Глава 15

Варя

Я переживаю. Спросонья мысли тягучие и отрывочные. Бекетов задерживается на несколько минут, и за этот промежуток времени я успеваю вообразить себе самый жуткий из всех сценариев. Пробираюсь на кухню, чтобы взять в руки что-то, что сможет придать мне уверенности в своих силах.

Слышу приглушённый голос Бекетова. Интонации мирные, с иронией.

Замираю…

Кто с ним разговаривает?!

Делаю шаг навстречу, но потом несколько шагов назад.

Вдруг Бекетов тоже придаст Рината, как однажды предал его Шумов?!

Боль потерь и шрамы от предательства сидят глубоко во мне и отравляют мысли, контролируют мои реакции. Я чувствую себя загнанным зайцем.

Лишь когда в комнате появляется Бекетов, а за его плечом угадывается контуры знакомого тела, я выдыхаю.

Коротко и быстро.

Выпускаю напряжение из тела вместе с рваным выдохом.

Прислоняюсь к дверному косяку, потому что мои ноги ослабли и не держат.

Мы смотрим друг другу в глаза.

Между нами натягивается нить накаливания, и даже воздух потрескивает от искр.

Сейчас у Рината другой взгляд.

Без прежней остроты, о которую можно было порезаться.

Без желания уничтожить.

Неужели нужно было сказать всего несколько фраз, чтобы предотвратить кошмар?!

Так легко?

Так сложно…

— Ты приехал? — едва слышно, лишь одними губами.

— Ты же просила.

Ринат обходит Бекетова по большой дуге, приближаясь ко мне.

Воздуха становится всё меньше и меньше, а потом он и вовсе пропадает.

— Надеюсь, за тобой не было хвоста? Я не хочу спалить этот адрес. Одно из самых моих надёжных убежищ… — говорит Бекетов.

Ринат отмахивается от него рукой и дерзко хватает меня в охапку, прижимая к своему телу. Он намного выше и наклоняется, целуя волосы, замирая.

Дышит мной. Глубоко и жадно.

Я мну пальцами шёлк его рубашки.

От Рината пахнет дорогой выпивкой, дымом сигар и бог знает чем ещё…

В этом запахе чувствуется много потерь и кровавый след из прошлого. Он никогда не был простым мужчиной, с которым каждый день был похож на предыдущий.

Кто знает, может быть, все потери и боль — это моя цена за любовь к такому, как он.

Острая и невозможная, болезненная любовь. Я бы и врагу не пожелала пережить то, что я уже успела пережить.

Словно хожу по битому стеклу, а его не становится меньше.

С каждым днём всё глубже раны и больше осколков. Но они сверкают, как бриллианты, и я хочу верить, что жертвы не были напрасны.

— Так ты палил за другими тачками? Или просто приехал туда, куда твой хер велел?! — напористо спрашивает Бекетов.

— Я не кретин, Глеб. В этом деле я не первый день. Слежку просекаю быстро. Перед тем, как приехать сюда, я кружил по городу и даже тачку сменил. Всё путём. Иди… Включи телек погромче!

Сказав это, Ринат утаскивает меня в спальню. Безошибочно выбирает ту, где я спала, и почти падает на кровать, усадив меня сверху.

— Ринат…

— Поцелуй меня! — требует. — Я скучал. Поцелуй меня… — с мучительной тоской.

Я осторожно пробую его губы. После стольких лет разлуки, после всех обид и обвинений, сказанных друг другу, мне кажется преступлением целовать его так.

Как будто впервые.

Мои губы находят его, ласково нажимая, вдыхая перец и пряность дыхания. С щедрым солодом крепкой выпивки.

Но его персональный вкус пьянит меня намного больше. Сначала я просто смакую, осторожно провожу языком по кромке его губ.

Ринат не противится, напротив, подталкивает меня ближе к себе.

Ещё ближе…

Мы сливаемся.

Губы к губам, кожа к коже.

Я обретаю уверенность и пускаю в ход язык. Сначала он позволяет мне делать это самой.

Но потом его терпение истощается, он сам погружает язык, горячий и влажный, мне в рот. Захват ладони, лежащей на затылке, становится крепче.

Его пальцы оживают в моих волосах, перебирая пряди. Он ласков и в то же время напорист. Поцелуй становится глубоким, когда он вынуждает брать его язык ещё глубже и посасывать интенсивнее.

