Глава 19. Радмила

Я сижу напротив нотариуса в душном кабинете, где тяжелый запах старой бумаги и чернил смешивается с легким ароматом табака. На столе передо мной лежит стопка документов, каждая страница которой выглядит как ловушка. Мурад стоит рядом, его присутствие давит, как гора, которая угрожает рухнуть в любой момент. – Здесь все просто, – произносит нотариус, его голос ровный, отработанный. Он двигает бумаги ко мне, словно отдает приказ. – Вам нужно только поставить подпись. Я не двигаюсь. Слова словно прилипли к страницам, они размыты, не желая становиться ясными. – Только подпись? – Мой голос предательски дрожит. – И что за этим стоит? Нотариус коротко смотрит на Мурада, тот едва заметно кивает. – Формальности, – отвечает он, уже не глядя на меня. Мурад наклоняется ко мне, его голос становится жестким, почти угрожающим. – Тамила, у нас нет времени. Подпиши. Это важно. – Важно? – повторяю я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Если это так важно, мне нужно понять, что именно я подписываю. Его глаза вспыхивают гневом, но он держит себя в руках. – Это просто документы. Подпиши их, и мы сможем двигаться дальше. – Нет. – Я качаю головой, чувствуя, как внутри все сжимается. – Просто так я ничего подписывать не буду. Мне нужно разобраться. – Ты серьезно? – Мурад выпрямляется, пронзая меня испепеляющим взглядом. – Мы теряем драгоценное время. – Именно поэтому я и хочу понять, – стараюсь говорить ровно, хотя внутри все дрожит. – Если это действительно важно, я до вечера разберусь. Мурад резко выдыхает, кулаки сжимаются. Но он делает шаг назад, словно отдавая себе команду успокоиться. – Хорошо, – бросает он сквозь зубы. – Но не затягивай. Нотариус лишь качает головой, но никак не комментирует. Собирает все документы в папку и отдает мне. Прижимаю к груди и выхожу из кабинета. Мурад молчит, но его молчание давит многотонной плитой. Садимся в машину, и он выруливает на проспект, сразу попадая в пробку. Воздух наэлектризовывается до предела. Физически тяжело сделать вдох, но я стараюсь не подавать виду, чтобы не множить его сомнения. Когда мы возвращаемся домой, тишина становится звенящей. Мурад бросает пиджак на стул, не глядя на меня. Его движения резкие, будто он едва сдерживает бурю в себе. Скорее всего, так и есть. Становится страшно, но я выдавливаю из себя улыбку. – Ты понимаешь, что тормозишь все? – говорит он, даже не оборачиваясь. – Мы и так отстаем от графика. А теперь еще и твои выкрутасы. Времени, чтобы достигнуть цели, у нас и так в обрез. Я скрещиваю руки на груди, пытаясь не выдать раздражения. – Может, у нас разные цели? – бросаю я, не сдержавшись. Он резко оборачивается, его глаза сверкают, как сталь. – Не смей! – цедит сквозь зубы. – Ты знаешь, что на кону? Мы не можем позволить себе ошибку. – Мы? Или ты? – Мои слова звучат тише, но попадают точно в цель. Его взгляд темнеет, он делает шаг ближе. – Тамила, не играй со мной. У нас нет времени на твои капризы. Телефон в его кармане начинает звучно вибрировать. Он на секунду замирает, затем достает его, глядя на экран. – Мы не закончили, – рычит он, прежде чем выйти в другую комнату. Его голос становится приглушенным, но я улавливаю обрывки: «Слишком медленно», «решим завтра», «она ничего не знает». Эти слова пронзают меня холодом. Я поднимаюсь к себе, чувствуя, как сердце быстро стучит в груди. Открываю ящик стола, достаю коробочку. Внутри лежит кнопочный телефон, флешка, обручальное кольцо. Эти вещи – все, что осталось от моей старой жизни. Я сгребаю их вместе с документами от нотариуса, кладу в сумку и вызываю такси. Быстро переодеваюсь и спускаюсь. – Далеко собралась? – Мурад появляется в дверях, его фигура загораживает выход. – Я что, под замком? – отвечаю спокойно, хотя внутри все предательски трясется. – Нет, конечно. – Его тон становится мягче. – Тамила, что с тобой? – Все нормально, – пытаюсь придать голосу дружелюбия. – У меня просто запись к косметологу. Вернусь и договорим. – Я отвезу? – Мурад выразительно приподнимает бровь. – Не нужно. Я уже вызвала такси. – Хорошо. До вечера? – Да, до вечера. Торопливо сбегаю и сажусь в такси. Оборачиваюсь и ловлю тяжелый взгляд Мурада. Он что-то подозревает? Я прекрасно понимаю, что за мной могут следить. Даже, скорее всего, так и есть. Надо действовать осторожнее. Выхожу около СПА-центра. Поднимаюсь и скрываюсь в здании. Конечно, никакой записи у меня нет. Но удается договориться с администратором. На ходу сочиняю историю про мужа-тирана и любовника, с которым мне очень надо встретиться. Девушка соглашается войти в положение и помочь. Запись появляется в электронном журнале, я оставляю свой телефон и пальто, а затем выхожу через черный ход. Шум улицы накрывает меня, я теряюсь в толпе, ловлю другую машину и называю адрес. Времени у меня не так много, надеюсь, дальше тоже все получится Таксист привозит меня по адресу. Выхожу и осматриваюсь. Где искать этот уголовный розыск? Приходится проявить коммуникабельность и поспрашивать прохожих. Спустя минут пятнадцать я все же оказываюсь в нужном месте, только вот помогать мне никто не спешит. Здесь все пропитано напряжением. Многие в форме. Без пропуска не пускают. Пахнет кофе, табаком и металлом. Я пытаюсь пробиться сквозь турникет, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. – Мне нужен Тихомиров, – говорю я дежурному. – Пропуска нет. Не положено, – сухо бросает он. – Это срочно! – повышаю голос. – Я должна его увидеть! Голоса вокруг начинают сливаться в хаос, а я начинаю паниковать. Неужели никак этот замкнутый круг разорвать не получится? Но внезапно я краем глаза замечаю фигуру на лестнице. Это он! Ошибки быть не может. – Ма-рат! – кричу я изо всех сил. Его взгляд сосредотачивается на мне. – Что здесь происходит? – подходит ближе и засовывает руки в карманы брюк. Рассматривает меня бесстрастно и едва заметно усмехается. – Марат, нам нужно поговорить. – Я чувствую, как дрожат руки, но не отступаю. Он чуть нахмуривает брови. – Мы знакомы? – Тон холоден, но взгляд выдает интерес. – Да, мы знакомы, – уже тверже отвечаю я. – Я все объясню. Он молчит пару секунд, склонив голову на бок, рассматривает меня, а затем кивает. – Пропусти, – говорит он дежурному. – Не положено же, – мямлит тот. – Под мою ответственность, – расплывается в коварной улыбке Марат и указывает направление.