Глава 20. Бахтияр

Утром Рада встречает меня в гостиной. Руки сложены на груди, а в позе читается напряжение. – Где ты был вчера? – Ее взгляд острый, как лезвие. В интонации прослеживается угроза, которая заставляет меня сжать кулаки в карманах. – На работе, – отвечаю сухо, избегая смотреть в глаза. Конечно, я вру. Но говорить правду не хочу. Нечего говорить, встреча с Тамилой ничего для меня не значила. Да, себе я тоже вру… – До одиннадцати вечера? – Голос жены становится колючим, как лед. – Это же смешно, Баха. Ты не находишь? – Бывает, – отвечаю так же равнодушно, проходя в кухню. Но ее взгляд прожигает мне спину. Рада идет следом. Шаги звучат как удары по моему терпению. – Ты мне ничего не рассказываешь. Мы вообще семья или как? – Ее глаза сверкают от раздражения. – Что происходит, Баха? Скажи честно. Внутри меня все закипает. Хочется сорваться, объяснить, что я и сам не понимаю, что творится. Но вместо этого отгораживаюсь стеной. Так сейчас лучше. Мне нужно разобраться во всем, а потом мы вырулим. – Ничего не происходит, – бросаю, опускаясь на стул. – Просто работа. – Просто работа. – Она усмехается, но в ее голосе слышится боль. – Ты уже несколько недель как чужой. Я тебе вообще нужна? Ее слова бьют неожиданно больно. В горле пересыхает, но я не могу дать ей ответ. Не сейчас. В голове всплывает вчерашний вечер. Взгляды Тамилы, ее тихий голос, ее запах, который преследует меня до сих пор. Чувства, которые я никак не могу уложить в голове. Но это не оправдание. Эти мысли сбивают с ног, но я знаю – это неправильно. И не должно повториться! – Рада, – начинаю я, но она перебивает: – Что? Ты даже не пытаешься объясниться. Может, ты мне все-таки скажешь правду? – Ты слишком все накручиваешь, – выдавливаю я, чувствуя, как внутреннее напряжение становится невыносимым. – А ты слишком много скрываешь, – ее голос становится тише, но от этого еще острее. – Знаешь что? Я устала. Делай что хочешь. Она разворачивается и выходит из кухни, оставляя меня одного. Я провожу рукой по лицу, ощущая, как гнев и вина смешиваются, оставляя горький осадок. Мерзкая ситуация, но я сам до нее довел. Рада права. Я скрываю многое. Но что я могу ей сказать? Что в моей голове хаос из образов? Что я пытаюсь разобраться в чем-то, что не имеет смысла? Тамила. Она заставляют меня чувствовать то, чего я не должен чувствовать. Я теряю почву под ногами, и это сводит с ума. У меня есть Рада. Это должно быть единственным важным. Это должно быть точкой. Но внутри все сопротивляется этой мысли. Почему тогда все так сложно? Сажусь в машину к Игнату и на автомате пристегиваю ремень. В ушах все еще звенят слова Рады. Я должен извиниться. Она не заслуживает мой игнор. Но в глубине души что-то ломается. Мысль о том, чтобы вернуться домой и попытаться исправить все, кажется невыносимой. Киваю Игнату, чтобы трогался, а внутри все сильнее нарастает злость. – Все нормально? – осторожно интересуется Ига. – Штатно, – выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Город оживает. Светофоры мигают, машины выстраиваются в потоке, но я вижу это как сквозь туман. В голове все еще ее голос, ее улыбка. Тамила. Почему этот странный вечер никак не отпускает меня? Почему ее образ вытесняет все остальное? Я должен это прекратить. У меня есть Рада. У нас семья. Но почему от этой мысли становится еще тяжелее, как будто я пытаюсь убедить не ее, а самого себя? Когда я приезжаю на работу, тяжесть в груди только нарастает. Гнев после утренней ссоры с Радой клокочет внутри, словно раскаленный уголь, но поверх него нависает новое ощущение. Будто в офисе снова случилось какое-то дерьмо. Это чувство, когда что-то идет не так, как должно, и ты это понимаешь, но еще не знаешь деталей. В приемной Элина встречает меня, ее лицо безупречно спокойное, как маска. Голос ровный, но в глазах проблеск напряжения, который она пытается скрыть: – Баха, тебе нужно срочно пройти в конференц-зал. Это касается проекта в Солнечном. – Что там? – голос звучит жестче, чем я хотел. Внутри все напрягается, будто инстинктивно жду удара. – Лучше, чтобы ты сам увидел. Ее слова звучат слишком осторожно, и это бесит. Я пытаюсь понять, что она скрывает, но лицо не выдает ничего. Черт возьми, эта идеальная маска только сильнее раздражает меня. Почему