Шквал ураганных эмоций проходит сквозь меня, словно горячий нож через сливочное масло.

Ринат делает всё, чтобы распробовать меня ещё больше, я раскрываю губы шире. Молю мысленно, чтобы он не останавливался, чтобы продолжал грубо и чувственно ласкать своим языком мой.

— Какой у тебя рот… Я по нему скучал, м-м-м… — сосёт кончик языка, вызывая онемение, и ласкается. — Мне нравится трахать твой ротик своим языком. Тебе это нравится?

— Безумно, — признаюсь.

Вспоминаю наши первые поцелуи. Остервенелые и жадные. Тогда между нами полыхало так, что я могла кончить только от его поцелуя.

— Хочешь ещё?

Ринат проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, гипнотизируя меня медлительными, эротичными жестами.

— Да, ещё. Пожалуйста, ещё, — громко постанываю.

Он наблюдает за моей реакцией из-под темных, полуприкрытых век, а я все так же шокирована и взволнована, стараясь продолжать дышать.

Атмосфера между нашими телами накаляется, становясь сплошным потоком огня.

Кожу обжигает в тех местах, где его тело касается моего. Ринат прижимает меня ещё крепче, окончательно расплатывая по своей широкой груди.

Он водит ладонями вверх и вниз по моим рукам и плечам. Ткань тихо шуршит под его пальцами. Звук тихий, едва слышный, но вызывающий мурашки.

Мне приятны его касания — такие осторожные, завораживающие…

Я знаю, что ему не терпится трахнуть меня. Практически сижу на его твёрдом стояке и чувствую пульсацию нашего желания через несколько слоёв одежды.

Ринат снова наталкивает мой рот на свой, целуя жадно. Через миг его губы становятся мягче, нежнее и… отдаляются.

С губ срывается стон разочарования.

Хочу ещё поцелуев.

Ринат проводит губами по моим. Просто ведёт, не целуя.

Дразнящие прикосновения, порождающие искры и трепет в каждой клеточке тела.

Потом он нехотя отрывается от моих губы и просто держит моё лицо в своих горячих ладонях, гладя большими пальцами скулы.

Глаза обжигает слезами. Кажется, я плакала много-много, но сейчас откуда-то появляется горечь. От неё в глазах словно перца насыпали, но слёз нет.

Смаргиваю, и часть эмоций тает…

Я могу рассмотреть лицо Рината в мельчайших деталях. Взгляд плавно обрисовывает его лицо, лишь на секунду задерживаясь на шраме, а потом перетекает к глазам бывшего мужа.

Я замечаю, как меняется оттенок его зеленых глаз, как в них проявляются чётче едва заметные светлые крапинки. Они загораются, как нить накаливания, и теперь его взгляд не холодный.

Горячий…

Он ласково убирает несколько влажных прядей, прилипших к виску, заправляя их за ухо. Запускает пальцы в волосы, глубоко-глубоко, перебирая у самых корней. Со стоном прижимаюсь лбом к его широкому плечу, дыша ароматом тела.

— Мы расстались надолго. Ничего этого не должно было случиться, — говорит с глубоким вздохом.

— Но случилось.

— Я виноват, знаю. Чем дальше, тем сложнее докопаться до сути и исправить хотя бы часть.

— Хочешь склеить разбитый хрустальный бокал? Вряд ли получится.

Ринат замирает.

Между нами проскальзывает холод. Я заглядываю в его глаза и понимаю, что бывший муж вновь ожесточился.

В его глазах проявляются острые льдинки.

— Я хочу склеить. А ты? Чего хочешь ты, Варя?

Он больше меня не держит, и я могу слезть с его колен.

Отойти в сторону, увеличить расстояние.

Вновь сделать себе больно.

До воя.

Потому что хочется обратно, в его тепло и сильные руки, провалиться в горячие выдохи и томные стоны…

Забыться.

— Чего я хочу? Я хочу вернуть своего сына.

Подтягиваю колени к груди, обхватив руками.

