Глава 18

Варя

После нашего разговора Ринату пришлось уехать, но перед отъездом он сказал, что его друг перевезёт меня в другое, безопасное место.

По плану, мы должны были выехать ночью. Но, кажется, что-то изменилось. Потому что Бекетов выехал ещё днём.

Долгая, изнурительная дорога заканчивается в небольшом коттеджном посёлке. Успев прочитать название, я не смогла сдержать возмущённого возгласа:

— Мы тряслись в дороге несколько часов, чтобы покружить всюду и в итоге остановиться в пригороде столицы?

— Думаешь, что лучше меня справишься с игрой в прятки? — отзывается приятель моего мужа, загоняя машину в крытый двор.

Он выгружает сумки из багажника и приказывает не соваться в дом первой. Всюду установлена сигнализация.

Этот дом обставлен куда лучше прежнего, здесь стоит современная мебель, кухня оборудована по последнему слову техники. Большой двор позади дома с газоном, качелями, баскетбольной площадкой.

Словом, здесь можно жить.

Бекетов показывает мне все комнаты и даже выводит на просторную террасу. Здесь очень уютно — мебель из плетеного ротанга, видна вся территория и даже закат скользит лучами слева, придавая пейзажу идиллическое настроение.

— Красиво, — невольно признаю я. — Когда-то я хотела похожий дом, только с двумя детскими спальнями.

— Нравится? Купи. Только я предпочитаю нал, — усмехается мужчина. — Вернёмся в дом.

Молчаливо согласившись, я возвращаюсь на кухню.

— Продукты надо купить, — Бекетов заглядывает в холодильник. Там царит пустота и стоит только спиртное. — В остальном, ты здесь как в бункере президента. Подумай, что тебе надо из еды, составь список, я привезу. Потом объясню, как управляться с системой безопасности и распишу всё подробно на бумаге.

— То есть ты здесь не останешься?

— А что? Хочешь покувыркаться? — пошловато улыбается друг моего мужа.

Но почему-то я знаю, что он имеет в виду совсем другое и даже в мыслях не допускает вероятность близости. Как и я, впрочем. Моё беспокойство совсем другое.

— Я боюсь остаться одна, в подвешенном состоянии, не зная ничего и не имея никакой защиты.

— Послушай, хвоста не было. Никто. Ни одна живая душа, кроме меня, тебя и, в скором времени, Рината, не узнает, что ты здесь. Если будешь соблюдать простые правила, типа, не посещать странички в социальных сетях, не звонить друзьям и знакомым, то о тебе никто ничего не узнает.

— У меня нет друзей. Недавно появилась одна девушка, которую я начала считать своей хорошей приятельницей, но она начала шантажировать меня.

— Дерьмово. А теперь к делу. Пиши, что надо, и думай хорошенько. Потому что будешь одна. Я не советую разгуливать по посёлку.

По плечам скользит холодок от его слов. Однако после непродолжительных раздумий я написала список продуктов, откровенно сомневаясь в том, что буду готовить, но придётся чем-то занять себя.

Когда окончательно стемнело, Бекетов успел справиться со всем. Холодильник забит под завязку. Мужчина в третий раз объясняет, как устроена сигнализация. Я запомнила всё, но и записала на всякий случай. Напоследок Бекетов выкладывает на стол телефон, пистолет и три полных магазина.

— Это на крайний случай, — показывает телефон. — Здесь только один номер. Мой. А это на самый крайний случай, — показывает на пистолет, объясняет, как с ним управляться.

— Пистолет ни к чему.

— Поверь, с ним спокойнее. Подключил тебе кабельное.

— У меня будет только телефон с твоим номером? И всё? — обнимаю себя за плечи. — Я не смогу поговорить с Ринатом? Не смогу узнать, как продвигаются дела? Я должна сидеть в пустоте и неведении, надеясь, что он что-то делает, а не просто трахает свою новую невесту?!

— Послушай, — хмурится Бекетов. — Я не большой мастер утешений. Но Ринат прошёл через многое, чтобы подобраться к тебе. Он многим пожертвовал, был на волосок от смерти не единожды.

