Глава 41 – Казнить, миловать и отправлять на войну

Нина Андриановна откладывает в сторону газету.

– Это невозможно стало читать, – сетует она.

Варюша тут же стаскивает эту газету. Закатывает в неё Арса. Тот, мурлыкая, рвёт край зубами. Тряся головой выплёвывает прилипшие к языку кусочки бумаги.

– Только коту и годны эти газеты.

– Может, Вам новости включить?

– Включи мне лучше музыку.

Мы принесли в гостиную старый проигрыватель с пластинками. И теперь вечерами слушаем на нём романсы или сказки.

Притушиваю свет.

– Как дела у Марка?

– На первый взгляд – лучше. Внутричерепное давление в норме. Глазки ожили. Смотрит…

– Наталья приезжает?

– Нет, – поджимаю губы. – Я ей запретила. Она подписала отказ от родительских прав.

– Была такая необходимость? – поправляет очки Нина Андриановна.

– Это было необходимо для Марка, да.

– Тогда – правильно. Будь всегда решительной и не щади тех, кто слишком щадит себя сам. С тех пор, как у женщины появляются, дети, принцесской ей быть больше нельзя. Только королевой! Казнить, миловать, отправлять войска на войну, если потребуется.

– Это так, Вы как всегда правы Нина Андриановна. Но хотелось бы без войн.

– А без войн, всё отнимут, Золотая девочка. Надо показывать зубы, чтобы боялись.

Надо. Без этого не выходит.

Включаю музыку, смотрю в окно. Где же они? В груди долбится тревога. Губы шевелятся, подпевая:

«Умирaл зa меня, я не звaлa.

Сeрдцe выковыривал из гpуди.

Ты тeпeрь мoжeшь спокoйнo спaть.

Ты тeпeрь вeсь внутpи.»

Возвращайся!

Зажигаю изящный фонарик на окне.

У нас так в Карелии «торопят» тех, кто задерживается.

– Как же удачно женился мой старший внук. Этот склеп снова превращается в дом.

Тревожно брожу по гостиной. Сержусь, что не звонит, только пишет.

Морщусь от резкого приторного запаха. Отыскиваю глазами Варюшу.

– Варя! – подбегаю к ней, отбирая флакон с эфирным маслом. – Нельзя это трогать. Шкодина…

Нажимаю на любопытный нос. Ставлю флакон повыше. Но запах, который ещё пару недель назад казался мне приятным, теперь вызывает раздражение и отвращение. Вытаскиваю из флакона деревянные палочки, выкидываю их в окно. Закручиваю плотнее, убираю в старинный секретер.

– Мальчишку родишь, – задумчиво смотрит Нина Андриановна на мой плоский живот. – Хорошо.

Тест я не делала ещё. Но все признаки «на лицо».

– Мужчины не звонили?

– Едут, Нина Андриановна.

– «Наши» победили?

– Живы, здоровы – это уже победа! – поднимая Варю на руки вальсирую с ней. – А деталей Демид по телефону не рассказывал.

Телефон пиликает. Поспешно хватаю его.

«Встречай!»

– Приехали!

Бегу в прихожую мимо кухни.

– Можно накрывать, – бросаю прислуге.

Накидываю на плечи шубку и выхожу на крыльцо, сбегаю вниз по ступенькам. Попадаю сразу же в объятия мужа. Закрывая глаза, растворяюсь в его запахе, запахе дыма, и… пороха. Отстраняюсь заглядывая с тревогой в его глаза. Так от отца пахло после охоты.

– Ты стрелял.

Оглядываюсь, отыскивая глазами Тихона. В порядке. Взгляд немного тревожный, но нагловатый. Будто нашкодил. И ждёт, что ругать будут, а он не собирается каяться.

– Не в людей, – разворачивает обратно моё лицо Демид.

– В кого?

– Всё расскажу. Позже.

Тиша смывается в дом, бросая рюкзак на крыльце.

А мы встречаемся губами. Его холодные и мои горячие. Повисая на шее, кусаю его в эмоциях за губу. Соскучилась!

Руки ныряют мне под одежду. Сжимает отекшую, ноющую грудь. Не сдержав стона, обмякаю в его руках.

– Мм… Как меня горячо встречают, – шепчет мне страстно в губы. – Хочу тебя… В тебя хочу… кончить. Немедленно!

Ведёт носом по моей коже, вдыхая глубже, стискивая сильнее.

– Дэм… смотрят, – смущаюсь, встречаясь взглядом с одним из охранников, стоящим возле двери. Тот поспешно отводит взгляд.

– Отвернутся, – ухмыляется он.

Демид поднимает меня под ягодицы. Несёт в дом. Охранник открывает нам двери. Заносит меня в тёмную гардеробную. Вжимая в стену, задирает платье.

– Ты что?! – сдавленно шепчу я, вырываясь.

Хотя между бёдер пульсирует так, что кружится голова и сводит тело.

– Чч… Две минуты…

Слышу звук расстёгивающейся ширинки. Не успеваю пикнуть, как он зажимает мне рот и требовательно дёргает ногу выше, схватив под бедро. Член обжигает мою кожу. И я зажмуриваюсь, не в силах сопротивляться его напору. Только бы не зашёл никто!