— Хочу вернуть сына, — говорю со слезами. — Вадим сказал, что отвёз сына родителям. Но я не могу до них дозвониться. Он нарочно держит его вдали от меня. Я хочу вернуть Ванечку. Больше ничего. Я на всё готова. Даже душу дьяволу заложить. Хотя иногда мне кажется, что закладывать больше нечего… У тебя большие связи, деньги, возможности. Ты по уши в криминале. Найди его, выбей шантажом, силой, деньгами… Как угодно! Верни мне сына, Ринат. Взамен проси, что угодно.

Ринат слушает меня.

Я с трудом перевожу затруднённое дыхание. Он ничего не обещает мне и собрался жениться.

Значит, я не могу надеяться ни на что…

Кроме секса.

Ринат продолжает смотреть одержимо. Он меня хочет…

— Я готова стать твоей шлюхой, — выплёвываю. — Только моя цена — сын. Другой не будет.

— Хочешь быть шлюхой?! — вскакивает, сжав пальцы в кулаки. — Ничего лучше в голову не пришло?! Или ты не слышала, что я тебе только что предлагал?!

И вылетает пулей из комнаты, громко хлопнув дверью.

Ринат

Вылетаю из комнаты. Бекетов что-то говорит мне. Я не слушаю. Мне разом отрубило все чувства. Кроме злости и ярости.

На жену.

Я ей сердце предлагаю, а она про другое.

Про трах.

Про готовность быть шлюхой. Она для меня желанная, всегда желанная. Я хочу всё вернуть!

Вернуть нашу жизнь… Хочу узнать своего сына.

Но почему она сейчас хочет другого?!

Надо немного успокоиться. Но рядом с Варей я не умею быть спокойным!

Мы так долго были в разлуке. Так больно.

Теперь хочется всего и сразу — умопомрачительного секса, ночей в объятиях друг друга, разговора по душам.

Хочу всё.

Меня душит от этого.

Ждать так долго и теперь задыхаться от невозможности получить то, чего так долго жаждал!

Потому что за это время я мог растерять всё и останется лишь это — трах и готовность Вари на любые жертвы ради сына.

Сорвался с места, чтобы приехать к Варе. Но получил горькую пилюлю, которую проглотить не получается. Правда встала в горле комом.

Мечусь по двору, вытряхивая сигареты из пачки трясущимися пальцами.

Вот только где моя зажигалка?!

— На, — слева подплывает огонёк.

Вздрагиваю.

Рука автоматически опускается в карман брюк к ножу. Секундой позже понимаю, что это всего лишь мой приятель.

Долбаная реакция…

Медленно вынимаю ладонь из кармана.

— Блядь, Бекетов. Ты же не на задании. Не стоит притворяться, будто ты ниндзя!

Тянусь к огоньку и жадно закуриваю. Приятель никуда не торопится, стоит рядом, разглядывая светлеющее небо.

— Долго мне здесь торчать? — спрашивает после длительного молчания. — Я надеялся, что ты быстро со своей зазнобой найдёшь общий язык, решишь, где ей пожить. Но теперь смотрю на тебя и понимаю свою правоту.

— Какую же?

— Не иметь дел с умалишёнными. Выглядишь, как конченый псих.

— Заткнись, пожалуйста.

Я не могу злиться на Бекетова. Слишком многим я ему обязан.

Слишком…

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю. — Мы уже давно в расчёте.

— Возможно, мне просто скучно. Между заданиями. А ты — наглядный пример того, что лучше жить скучно.

— Ты скучно живёшь?! — закашливаюсь сигаретным дымом. — Насмешил. У тебя постоянно адреналин.

— Когда я на работе — да. В остальное время — пустота.

У моего приятеля есть обеспеченная семья. Но он держится одиночкой. Отношений нет. Подолгу нигде не задерживается. У него огромное количество недвижимости и невозможно угадать, где он сейчас. В тот день, когда я пришёл к одному из известных мне адресов и долго звонил в дверь, я просто надеялся на чудо…

Мне повезло.

— Значит, мои проблемы тебя развлекают и не дают скучать.

— Ты мастерски создаёшь их на ровном месте! — фыркает. — Я сделал звук на телеке погромче, как ты и просил. Но всё же надеялся услышать хотя бы одно: «О да, Ринат! Сделай ещё…»

— Да пошёл ты. Под порно дрочи, — бросаю беззлобно.

Думаю, как решить вопрос с Варей.

Прежде всего — как поговорить с ней спокойно!

Выяснить подробности.