— Мне сложно поверить.

— Понимаю. Я бы на твоём месте вообще никому не верил и в первую же ночь прирезал ненавистного тобой Сазонова.

— Мои чувства к нему так очевидны?

— Ринат показывал мне ваши ранние фото. Там ты была совсем другая, живая. Сейчас у тебя лицо стало маской с холодной улыбкой. Может быть, ты этого не замечаешь, но даже когда ты говоришь, нервничая, ты улыбаешься. Если сделаем всё правильно, у тебя будет время, чтобы отучить себя вынужденно улыбаться.

— Чёрт… Я как будто попала на экстренный курс психотерапии.

— В моей профессии это обязательный навык, — отвечает без тени улыбки Бекетов, он сверяется с часами. — Мне пора. Много других дел.

Когда за ним закрывается дверь, срабатывает сигнализация. Лёгкий писк, а следом за ним накрывает плотной тишиной. Чтобы разбавить её, я включаю телевизор, но бессмысленная болтовня и музыка кажутся ещё более давящими.

Выключаю и заставляю себя заняться приготовлением лёгкого ужина. Откупориваю бутылку красного полусухого, что стояло в холодильнике и пытаюсь убедить себя, что всё в порядке.

Мне не удаётся это сделать, мысли крушат выстроенные заслоны, и я понимаю, что впервые остаюсь наедине сама с собой.

Без никого вообще.

Без давящего фона постоянной слежки и необходимости ходить по натянутой струне, без требования соблюдать чужие правила…

У меня впервые появляется огромная прорва времени, которое я могу потратить на то, чтобы разложить свою жизнь по кусочкам. Разобрать, как огромный пазл, смешать всё в кучу и снова собрать.

Спать совсем не хочется.

Однако вопреки ожиданиям, ночь пролетает совсем незаметно.

Рассвет застаёт меня на террасе.

Чертовски холодно, я кутаюсь в пушистый плед и допиваю остатки вина в бокале.

Только сейчас начинает тянуть сон, но внутри крепнет ощущение, что после всего пережитого я обязательно должна получить своё счастье.

Жизнь задолжала мне много-много радостных моментов. Может быть, настало и моё время?

***

Двое суток полной тишины и изоляции.

Мир сузился до размеров загородного дома, который я уже изучила настолько хорошо, что могу прогуляться по нему с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться об угол мебели.

На третий день, поздним вечером срабатывает охранная сигнализация. Значит, на территорию кто-то пытается зайти.

Сначала сердце замирает от краткого приступа страха, пробравшегося внутрь с холодком.

Я беру смартфон, на котором можно посмотреть данные со всех видеокамер. Мне не сразу удаётся переключиться на нужную камеру.

Как бы я ни храбрилась и какой бы хорошей памятью ни обладала, в момент тревоги я немного растерялась. Приходится потратить около минуты, чтобы собраться с мыслями и разобраться с данными камер и видеодомофона.

Увидев лицо гостя, я чуть не выпрыгиваю из ванной, в которой лежу: приехал Ринат.

Пристально рассматриваю мужчину. Словно поняв, что я смотрю на него, Ринат приближается к глазку домофона и достаёт до боли знакомый шарм с Феечкой.

Да, это он. Мой муж…

Автоматическая система открывает дверь всего лишь нажатием кнопки. Потом, переключаясь между камерами, я наблюдаю за действиями Рината — как загоняет машину и входит в дом неторопливым, уверенным шагом.

Путь к ванной он находит без труда, я оставила приоткрытой дверь. Ринат входит в ванную комнату.

— Я приехал, как только смог вырваться к тебе! — говорит с порога. Пересекает просторную комнату в два шага и наклоняется, целуя. — Нужно было соблюдать осторожность. Раньше не мог, прости. Ещё не сошла с ума в одиночестве?

— Привет, Ринат.

Обхватываю его за шею мокрыми руками, прижимаюсь к шее, вдыхая крепкий аромат его кожи.

— Расскажешь, как у тебя дела?

