Глава 34. Камал

Распределяемся по разным машинам и едем по своим точкам. У каждого в ухе небольшой наушник для связи. Быстро и удобно контролировать группу. Я еду с Джином и еще двумя парнями. В машине гнетущая тишина. Тишина, которая давит на уши, заполняет пустоты в голове и впивается в сердце ледяными когтями. Внутри меня все пылает, как адский костер, но снаружи я спокоен, холоден, будто мраморная статуя. Война перешла на новый уровень, и я не могу позволить себе проиграть. Не сейчас. Не когда на кону Аврора.

Темнота сгущается, скрывая нас в своем коконе. Но скоро рассвет. Надо ускоряться. Я лежу на земле, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань одежды, и вглядываюсь в заброшенную базу. Свет прожекторов прорезает ночное небо, но мы держимся за пределами их досягаемости. Каждый миг кажется вечностью, пока я жду сигнала от Джина.

– Южный периметр чист, – шепчет Джин в «ухо». Его голос спокоен, но я знаю, что и он чувствует напряжение. – Камал, мы готовы.

– Входим, – отвечаю, слова отдаются эхом в голове.

Парни двигаются быстро и бесшумно. Мы проходим через пролом в бетонной стене, как тени, растворяясь в мраке. Перед нами старый склад, заросший сорняками и обвешанный камерами. Я показываю жест, и Зейн с двумя бойцами отделяются, направляясь к контрольной точке. Через минуту свет от прожекторов гаснет. Хорошо.

– Камеры отключены, – раздается в наушнике голос Бахи. – Охрана ничего не заметила.

– Отлично, – шепчу я. – Двигаемся к главному входу.

Мы обходим склад и видим первый патруль. Двое. Один курит, другой смотрит в телефон. Джин подает сигнал, и мои люди устраняют их так быстро, что они не успевают издать ни звука. Тела затаскивают в кусты.

– Держимся тихо, – говорю я, двигаясь вперед. Внутри пылает огонь. Мы приближаемся к главному зданию, где, я уверен, держат Аврору.

Когда мы подходим к двери, раздается тихий сигнал от Джина.

– Трое внутри, – сообщает он. – Можем обойти их.

– Нет, – отрезаю я. – Убираем всех. Ни один из них не должен выйти.

Зейн смотрит на меня, его глаза блестят в темноте, но он ничего не говорит. Все мы на адреналине и жаждем крови.

Первый выстрел разрывает тишину. Моя рука инстинктивно тянется к пистолету. Патрульный охранник заметил нас, но его предупреждение было слишком коротким. Выстрелом Джин сбивает его с ног, и мы быстро двигаемся дальше.

Шум выстрелов разрывает ночное небо. Заброшенная база вздрагивает от грохота, стены трещат, воздух пропитан запахом пороха. Я иду вперед, чувствуя, как пульс гудит в висках, а гнев затмевает все остальное. Вокруг меня работают мои люди – мы пробиваемся к цели, оставляя за собой лишь разруху.

– Камал, второй периметр взят. – Голос Джина звучит в рации. – Но на третьем жесткое сопротивление. У них пулеметы.

– Прорвемся, – отрезаю я, передавая команду. – Держите огонь плотным. Мы не можем остановиться.

Мои слова тонут в очередной волне выстрелов. Охрана Муромского сражается яростно, но они уже понимают, что конец близок. Мы ломаем их оборону шаг за шагом, методично и безжалостно.

Баха появляется рядом, его лицо покрыто пороховой копотью, в руках автомат.

– Мы расчистили проход к главному входу, но внутри еще человек пятнадцать. Ты уверен, что хочешь идти сам?

– Абсолютно, – говорю я, меняя рожок на калаше. – Герман внутри. Это моя битва.

Брат молча кивает и уходит в обход, оставляя меня перед массивной железной дверью. За ней – мой враг. И, возможно, моя жена.

Шум вокруг кажется далеким. Выстрелы, крики – это фон. Моя цель – пробраться внутрь и найти Аврору. Нас перехватывает группа охраны. Завязывается перестрелка, но мои люди готовы. Мы быстро утихомириваем сопротивление. Это лишь мелочь перед тем, что ждет внутри.

Дверь с грохотом распахивается, от взрыва залетает внутрь облако пыли. Я вхожу, сжимая оружие. В коридорах пахнет сыростью и железом. Сердце бьется быстро, но я сохраняю спокойствие. Муромский не из тех, кто сдастся без боя. Его люди нападают внезапно, но я их предвосхищаю. Каждый шаг рассчитан, каждый удар точен. И вот, наконец, вхожу в помещение. Там он.

Комната освещена тусклыми лампами, в центре – стол, а за ним сидит Герман. Спокоен, его губы искривлены в насмешке. Рядом стоят двое охранников, сжимая в руках автоматы.

– Камал, Камал, – начинает Муромский, его голос разносится по комнате, как яд. – Ты пришел, как герой в кино. Разрушил мое убежище, перебил моих людей. И ради чего?

– Ты знаешь, ради чего. – Я безэмоционален и невозмутим. – Где она?

– Аврора? – Его глаза сверкают. – О, не переживай, она в безопасности. Даже больше, чем с тобой.

– У тебя есть шанс остаться в живых, – говорю, подходя ближе. – Скажи, где она, и, возможно, я позволю тебе уйти.

– Позволишь? – Герман смеется, его смех обжигает. – Ты думаешь, ты можешь мне что-то позволять? Камал, ты уже проиграл. Аврора моя. Она выбрала меня. Ты ей больше не нужен.