— Всё же советую трахнуть жёнушку, — не унимается Бекетов. — Вернись в дом, раздень и трахни…

Бекетов выделяет слово «раздень».

— Что ты имеешь в виду?! Я упустил что-то?! Что?

Приятеля уже и след простыл.

Бесит!

Почему нельзя сказать прямо.

Что же я не заметил?! Варя припрятала при себе то, что я пропустил, но обнаружил Бекетов?!

Возвращаюсь. Быстрым шагом захожу в комнату.

Варя лежит лицом к стене. Спит? Или пытается уснуть. Прямиком в толстовке.

Несколько шагов до кровати. Варя слышит мои шаги и вздрагивает. Поворачивается с протестом в глазах. Но мои пальцы уже подцепили край кофты, сдёрнув наверх.

— Отстань! — шипит она. — Сначала я хочу…

Бьёт меня по пальцам. Рука замирает на месте. Я шумно сглатываю. Вижу синяк.

По лёгким словно бьёт молотом.

— Что это… — едва могу собрать мысли в кучу.

Варя настойчиво отдаляется.

— Ничего.

— Это не ничего, Феечка. Это огромный синяк. Варь, ты только не говори, что упала. Я не поверю. Скажи, как есть. Дай посмотреть.

— Не дам! — упирается спиной в стену.

— Варя. Дай. Мне. Посмотреть! — кричу. — Хватит от меня запираться! Скажи, блядь, как есть!

На шее дико сильно пульсируют вены.

Сердце стучит в ушах, в горле, на кончиках пальцев. Стягиваю с тела Вари толстовку.

Варя избита.

Отшатываюсь, вцепившись в волосы пальцами.

— Это сделал Вадим?!

Она молча кивает.

— Я его убью. Прямо сейчас убью…

— Нет! — останавливает. — Не смей трогать Вадима, пока не вернёшь сына! Не смей всё портить в очередной раз!

Пячусь к стене. Ударяюсь о косяк и только потом просыпаюсь. Медленно оседаю на пол.

Не знаю, что сказать.

— Я думал. Ты его любишь. Счастлива. Как и сказала мне. Он же с тебя пылинки… сдувает. Молится. Все так говорят. И то, что я видел.

— Вадим сдувает с меня пылинки, когда я веду себя так, как он хочет. Сейчас всё идёт наперекосяк, и у него слетают тормоза, а ещё Ваня… — отзывается с грустным смехом Варя. — Недавно мы ходили в парикмахерскую и сделали новую стрижку. Ваня сам захотел покороче. Он стал таким похожим на тебя… Это мелочи, наверное. Но из капель собирается океан.

— Я…

Я давлю на Сазонова через связи, отбираю бизнес, а он… он отыгрывается на моей жене за свои неудачи?!

Ублюдок!

— Я его убью! — резко вскакиваю на ноги.

— Нет! Ты не можешь крушить всё! Сначала верни мне Ваню, — требует Варя. — После всего, что я пережила по твоей вине, ты ДОЛЖЕН вернуть мне сына! Я не знаю, где он.

— Я тебя трогал в баре. Ты отодвинулась от моих прикосновений. Я думал, что тебе неприятно. Оказывается, больно. Почему не сказала?!

— А тебе разве это интересно?! Мои чувства, моя боль…

— Это и моя боль, — признаюсь.

Ныряю рукой во внутренний карман пиджака и вынимаю бумажник.

Там нет фото Вари или моего сына.

Слишком палевно. Но у меня много их фото припрятано в доме. Все фотки я нагло стырил со стены в социальной сети Вари. С некоторых пришлось обрезать Вадима и представлять на его месте себя.

Выходит, я жил просто в дурмане злобы и заблуждений…

У меня нет при себе фото Вари. Но есть кое-что другое.

Отщёлкиваю кнопку в бумажнике и достаю предмет.

Держу нить между пальцами, на другом конце раскачивается шарм.

— Узнаёшь?

Глаза Вари удивлённо распахиваются. Она встаёт с кровати и подбегает ко мне.

— Это же… та самая феечка. Которую я тебе подарила в день знакомства!

— Да, только нитка обгорела, и феечка пластмассовая расплавилась, — трогаю пальцем покорёженный пластик. — Но я всегда ношу с собой. До сих пор.