— Перестраиваю планы на ходу, и…

Я опускаю палец на его губы, запирая звук:

— Нет, Ринат. Так не пойдёт. Ты не отделаешься от меня сейчас парой-тройкой предложений, с размытым смыслом. Я уже не та девочка, которой хватало всего лишь трёх слов: «Всё будет хорошо…»

— Ты мне не доверяешь? — спрашивает глухим голосом, с болью.

— Я тебе доверяю. Верю. Иначе бы не призналась во всём. Однако я не желаю быть в неведении. Я хочу знать подробности. Нет. Даже не так. Я имею право знать всё. Будь со мной откровенен.

— Я могу. Но во мне так много дерьма, Феечка. Много следов прошлого. Они всё тянутся и тянутся за мной, а я не хочу пачкать тебя ими.

Я отстраняюсь и заглядываю в его зелёные глаза, с коричневыми крапинками.

— Я смогу находиться рядом, только если ты не станешь замалчивать главное.

Повисает тишина. Ринат хмурится. Очевидно, что ему сложно признаться в чём-то.

Однако я желаю знать о нём всё, как и чем он жил эти годы в разлуке. Я понимаю, что ему пришлось пережить многое. Иначе бы на его теле не осталось шрамов.

Я лишь не понимаю, почему он не хочет пускать меня?

— Не хочу делать тебе больно, Феечка.

— Ты обязательно сделаешь мне больно, если в очередной раз начнёшь изображать из себя крутого мэна, который готов нагнуть всех и каждого в этом городе. Ты сильный, но это не означает, что и со мной нужно выставлять щиты.

— Хорошо.

Я чувствую как нежно и невесомо моего лица касаются пальцы Рината. Он убирает влажные волосы у меня со лба. Скользит пальцами ниже, на шею.

Большой палец Рината едва ощутимо ласкает бьющуюся жилку.

Я чувствую, как он задерживается на этом месте всего на мгновение, и в то же время как будто проходит целая вечность, прежде чем он убирает руку.

Он медленно встаёт и растягивает большое банное полотенце в руках со словами:

— Мы обязательно поговорим. Но сначала позволь поухаживать за тобой?

Я поднимаюсь из ванны, вода в ней уже остыла почти полностью. Позволяю Ринату укутать себя. Ищу взглядом тапки, но не нахожу их.

— Я отнесу тебя, — обещает Ринат.

Он подхватывает меня на руки, относя вверх, в одну из спален. Приятно находиться в его сильных руках, зная, что он хочет меня защитить и спасти, а не уничтожить.

Ринат опускает меня на кровать и ложится рядом. Я внимательно смотрю на его мужественное лицо, глажу кончиками пальцев выступающие, острые скулы и добираюсь до шрама.

Ринат хмурится и перехватывает мою ладонь.

— Не стоит трогать его.

— Разденься, — требую. — Я хочу видеть тебя. Целиком.

— Зачем?! — коротко смеётся он. — Меня покорёжило знатно, а операций по восстановлению кожи нужно было делать много. Одну за другой. Я не стал. Не хочу заставлять тебя видеть это и касаться тем более.

Я замираю после его слов. Сажусь, тщательно вытираю влажную кожу и просушиваю волосы. Ринат наблюдает за мной голодным, жадным взглядом, но не торопится опрокидывать на кровать и трахать.

Отбросив в сторону полотенце, забираюсь сверху на бёдра Рината и целую его.

Поцелуй длится долго и влажно, тягуче. По мере того, чем дольше мы целуемся, тем крепче становится стояк в штанах Рината. Я нарочно ёрзаю по нему, вырывая приглушённые стоны изо рта любимого.

— Я хочу тебя, Ринат. Всего хочу. Я люблю тебя несмотря ни на что. Наше прошлое — это часть нас самих. Я не могу игнорировать его и закрывать глаза на часть правды о нас. Но я принимаю это и продолжаю любить тебя таким, какой ты есть, — шепчу в его губы между поцелуями.

Он начинает задыхаться и крепче впивается в меня, опускает рук на клитор, лаская бугорок плоти умелыми пальцами. Протягивает ласку дальше и вбивает пальцы до самого основания в лоно, полное влаги.