Его слова словно клинки, но я не позволяю ему увидеть, как глубоко они ранят. Нет. Я не позволяю себе сомневаться, иначе все будет напрасным.

– Ты лжешь, – отрезаю, шагнув к столу. – Ты всегда был лжецом.

– Врешь сам себе. – Герман встает, его улыбка становится хищной. – Знаешь, что мне нравится больше всего? Забирать у тебя женщин. Сначала Вика, теперь Аврора. Ты любишь их, а я… наслаждаюсь.

Моя рука сжимается на рукоятке пистолета. Я хочу выстрелить, но знаю – это слишком просто. Он должен понять, что означает настоящий страх.

– Ты переоценил себя, Герман. – Мой голос становится ниже, как предвестник шторма. – Ты думаешь, что выиграл? Это только начало.

Он делает шаг ко мне, но я резко вытягиваю пистолет и направляю его прямо в лоб Германа.

– Где. Она? – чеканю слова.

Его взгляд полон насмешки, и я чувствую, как ярость начинает захлестывать.

– Ты всегда был слишком уверен в себе, – произносит Муромский. – Вика, Аврора… Все они бегут от тебя. Не задумывался, что проблема в тебе?

Его слова – острые иглы. Но, вместо того чтобы поддаться эмоциям, я сжимаю рукоятку сильнее и вдавливаю в башку этой мрази. Вспышка воспоминаний о Вике на мгновение пронзает меня, но я глушу их. Сейчас не время для прошлого.

Герман замирает, но в его глазах еще сверкает вызов.

– Она уже далеко, – говорит он еле слышно. – Но Камал… Ты никогда ее не найдешь.

Мое терпение лопается. Одним движением я сбиваю его с ног, прижимаю к полу и направляю дуло прямо к его виску.

– Последний раз спрашиваю, – рычу я, каждый мускул напрягается.

Герман смеется, но это уже не уверенность – это маска.

– Ты никогда не победишь меня, – шепчет он. – Давай как мужик с мужиком?

Он достает нож и вызывает меня на поединок.

– Кам, нет, – слышу за спиной, но поздно, я слишком заведен.

Откидываю пистолет в сторону и достаю нож. Мы с Муромским сталкиваемся в схватке. Его движения резкие, агрессивные, но я отражаю каждый его удар. Клинки скользят друг по другу, и звук металла эхом разносится по помещению. Каждый наш шаг – это танец смерти.

Герман наносит удар в бок, и я чувствую, как холодный металл скользит по коже, оставляя за собой жгучую боль. Рука тут же касается раны, и под пальцами ощущается теплая, липкая кровь. Но я не отступаю. Это даже не рана – царапина в сравнении с тем, что я сделаю ему.

– Ты всегда был слаб, Камал, – шипит он, атакуя снова.

– А ты слишком самоуверен, – отвечаю, перехватывая его руку и вкручивая клинок в его плечо.

Он издает короткий хрип, но умудряется вывернуться и нанести новый удар. Лезвие вскользь задевает мое предплечье, оставляя длинную линию. Боль разливается волной, но это только подстегивает меня.

Я резко дергаю его за ворот, приближая к себе, и с грохотом сбиваю на пол. Герман пытается отбиться, но я перехватываю его руку, и наш бой заканчивается, когда его нож выскальзывает из пальцев.

– Думаешь, ты что-то изменишь? – усмехается он, лежа на полу. Его лицо залито кровью, но он все еще пытается ухмыляться. – Она уже сделала свой выбор…

Мое терпение лопается. Одним мощным ударом я вырубаю его окончательно. И без сожаления вспарываю горло. Этот урод не достоин жить на этом свете. Забираю пистолет и иду на поиски жены.

Пробираюсь к комнате, которую охраняют сильнее всего. Здесь все кричит об одном: это ключевая точка. Аврора должна быть здесь. Адреналин разгоняет кровь, каждый шаг отдается громом в ушах, каждый вдох становится тяжелым, будто воздух напоен страхом и гневом.

Рука на рукоятке пистолета. Сердце бьется так громко, что кажется, будто его слышат даже сквозь стены. Толчок двери – она поддается, и я врываюсь внутрь, как шторм, готовый уничтожить все на своем пути.

Но комната встречает меня пустотой.

Стол. Стул. Тусклый свет лампы, дрожащей под потолком. Все слишком обыденно, слишком неправильно. Моя голова быстро сканирует пространство. Нет ни одного намека на ее присутствие. Никакого шума, никаких следов.

Авроры здесь нет.

Я замираю на мгновение, чтобы собраться, но ощущение угрозы нарастает. Пространство вокруг становится тесным, воздух – вязким. Что-то здесь не так. Инстинкты кричат об опасности, но слишком поздно.

Тень мелькает над головой. Резкий шум, словно воздух рассекает что-то тяжелое. Я поднимаю взгляд, но вижу только расплывчатый силуэт. Боль обрушивается, как молот. Удар в череп гулко отдается во всем теле. Я падаю на колени, ноги подгибаются сами собой.

Перед глазами взрываются искры, мир становится красным, затем черным. Я пытаюсь ухватиться за сознание, но оно ускользает, как песок сквозь пальцы. Руки слабеют, пистолет выскальзывает из ладони, звонко ударяясь о пол.

В углу комнаты мелькает фигура. Женщина? Ее силуэт дрожит в мерцающем свете лампы. Я хочу крикнуть, спросить, кто это, но голос застревает где-то в горле. Мои губы двигаются, но звука нет.

В ушах гул, мир становится невыносимо медленным. Последнее, что я вижу, – эта тень, приближающаяся ко мне, а затем… темнота накрывает меня с головой.