Глава 2. Бахтияр

Калейдоскоп в голове кружится все сильнее, до тошноты и неприятного шума в ушах. Открываю веки, и резкий свет больничных ламп больно врезается в глаза. Мгновение я ничего не понимаю. Мир расплывается, словно смотрю на него сквозь толщу воды. Состояние как после центрифуги. Неприятно мутит. Голова туго замотана, а в висках пульсирует тупая боль. Попытка приподняться приводит к резкому приступу тошноты, и я снова опускаюсь на подушку. – Баха? Ты слышишь меня? – Голос, мягкий и знакомый до дрожи, доносится откуда-то сбоку. Рада… Я поворачиваю голову, хотя это дается с трудом, и вижу жену. Жива, слава богу. Мгновенно оказывается рядом и с тревогой смотрит на меня. А я жадно скольжу взглядом по родному лицу. Вдох облегчения разрывает легкие. С ней все хорошо. Слава богу, я бы себя не простил. Рада – моя вселенная, моя любовь, моя жизнь. – Как ты? – спрашивает она, улыбаясь и склоняется надо мной. – Напугал меня знатно. Ее рука накрывает мою, нежно, аккуратно. Мягко поглаживает, но мне не хватает этого тепла. Мне ее ничтожно мало. Я словно еще не отошел от заморозки, и мозг работает как будто в тумане. – Голова… немного болит, – отвечаю хрипло и не узнаю свой голос, словно курил всю ночь не прекращая. – Что произошло? – Авария. – Рада пожимает плечами. Так просто, как будто мы не были в шаге от гибели. – Ты дернул руль, чтобы избежать столкновения, и мы перевернулись. Ты герой, Бахтияр. Ты спас нас обоих. Герой? Это слово звучит чуждо. Рада обычно говорит проще, без лишнего пафоса. Ее голос мягкий, успокаивающий, слишком ровный. Может, это шок? Может, она просто устала? А может, мне надо еще поспать? Я смотрю на нее дольше и внимательнее. Глаза теплые, но за этим теплом что-то будто ускользает. Словно под маской привычной заботы что-то прячется. Наша ссора в машине. Ну конечно… Выдыхаю, сопоставив все события. Нужно уладить конфликт. Черт, я даже готов извиниться, лишь бы больше эту тему не поднимать. – Мы… говорили о чем-то, – произношу, вспоминая подробности. Фары грузовика, ее слезы, ее голос, полный отчаяния. Все это было очень болезненно, на грани. – Ты что-то сказала в машине. О нас… С трудом подбираю слова. Не могу произнести их еще раз. Язык не поворачивается. Улыбка жены чуть дергается, но тут же возвращается, словно ничего не было. – Не сейчас, Баха. Все это ерунда. Главное, что ты в порядке. Ерунда? Те слова, которые она произнесла в машине, не могут быть ерундой. Они оставили след, разорвали меня на части. А теперь? Может, она просто не хочет об этом говорить? Или… передумала? Но это же никуда не денется и будет всегда стоять между нами всегда. Все равно придется разбираться. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она, спокойно глядя мне прямо в глаза. Как ни в чем не бывало. – Нормально. Наверное, нормально, – отвечаю я, хотя в голове пульсирует тревога. – А ты? Ты цела? На тебе ни царапины? Такое бывает? Она кивает, улыбаясь так, словно я спросил, не хочет ли она чаю. – Со мной все отлично. Лишь пара синяков здесь и здесь, – показывает мельком темные разводы на плече и животе. – Это ты меня спас. Ты молодец. Хрень какая-то! Я отворачиваюсь, прикрываю глаза. Может, все дело во мне. Может, удар по голове выбил из меня способность воспринимать реальность нормально. Ибо я как будто в альтернативной, где моя жена идеальная, а я душный мудак. Дверь открывается, и в палату входит врач. Высокий мужчина с усталым лицом. Подходит к кровати, проверяет капельницу и обращается ко мне. – Меня зовут Котов Тимур Евгеньевич, я заведующий отделением и ваш лечащий врач, – представляется он. – Как самочувствие, Бахтияр? – Голова раскалывается, – признаюсь я. – И еще… странное чувство. Как будто что-то… не так. Мир словно немного исказился. Доктор смотрит на меня внимательно, слишком внимательно. Может быть, ему просто знакомы такие жалобы? Светит в глаза, проверяет рефлексы и заглядывает в карту назначений. – Это нормально, – кивает он. – После сотрясения возможны временные когнитивные эффекты. Странные ощущения, потеря ориентации в реальности, даже подозрительность. Все это должно пройти в течение нескольких дней. Если не пройдет