Глава 14. Камал

– Кам, – рычит Джин и на скорости входит в крутой поворот. – Да не молчи ты, блядь!

– Да нормально, – цежу сквозь зубы, с трудом проталкивая воздух в легкие.

Неприятно прилетело, аж мышцы на спине свело. Пробую пошевелиться и перенести вес тела с Авроры на руки. Не с первого раза, но получается.

– Камал… – шокированно шепчет она и смотрит на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. – Что это было?

Ее тело сотрясает крупная дрожь, а зубы отбивают ритмичную дробь.

– Твоя новая реальность, – хмыкаю и неуклюже сажусь рядом.

Морщась от боли, стягиваю сначала куртку, а потом и броник. Касаюсь места ушиба и шиплю несдержанно. Ничего критичного, синяк останется, но ребра целы, и это главное. Все в порядке, боль не самая большая проблема сейчас, ее придется терпеть, и я готов к этому.

Это всего лишь напоминание о том, насколько серьезна ситуация и как далеко Муромский готов зайти. Я должен держать себя в руках, чтобы защитить Аврору, даже если она этого пока не понимает.

– Ну хоть чему-то я тебя научил, – облегченно выдыхает Джин. – Но мог и не подставляться.

– Не мог, – холодно отрезаю и мажу взглядом по белокурому бесенку, что сидит рядом со мной. Порыв защитить ее вопреки здравому смыслу мог стоить мне слишком дорого. Нельзя такого допускать впредь.

Злость гораздо сложнее контролировать. Каждый раз, когда я смотрю на Аврору, внутри все закипает. Она даже не осознает, во что нас всех втянула. Ее наивность и упрямство переходят всякие границы. Я пытаюсь взять себя в руки, повторяя, что ей нужно объяснить все спокойно. Без криков, без истерик. Как же тяжело сдерживаться, но я должен оставаться хладнокровным, потому что только так можно выиграть эту игру.

– Давай поговорим, – говорю я жестко.

Аврора вскидывает подбородок, взгляд полон вызова, но садится удобнее. Я сжимаю кулаки, чтобы не дать волю гневу. Она должна понять, насколько все серьезно.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – Мой голос звучит спокойно, но в нем чувствуется сталь.

– Я не ребенок, не надо со мной так разговаривать, – огрызается она, сжимая губы.

– Ребенок или нет, – продолжаю я, глядя ей прямо в глаза, – твоя безрассудность может стоить жизни не только тебе. Ты втянула нас всех в опасную игру, и теперь я вынужден защищать тебя. Нравится тебе это или нет, но теперь ты будешь жить под моей защитой и следовать моим правилам.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться! – возмущенно шипит она, ее глаза горят от гнева. Но где-то в глубине души я понимаю, что в ней говорит страх. Девочка боится и защищается, как может.

– Я имею право, потому что только так ты останешься жива. – Мои слова звучат жестко, но это правда. – Каждый твой шаг теперь под моим контролем. Больше никаких глупостей, пока я не решу проблему.

Она хмурится и явно хочет поспорить, но я не даю ей шанса возразить.

– Ты должна понять, – говорю я медленно, каждое слово, словно камень, падает между нами. – Иначе следующая ошибка может стать последней.

Аврора молчит, но в ее глазах читается протест. Она сжимает губы, тяжело дышит, пытаясь не разразиться очередной порцией упреков. Я в любом случае не собираюсь слушать ее оправдания. Больше не верю ни единому слову. Это не игра, где можно следовать своим прихотям. Безопасность важнее ее желаний.

Мы едем к моему дому, и я отчетливо чувствую напряжение Авроры, ее нежелание быть рядом со мной. Но теперь ей придется привыкнуть к этому. Никаких больше опрометчивых поступков, никаких больше побегов – ее безопасность в моих руках, и я не собираюсь с этим шутить.

Молчание в машине густое, почти осязаемое. Аврора сидит сжавшись, ее руки нервно теребят подол куртки. Я краем глаза наблюдаю за ней, пытаясь понять, что творится в ее голове. Она смотрит прямо перед собой, в лобовое окно, взгляд кажется отрешенным, но я знаю, что это только маска. Ей страшно, но она не хочет показывать этого. Гордая, упрямая, и в этом ее главная проблема. Но и прелесть тоже в этом. Аврора не пустая кукла, а яркая личность с совершенно особенным характером. Нужно только помочь ей раскрыться.

Въезжаем на мою территорию. Джин паркуется и глушит двигатель.

– Надо врачу показаться, – сухо бросает он и первым выходит на улицу.

– Вот еще, – отмахиваюсь, но все же за руку хватаюсь, чтобы выбраться из тачки.