это не добавляет мне уверенности? В конференц-зале царит звенящая тишина. Игнат и еще трое сотрудников сидят за столом, их лица слишком напряженные, а взгляды избегают моих. На экране ноутбука – графики и таблицы, которые кричат об убытках. – Это что за катастрофа? – бросаю я, входя в комнату. Впервые на своих двоих. Надоело кататься на кресле, как немощный инвалид. Игнат поднимается. Лицо его каменное, а в глазах что-то темное и опасное. – Утечка данных. Кто-то слил информацию по сделке с партнерами. Наши условия стали известны конкурентам, и теперь проект заблокирован. Мое сердце на мгновение останавливается, а затем начинает бешено колотиться. Я сжимаю кулаки, но сохраняю ровный голос: – Кто? Кто это сделал? Игнат медлит, затем поднимает глаза. – Этого человека больше нет в компании. Уволился три дня назад. Но… – он делает паузу, будто хочет смягчить удар, – я уверен, он был не один. – Ты хочешь сказать, у нас еще одна крыса? – мой голос режет воздух. В комнате воцаряется тишина, от которой становится еще тяжелее дышать. Я оглядываю каждого из них, ловя их виноватые взгляды, но никто не осмеливается заговорить. – Да, – наконец говорит Игнат холодным тоном. – Я хочу сказать, что вероятность высокая. И мы это выясним. Бесследно никто не исчезает. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как гнев разрастается внутри. В голове только одно – кто-то пытается разрушить то, что я строил годами. – Немедленно собери всех, кто был в курсе сделки. Я хочу знать, кто знал больше, чем должен был. Игнат кивает и выходит, оставляя меня с сотрудниками. – Вы понимаете, что это катастрофа? – говорю я, глядя на каждого из них. – Если кто-то здесь думает, что может играть против компании, он сильно ошибается. Элина делает шаг вперед, в ее голосе слышится уверенность: – Баха, мы разберемся. У нас есть записи, почтовая переписка. Мы все проверим. Я киваю, но в душе не спокойно. Элина смотрит на меня, ее взгляд спокойный, но изучающий. – Хорошо. Работайте. Мне нужны результаты. Немедленно. Позже, когда мы с Игнатом остаемся вдвоем в кабинете, напряжение все еще витает в воздухе. Он сидит напротив меня и будто изучает. – Слушай, – начинает издалека, но я чувствую скрытый подтекст. – А как давно у тебя Элина работает? Уж больно она уверенно себя ведет. Я нахмуриваюсь, ощущая, как слова Игната цепляются за что-то внутри. – Полгода. Она пришла по рекомендации. – Я поднимаю бровь. – Почему спрашиваешь? Игнат пожимает плечами, но в его глазах появляется искра подозрительности. – Просто любопытно. Такой ценный кадр – редкость. Особенно когда она так хорошо умеет маскировать эмоции. Его слова остаются висеть в воздухе, как предупреждение, и я понимаю, что этот день станет началом еще больших вопросов. Погружаюсь в работу. Надо попытаться спасти хотя бы репутацию. Про бабки можно смело забыть. Этот убыток болезненно впечатал мне под дых. Не критично, конечно, но довольно ощутимо. Телефон звонит в самый неподходящий момент. Я только опустился в кресло, чтобы немного выдохнуть и переварить хаос этого дня. Экран мигает незнакомым номером. Что еще за нахер? Первый порыв скинуть звонок, но на автомате все же принимаю. – Да? – мой голос звучит жестко. – Бахтияр, здравствуй. Это я, – голос бархатистый, чуть хрипловатый. Рада? Убираю телефон от уха и, как идиот, снова смотрю на экран. Номер по-прежнему неизвестен. Что за идиотские шутки? – Кто «я»? – бросаю раздраженно. – Тамила… Сердце на миг останавливается и срывается в ритмичный галоп. Ее слова обрушиваются, как ледяной дождь, обжигая и пробирая до костей. Тело напрягается инстинктивно, как у зверя, который чувствует ловушку. Эта девушка несет хаос, красиво упакованный в обманчивое спокойствие. – Что тебе нужно? – спрашиваю холодно, но внутри начинается суматоха. Ее голос… Черт, он звучит так, словно ее что-то раздирает изнутри. – Нам нужно встретиться, – говорит она спокойно, но я слышу тень чего-то большего. – Это важно. – Я думаю, мы уже сказали друг другу все, что могли, – отзываюсь резко. – Баха, это не о нас. Это больше. Я не могу объяснить по телефону. Пожалуйста. Слова застревают в горле, будто внутри все сжалось. Ее голос звучит тихо, но в нем есть нотки, которые цепляют и не отпускают, как заноза в сознании. Что ей нужно