Я неожиданно мокрая и раскалённая для него. И мне снова кажется, что он такой большой… Болезненные ощущения от его толчка оглушают подкатившим тут же оргазмом. Который не случается! Но каждый следующий толчок держит меня на обрыве, в который я вот-вот…

Мне никогда не было так остро, так много, так неконтролируемо! Я даже забываю где мы. И что люди кругом.

Готова умолять, чтобы он дал мне упасть скорее в эту пропасть. Желаю этих болезненных жгущих ощущений растяжения.

Торопя его, инстинктивно впиваюсь пальцами в холодную одежду, его шею, волосы… Одежда, сметённая нами с вешалок, падает на пол. Сами вешалки с грохотом бьются об плитку.

Дэм смещает ладонь мне на затылок, обжигает языком мои губы, засовывая его мне в рот.

Вскрикнув, взрываюсь, теряя полностью ориентацию и сдавленно кричу от острого невыносимого удовольствия.

– Фак… – рычит он, вдалбливаясь в меня резко несколько раз.

Вздрогнув, сжимается на мгновение… и сразу же расслабляется. Наши стоны смешиваются. Мы оседаем по стене вниз, на колени. Поцелуй становится ласковым.

Кладу голову ему на плечо. Хочется сказать, что у нас будет малыш. Но я не уверенна в этом.

– Ещё хочу… – улыбаясь, шепчет он.

– До комнаты не мог потерпеть?! – вяло бормочу я.

– Нет! Да и у нас важное мероприятие с утра. Всем надо отоспаться. Мы полумёртвые.

– Какое?

– Вендетта! – прохладно ухмыляется он.

– Демид Альбертович?… – застывает в дверях домработница.

Рывком поднимает меня на ноги. Поправляет юбку. Застёгивает ширинку.

Я готова сквозь пол провалиться!

– Вещи упали, – как ни в чем не бывало разворачивается к ней.

Включает в гардеробной свет.

Растерявшись, она поджимает губы.

Скинув верхнюю одежду, идём мимо неё в гостиную. Я – не поднимая глаз. Мне кажется, тут так пахнет нами и сексом, что других интерпретаций просто не может быть.

Пока Демид тискает радостную Варю, общается с бабушкой, я ищу глазами Тишу.

– Наверх пошел, – подсказывает мне Нина Андриановна.

Захожу в комнату к брату.

– Как съездили, – ловлю его взгляд.

– Хорошо, – уклончиво.

– А Макс где?

– Скоро приедет.

– Его что – ранили?!

Отрицательно качает головой. Опускает взгляд в пол. Заходит за компьютерное кресло.

– А я в Дагиева выстрелил. Вот. Дэм велел сказать тебе.

– Аа?! – падает у меня всё внутри. – Как?!

– Ты только не ругайся! – решительно. – Я и сам понимаю, что накосячил. Я сбежал. Дошёл до их дачи, дождался пока он выйдет с утра и раздробил ему болтом колено.

Оглушенная, неподвижно стою, теряя фокус. Комната плывет перед глазами.

– Пришлось немного поменять план. Но мы вырулили… – опасливо, пододвигает стул ближе к себе. – А Дэм не виноват… Я ночью сбежал, когда все спали.

Мне кажется, у меня вся кровь загустела от ужаса как смола. Что даже с места сдвинуться невозможно.

– Ясно…

– Это последняя выходка, клянусь! Больше никакой самодеятельности.

– Ага.

Разворачиваюсь, выхожу из комнаты.

– Злата… ну прости меня! Я не прав был! – вслед.

Сердце от адреналина выскакивает из груди. Могла бы… прибила его сама сейчас!

Залетаю в нашу комнату, переворачиваю в шкафу чёртов чемоданчик, с которым не успел расправиться муж. Выдергивая из кучи игрушек розгу. И решительно сдув прядь, упавшую на лицо, возвращаюсь в комнату к Тихону.

– Иди-ка сюда, гаденыш, я тебя прощать буду!

Рывком дергаюсь к креслу, стегая наотмашь.

– Эй! – успевает увернуться он.

– Куда?!

Бью наотмашь в другую сторону, попадая ему по бедру.

С воплем залетает обратно за кресло, как щит, разворачивая его в мою сторону.

– Чокнулась?! Больно!

– А мне не больно?! – стегаю ему по плечу.

Уворачивается, пытаясь смыться через дверь. Вдогонку успеваю ещё разок прижечь ему как следует по заднице.

– Воу-воу!! – застывает в дверях Демид.

– Дэм! – прячется Тихон за него.

Демид делает шаг вперёд, перехватывая мою руку и прижимая меня за талию к себе. Мы оказываемся в такой позе, словно танцуем.

– Кто ж о своих косяках так слёту сообщает, дурак? – бросает на Тихого взгляд. – Беги теперь…

Тот смывается. Демон смотрит мне в глаза.

– Я надеюсь, ты попала хотя бы пару раз.

– Обязательно! – тяжело дыша, сдуваю опять прядь, упавшую на глаза.

– Правильно. Едва сам удержался.

Мы как сумасшедшие танцуем медленный танец под тишину. В моём кулаке зажата розга. Я босая, неадекватная и растрёпанная. А муж смотрит на меня с восхищением.

– А я кукол твоих для Вари привёз. И фотки. И головы Дагиевых.

– Мертвы?! – ахаю я.

– Лучше. Гораздо лучше…