Глава 15. Аврора

Особняк Камала, этот большой, но ледяной дом с безжизненными стенами. В нем нет души. Каждая комната здесь создана для того, чтобы стереть любые воспоминания о прошлом, и каждый его угол дышит враждебностью. Здесь я чужая, и это ощущение не оставляет меня ни на секунду. Люди, живущие в этом доме, не стремятся помочь. Горничные и охрана Камала смотрят на меня так, будто я нежелательная обязанность, словно мое присутствие нарушает их привычный порядок.

Смотрю в окно на темный лес и зябко ежусь. В комнате тепло, но меня лихорадит от нервов. До сих пор трудно поверить, что все это происходит со мной. Потеря отца не забывается ни на миг, боль пронзает сознание, словно острый нож. Отец всегда стремился меня защитить, предугадывал опасности, но даже он не смог уберечь меня от этого кошмара. Не тому человеку доверился.

Влад, мой жених, тоже остался в прошлом. Камал просто забрал меня у него, не обращая внимания на мои чувства и стремления, словно я очередная вещь, которую можно присвоить. Моя реальность рухнула, как карточный домик. Я не знаю, кто в нас стрелял, почему все так произошло, и неопределенность с каждым днем гнетет меня сильнее.

Айдар, сын Камала, тоже не скрывает негатива. Его глаза – ледяные, настороженные, будто я осквернила что-то. Он ревнует, и эта ревность горит, скрытая под толстым слоем безразличия. Айдар избегает меня, но в те редкие моменты, когда наши взгляды встречаются, его глаза полны непроницаемой отчужденности. Словно воздвигнута стена холода, которую мне не разрушить.

Каждое мгновение в этом доме – мучительное испытание для меня. Я ощущаю себя пленницей, чье присутствие здесь – просто часть сделки, лишенной любой ценности. Но больше всего пугает сам Камал. Его власть в этом доме абсолютна, его присутствие ощущается в каждой детали, в каждом звуке. Он контролирует каждое мое движение, и мне кажется, что за каждым моим шагом наблюдают хищные глаза, не давая даже шанса на побег. Я словно птица в клетке, не имеющая надежды на спасение.

Проходит несколько спокойных дней в одиночестве, прежде чем Камал появляется в моей комнате. Выхожу из душа в одном халате и едва не подпрыгиваю, увидев его в кресле.

– Что ты здесь делаешь? – восклицаю испуганно, сильнее сжимая края махровой ткани.

– Завтра наша свадьба, – сухо сообщает Камал. – Будь готова к одиннадцати.

Мои мысли вскипают от возмущения. Как он может так просто распоряжаться моей жизнью, считая это само собой разумеющимся? Свадьба? Как будто я добровольно соглашусь на это. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить накатывающий гнев, но не могу удержаться.

– Я не выйду за тебя замуж, – говорю, стараясь сохранить спокойствие, но голос дрожит, выдавая бурю внутри. – Я откажусь прямо в ЗАГСе. Ты не сможешь меня заставить!

Камал смотрит на меня, и его глаза наполняются насмешкой. Он не сердится, напротив, его губы изгибаются в холодной ухмылке, и он начинает смеяться. Глухо, безрадостно. Словно сама идея моего сопротивления кажется ему нелепой. Этот смех, проникающий в самое сердце, вызывает у меня отчаяние и полное ощущение беспомощности.

– Аврора, ты, похоже, не поняла. – Его голос режет слух, в нем явственно звучит угроза, заставляющая сердце сжаться от страха. Тагаев делает шаг ко мне, и его тень накрывает меня, словно ледяное облако. – Мы уже женаты. А завтрашний праздник для тебя и прессы.

– Что? – едва слышно шепчу я. Сердце замирает, мысли путаются. – Ты врешь.

– О нет, милая, – Камал достает из папки документ и протягивает мне. – Вот, смотри. Это свидетельство о браке. Мы женаты уже несколько дней.

Я вижу документ и не могу поверить глазам. Мир вокруг меня рушится. В голове клубится туман, и я не могу понять, как это произошло. Я подписала это? Когда? В кабинете отца… он тогда подстраховался. А я, дура, верила, что смогу управлять своей жизнью.

Ощущение предательства охватывает меня, холодной волной прокатывается по телу, и я едва держусь на ногах. Камал смотрит и ждет реакции, а ее нет. Я не знаю, как реагировать.

– Это не может быть правдой. – Мой голос хриплый, почти шепот. Я делаю шаг назад, но Камал перехватывает мое запястье. Его рука крепка, а прикосновение холодно и безжалостно. Но боли я не чувствую.

– Это правда. – Его голос становится ниже, звучит почти ласково, но в этом тоне слышится явная угроза. – Осталось только одно – консумировать наш брак. И я сделаю это прямо сейчас.

Тагаев притягивает меня к себе, и в его глазах я вижу гнев, желание наказать за неповиновение. Страх сковывает меня, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Его взгляд пылает темным огнем, намерения Камала ясны, и это приводит меня в ужас. Слезы подступают к горлу, но я не могу позволить себе сломаться.

– Я не девственница! – выкрикиваю, едва осознавая смысл своих слов, и вздергиваю подбородок.

Эти слова повисают в воздухе между нами, и хватка мужа на мгновение ослабевает. В комнате наступает мертвая тишина, она становится невыносимо тяжелой и давящей. Глаза Камала темнеют, черты лица застывают, словно через него пронеслась тень.

Он медленно отпускает мое запястье, и я чувствую, как кровь возвращается в пальцы. Ощущение боли сменяется онемением. Тагаев смотрит на меня холодным, жестоким взглядом. На миг мне кажется, что в его глазах мелькает разочарование, но это чувство исчезает так же быстро, как и появилось.

Я молчу, осознавая, что эти слова, возможно, подписали мне приговор. Но я не могла поступить иначе. Камал смотрит на меня, его глаза сверкают гневом. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Непрошеные слезы текут по щекам, но я не позволяю себе рыдать. Он хочет увидеть мою слабость, хочет сломить меня, но я не сдамся. Даже если у меня нет шансов, буду бороться до конца.

– Я никогда не приму это, – нахожу в себе силы сказать. – Ты никогда не заставишь меня подчиниться.

Камал молчит, его глаза пристально смотрят на меня, словно пытаются проникнуть в самую глубину моей души. Затем он отступает, и его лицо вновь становится холодным и безразличным. Разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, не в силах больше стоять. Страх и отчаяние захлестывают меня, но я должна найти выход, должна найти способ выбраться из этой тюрьмы, даже если это будет стоить мне всего.