спокойствием.

Ну, и беременна если – пусть. Неожиданно отпускает меня. Но не буду его пока своими страхами и додумками отвлекать.

– Береги себя.

Скидываю вызов.