или станет хуже, дайте знать. Его слова не избавляют меня от ощущения, что что-то… иначе. Хотя, возможно, это действительно просто последствия травмы. Рада провожает врача и присаживается на край кровати. Ее рука снова накрывает мою, и я, наконец, чувствую знакомое тепло. Немного отпускает, но мне все равно не хватает нашей близости. Она словно чужая совсем. – Ты уверен, что все хорошо? – спрашивает жена, нахмурившись и чуть склоняя голову набок. Это естественное движение сейчас выглядит немного неуклюжим. От всего бреда, что генерируется сейчас в моей голове, хочется побиться ей обо что-то твердое. Но не думаю, что станет лучше. – Нормально, – отвечаю я, хотя внутри все переворачивается. – Просто… надо немного прийти в себя. Рада улыбается снова, и эта улыбка кажется чуть-чуть чужой. Этого «чуть-чуть» столько, что начинает мутить. Хватит! Сжимаю кулаки и стискиваю зубы. Что за хрень творится с моей башкой? Закрываю глаза, намереваясь немного поспать и проснуться уже с обновленной программой в мозгах. Должна же она перезагрузиться. Но заснуть не удается, так как в палату входят старшие братья. Камал – как всегда, уверенный, властный. Его взгляд пробегает по мне быстро, как будто оценивает ущерб. Зейн чуть позади, его лицо полно беспокойства. – Баха, брат, ты как? – Камал опускается на стул рядом с кроватью. – Нормально, – вымучено улыбаюсь. – Голова немного болит, ног почти не чувствую, но жить буду. – Ты нас напугал, – добавляет Зейн, подходя ближе. Его рука ложится на мое плечо. – Когда мы услышали об аварии, я подумал… черт, хорошо, что вы живы. – Обошлось, – выдыхаю и смотрю на жену. Камал кивает и тоже переводит взгляд на Раду. Сканирует ее несколько секунд и хмурится. – Как это вообще произошло? – спрашивает он жестко, как будто выносит приговор. – Ты видела? Рада напрягается, ее пальцы цепляются за край платья. – Это была просто случайность, – быстро отвечает она. – Мы просто ехали. Грузовик выехал навстречу. Баха успел среагировать. Все произошло так быстро… – Слишком быстро. – Камал сужает глаза, словно пытается найти ложь. – А вы ничего странного до этого не замечали? Никто не следил за вами? Она бросает на меня быстрый взгляд, но не получает поддержки. – Нет. Мы просто ехали домой. Ничего больше. – Кам, полегче, – все же вступаюсь за жену. Брат не реагирует и подходит ближе. – Домой? – Его голос становится еще ниже. – О чем вы разговаривали? – Это была ерунда, – поспешно говорит Рада и пожимает плечами. – Просто семейные мелочи. Это не имеет отношения к аварии. Я напрягаюсь. Этот вопрос, как лезвие, прорезает мои воспоминания. Всплывают обрывки: ее слезы, ее голос, разговор о разводе. До сих пор больно осознавать, что в голове жены все это крутится Камал качает головой, но глаза его холодные. – Случайности редко бывают просто так, – говорит он, глядя уже на меня. – А ты, Баха? Ты веришь, что это была случайность? Реакция тебя не подвела, но… Но могло кончиться все и гораздо трагичнее. Если бы я не проходил курсы экстремальной езды, вряд ли бы успел среагировать. Смотрю на брата, ощущая, как сомнение, которое до этого было едва заметным, начинает разрастаться. Все, что казалось ясным, теперь становится расплывчатым. – Я… думал, что это просто несчастный случай, – говорю наконец, с трудом удерживая эмоции внутри. – Но теперь… теперь уже не уверен. Камал кивает, а в его глазах появляется мрачная решимость. – Значит, надо разобраться досконально, брат. А то эти «случайности» могут повториться. Зейн добавляет тихо, но твердо: – И если это не случайность, Баха, мы должны узнать, кто за этим стоит. Любой ценой. Я киваю, понимаю, о чем он. Рисковать никто не хочет. У всех жены и дети. Это слишком большие слабости, чтобы быть беспечными. Поддерживаю на сто процентов. Я и сам оторву голову голыми руками любому, кто попытается причинить вред моей жене и семье в целом. – Я думаю, вы преувеличиваете, – нервно добавляет Рада. Бегающий взгляд выдает ее волнение. Как будто она знает гораздо больше, чем хочет показать. Что за ерунда? Не нравится мне такой расклад. – А я думаю, кто-то открыл на нас охоту… – хмуро перебивает Зейн и смотрит на меня. – Опять.