— Блять, ты такая мокрая…

Ринат жадно смотрит на мои влажные, припухшие от поцелуев губы. Снова начинает целовать меня, очень медленно и чувственно. Я безумно сильно хочу ускорить темп.

Я сильно возбуждена и тело дрожит от нетерпения, пока Ринат своим ртом, своим языком заставляет меня замедлиться. Полностью уверенный в себе, он наслаждается мной и не желает спешить.5ebdbc

— Я по тебе с ума сходил. Все эти годы, — признаёт он и отстраняется, снова разглядывая меня. — До сих пор не могу насмотреться.

Ринат смотрит на меня.

Глаза в глаза, потом переводит взгляд на мои губы, задерживаясь дольше всего именно там.

Воспользовавшись паузой, я наклоняюсь, целуя его в шею. Он тихо стонет, сжимает мои волосы в кулаке.

Позволяет насладиться вкусом и ароматом его кожи, а затем оттягивает мою голову назад, снова сталкиваясь губами с моими.

Наши рты вновь сливаются в поцелуе.

Прикосновения наполнены жаром и электричеством, тоской друг по другу.

Мы продолжаем играть в эту сладкую, возбуждающую игру, целуясь бесконечно долго.

По лёгкой улыбке могу сказать, что ему это нравится. И мне тоже.

Но неужели его выдержка так велика?

Я задыхаюсь от желания, задыхаюсь, подавляя желание потереться об него, как кошка, и сорвать рубашку с его груди.

— Ты разденешься для меня? — снова предлагаю я.

Ринат медленно нажимает на плечо, вынуждая меня лечь на кровать и поднимается, раздеваясь. Я слежу за каждым его движением и не пропускаю ничего. Каждый обнажающийся сантиметр его тела желанен мной. Я не знаю другого мужчины, который волновал бы меня так же сильно, как мой муж.

Я до сих пор называю его про себя своим мужем и продолжаю считать его именно мужем, и никем другим.

Ринат хорошо сложен, до сих пор следит за своим телом и активно увлекается спортом. Не знаю, почему он стесняется своих шрамов. Для меня они ничуть не портят великолепную картину сильного, мужского тела.

Он покрыт каплями пота и я хочу снять языком каждую из капель. Опустив взгляд, вижу, как его член напряжён и стоит чётко в моём направлении, испытывая восторг и предвкушение.

— Насмотрелась?

В голосе Рината чувствуется напряжение, он продолжает держаться ко мне вполоборота, ещё сомневаясь. Я ловлю его ладонь и тяну на себя, вынуждая лечь на кровать. Член Рината требовательно упирается в низ моего живота.

Однако теперь наступает моё время для того, чтобы не спешить. Я обнимаю Рината и прижимаюсь к нему с такой силой, что грудь начинает болеть. Но не разжимаю хватку.

Он обнимает меня в ответ бережно и держит, словно я могу рассыпаться или пропасть в любой миг.

— Я должен перед тобой извиниться. За то, что не выслушал, а налетел вихрем. Тогда, в прошлом, и сейчас, в недавнем времени тоже начал не с того, с чего следовало бы начать. Я повёл себя как мудак, — выдыхает.

Признание даётся ему с трудом, все морщины на лбу обозначаются глубже, чем есть. Однако, признавшись, Ринат улыбается, и я чувствую, как часть груза с его души была снята.

— Одного «прости» будет мало, я это понимаю. Я верну тебе всё. Сына и состояние твоей семьи. Могу и себя предложить. Но не уверен, что ты захочешь после всего, что было, вновь рискнуть и оказаться со мной в одной лодке. Я оказался хреновым рулевым, признаю.

— Не смей такое говорить, Ринат! — разозлившись на этого упрямого глупца и непроходимого осла, прикусываю его за нижнюю губу. — Ты просто обязан сделать меня счастливой, а это возможно только рядом с тобой!

— Уверена?

— Более чем, — отвечаю и спускаюсь губами на его шрамы.