Джин беспардонно разворачивает меня и впечатывает грудью в машину.

– Ай, блядь, – шиплю я, но он беспощаден. Задирает рубашку и внимательно осматривает гематому.

– Жить будешь, – сжаливается и отпускает. – А вот долго ли, зависит от тебя.

– Ну спасибо, – хмыкаю и достаю из кармана вибрирующий телефон.

Муромский. Собственной персоной. Надо же…

Я кивком приказываю Авроре оставаться в машине и отхожу. Она смотрит на меня с ненавистью, но я игнорирую и принимаю звонок. Ее взгляд, полный презрения и протеста, впивается мне в спину, но я не обращаю на это внимания.

– Поздравляю с удачей, Камал. – В динамике раздается язвительный голос Германа. – Но не думай, что это конец.

Я слышу его ухмылку и сжимаю зубы. Он наслаждается этой ситуацией, как и всегда. Для него это всего лишь очередная игра, где он считает себя победителем. Но не в этот раз.

– Что тебе нужно, Муромский? – цежу сквозь зубы, стараясь не терять самообладание.

– Ты знаешь, что мне нужно. – Его голос наполняется холодом. – Мне нужна Аврора. И я ее заберу. Это лишь вопрос времени.

Я сжимаю кулак, чтобы удержать внутренних демонов в узде. Он специально провоцирует меня, хочет выбить из равновесия. Не выйдет.

– С чего ты взял, что я отдам? – отвечаю резко.

Герман гаденько смеется, и от этого смеха по коже пробегает неприятный озноб. Он уверен, что добьется своего. Придется разочаровать.

– Ты забываешь, Камал. – Его голос становится тише, почти переходит на шепот. – Твоя жена тоже когда-то выбрала меня. Думаешь, с Авророй будет иначе? Она сама придет ко мне. Это лишь вопрос времени.

Я сбрасываю звонок, не желая слушать больше ни слова. Я как атомный реактор, каждая капля может стать последней и спровоцировать ядерный взрыв.

Некоторое время стою неподвижно, гнев разрывает меня изнутри. Слова Муромского бьют по самым больным местам, по старым ранам, которые никогда не заживут полностью. Но я не могу позволить себе слабость. Должен защитить Аврору и не допустить повторения прошлого.

Возвращаюсь к машине, открываю дверь и смотрю на Аврору. Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу страх. Мне нужно быть спокойным, чтобы показать ей, что я способен защитить ее, даже если она меня ненавидит. Девочка должна понять, что я не враг, а ее опора, ее единственная защита в этом безумном мире.

– Теперь ты в моем доме, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Здесь ты будешь в безопасности.

Аврора неохотно выходит из машины, ее взгляд полон недоверия. Мы сверлим друг друга острыми взглядами. Между нами воздух накаляется и искрит.

– Идем, – говорю, указывая на дом. – Тебе нужно отдохнуть.

Она кивает, но я вижу, как напряжены ее плечи, как сжаты кулаки.

В доме нас встречает персонал. Я представляю Аврору и провожаю наверх, показываю ей комнату. Она смотрит на меня с недоверием, словно ожидает какого-то подвоха. Ее недоверие понятно. Она не привыкла зависеть от кого-то, а теперь ей приходится доверять свою жизнь мне. Это нелегко для нее.

– Здесь ты будешь жить, – говорю я, указывая на комнату. – Никаких лишних движений, никаких попыток сбежать. Поняла?

Аврора кивает, но я вижу ее взгляд.

– Одна?

– До свадьбы, – усмехаюсь. – Надо же соблюдать традиции.

Она не сдается, она не сломлена. В ее глазах все еще горит огонь. Это раздражает, но в то же время восхищает меня. Аврора сильная, гораздо сильнее, чем кажется. И это значит, что у нее есть шанс выжить, даже в таком жестоком мире, как наш.

Я выхожу из комнаты, оставляя ее одну. В коридоре задерживаюсь на мгновение, пытаясь найти внутренний баланс. Я доведу дело до конца, даже если для этого мне придется стать для Авроры чудовищем. Все остальное не имеет значения.

Слышу быстрые шаги по лестнице и оборачиваюсь. Передо мной стоит Айдар, мой сын, с тревожным выражением на лице. Его глаза широко распахнуты, и в них читается беспокойство.

– Папа, кто эта девушка? – спрашивает он, настойчиво смотря на меня. – И почему она здесь?

Я ощущаю, как напряжение резко возрастает. Взгляд Айдара проникает в самую глубину моей души, и я понимаю, что сейчас должен объяснить ему то, к чему сам еще не готов.