теперь? В голове мгновенно включается внутренний конфликт. Зачем она снова появляется? Почему я должен идти на эту встречу? У меня есть жена. Это должно быть единственным важным. Я уже выбрал свою сторону. Но язык не поворачивается просто так сказать «нет». – Я женат, – слова выходят рваными, словно я проглатываю стекло. – Это не изменится. Нам не стоит встречаться. Это неправильно, и мы оба это знаем. На другом конце линии тишина. Тамила не отвечает, но я чувствую, что ее молчание режет меня хуже любых слов. – Береги себя, – добавляю я, прежде чем сбросить звонок. Телефон с глухим стуком падает на стол, как будто скинул с себя что-то опасное. Я опускаюсь обратно в кресло, голова падает в ладони, а внутри все сжимается до боли. Будто только что вырвал кусок собственной души. Дыхание сбивается, и я смотрю в пустоту. Как? Как несколько слов могут оставить такую рану? Смотрю в пустоту, где-то за пределами комнаты. В голове эхом звучат ее слова. "Пожалуйста." Что, если она действительно в беде? Но эта встреча… Она ничего не изменит, только усугубит все. У меня есть Рада. У нас семья. И я не могу позволить себе думать о другой женщине. Это неправильный путь. Я уже выбрал. Но почему это решение оставляет такой горький осадок? Вечером Игнат привозит меня в ночной клуб к брату. Бар у Зейна всегда был моим убежищем. Здесь, в полумраке, под запах старого дерева и терпкого виски, можно было спрятаться от всего, что давит. Но не сегодня. Сегодня даже это место кажется тесным, как будто стены сдвинулись ближе. А воздуха катастрофически не хватает. Я сижу за стойкой, кручу в руках третий бокал вискаря. Горечь напитка не гасит то, что разъедает изнутри. Мысли скачут, как бешеные кони. Мириться с Радой? Надо бы. Но эта мысль будто режет меня изнутри. Семья, обязательства – все это сегодня ощущается, как тяжелый хомут, который хочется сорвать и бросить к чертям. Освободиться и… Нет! – Ты чего такой? – Зейн подсаживается рядом, его взгляд внимательный, будто он собирается проникнуть в мои мысли. Кивает бармену, заказывает пиво. – Третий бокал, брат. Что за повод? – Не повод, – отвечаю, крутя бокал в руках. – Просто день такой ебаный. – Ага, – тянет он, явно не поверив. – Ладно, может, выговоришься? – Смысла нет, – отмахиваюсь. – Ты не поймешь. Зейн фыркает, отхлебывает пиво, его глаза прищурены, словно он пытается разобрать меня на части. – Ты же понимаешь, что загоняешь себя, да? Вместо того чтобы разобраться, ты топишь свои проблемы в бутылке. Это не поможет. Я не отвечаю, но его слова раздражают. Он прав, и это только бесит сильнее. Зейн всегда был тем, кто видел сквозь маски, но сейчас я не хочу, чтобы кто-то видел меня насквозь. Мы сидим в тяжелой тишине, каждый погружен в свои мысли. Но мои не отпускают. Тамила. Ее слова все еще звучат эхом в голове. А что, если я ошибся? Может, зря я так резко. Может, надо было встретиться. Эти мысли, как ржавый гвоздь, застряли и не дают покоя. – Ладно, я понял, ты сегодня не в настроении. – Зейн хлопает меня по плечу. – Но ты лучше не тяни с этим. Мирись с женой, пока не стало хуже. Я только хмыкаю. Мириться. Снова эти слова. Почему это кажется мне обязанностью, а не желанием? Хрень какая-то! Я всегда мирился первым, а сейчас не могу. Телефон начинает вибрировать в кармане, как назойливая муха. Я медленно достаю его, надеясь, что это не Рада с очередным разбором. Но нет. Марат. Его имя на экране заставляет напрячься. – Алло? – внутри все натягивается, как струна. – Баха, мне нужно с тобой поговорить, – говорит он без предисловий. – У меня есть кое-что интересное. – До завтра подождет? – спрашиваю, надеясь отложить разговор. – Сейчас я немного не в ресурсе, – кручу в бокале янтарную жидкость и залпом ее выпиваю. – Нет. Это срочно. Я выдыхаю, чувствуя, как напряжение накатывает новой волной. Просто так Мар настаивать бы не стал. Ебучий день не закончится, пока не добьет меня, да? – Хорошо. Куда подъехать? – тру воспаленные глаза пальцами. – Я скину адрес, – отвечает он и сбрасывает звонок. Телефон снова вибрирует, и я открываю сообщение. Читаю адрес и немного озадачиваюсь. Отель? Серьезно? В висках начинает пульсировать напряжение, догадки роятся в голове, но ни одна не кажется подходящей. Что это еще за херня? Ла-адно, разберемся.