Глава 21. Бахтияр

Игнат везет меня к черту на кулички. Нахера такие сложности? Надеюсь, Мар сможет объяснить. Гостиница на окраине города выглядит так, словно последний ремонт делали еще при Советском Союзе. Каждый метр дороги ощущается как молотком по вискам. Почему именно здесь? Почему не в офисе? Вопросы роятся, но я молчу. Гнев и усталость сливаются в кислоту, которая разъедает меня изнутри. Машина тормозит у мрачного здания с гордой неоновой вывеской. Марат ждет у входа, лениво курит, словно вся эта обстановка не вызывает у него ни капли неудобства. Выходим из машины почти синхронно с Игнатом и поднимаемся по небольшой лестнице. – Марат, – сам представляется друг и пожимает ладонь моему охраннику. – Игнат, – коротко кивает тот. – И зачем ты меня притащил в эту жопу мира? – раздраженно бросаю я, вытаскивая из кармана сигарету. – Учти, причина должна быть очень веской, иначе я… – Какой ты нарядный, – усмехается Марат, скользнув взглядом по моей физиономии. Смешно, конечно. – Что такого срочного? – рычу я, выдыхая дым в его сторону. – Поднимайся в номер, – спокойно отвечает он. – Я сейчас подойду. Позвонить надо, а там сеть хреновая. – Что за лажа? – прищуриваюсь я, отчетливо ощущая какой-то подвох. Прям вот веет наебом, но откуда? – Есть причины мне не доверять? – Взгляд друга становится чуть жестче. Приходится отступить. Марат и правда ни разу не подводил ни меня, ни кого-то из моей семьи. Он хороший друг и не опустится до предательства. Мы, хоть и находимся по разные стороны баррикад, оба ценим наши странные взаимоотношения. – Нет, – выдыхаю и захожу в здание, оставляя Игната снаружи. Хрен с ними обоими. Лестница скрипит под ногами, в нос бьет запах старины. Еще недавно казалось, что этот день не может стать хуже. Показалось. Но где-то в глубине возникает странное предчувствие. И уже даже совсем не любопытно, чего от меня хотел Марат. Добраться бы до дома, и ебись оно все конем. Но я все же поднимаюсь на нужный этаж. Номер нахожу быстро. Дверь приоткрыта. Отлично. Только этого мне не хватало. Пинаю ее ногой, захожу внутрь. Крохотное пространство, затхлый запах старых обоев, мебель, которая, кажется, видела лучшие времена лет тридцать назад. Никого. «Прекрасно», – усмехаюсь про себя, падая в единственное кресло. Мысли тяжелые, как свинец, а голова гудит от выпитого и злости. Закрываю глаза, чтобы хотя бы на минуту отключиться. Просто дать себе паузу. Мне это очень нужно, чтобы перезагрузить мозг. Но тишина оказывается обманчивой. Все меняется резко и внезапно. Легкий сквозняк проникает в комнату, принося с собой аромат, который срывает все барьеры. Шумно втягиваю в себя, заполняя легкие по максимуму. Родной запах, до боли знакомый. Сердце останавливается, а потом начинает биться так, что гул отдается в ушах. Я пытаюсь открыть глаза, но чьи-то ладони мягко ложатся на веки, не давая мне этого сделать. – Тш-ш, не спеши, – шепот у самого уха. Мурашки появляются волной и прокатывают по телу, вздыбливая все волоски. Мой разум говорит одно, но тело отзывается иначе, инстинктивно. – Радка, – выдыхаю хрипло, мгновенно узнав жену. Сердце стучит, как бешеное. Я сжимаю ее ладони, тяну к себе, будто хочу убедиться, что это не сон. Резко дергаю, она оказывается на моих коленях. Обнимаю, утыкаюсь носом в ее шею. Запах. Тепло кожи. Все это взрывает мой разум на миллионы осколков. Хочется замереть в этом мучительно-сладком ощущении. Как же я соскучился по ней. – Что за цирк ты устроила? – шепчу мягко и трусь носом о горячую кожу. Жена дрожит в моих руках, а я касаюсь губами пульсирующей вены на ее шее. На секунду мне кажется, что весь мир снова встал на место. Растворяюсь в своем потрясающем сне. Только не будите меня никто. Я хочу остаться здесь. С ней. – Я все объясню, – выдыхает она с надрывом, и я ощущаю, как ее тело дрожит. Наконец-то. Наконец-то она вернулась. Поднимаю голову, чтобы заглянуть в глаза, чтобы убедиться, что она реальна, и все летит к черту. Это не Рада. Передо мной – Тамила. Меня словно прошибает удар дефибриллятора. Сердце подпрыгивает и колотится, как сумасшедшее. – Какого хрена? – Мой голос звучит жестко. Я сталкиваю с колен эту девушку, вскакиваю как ужаленный. – Зачем ты это устроила? Это тупые игры! – Баха, посмотри на меня. – Голос Тамилы дрожит, в нем звучит отчаяние. – Да пошла ты нахрен! Я ухожу, – рычу я, делая шаг к двери. – Подожди! Когда ты последний раз снимал свое кольцо? – Ее слова звучат тихо, но словно бьют в грудь новыми разрядами. Я останавливаюсь, глядя на нее с подозрением. Что она пытается доказать? – Никогда не снимал, – бросаю резко, невольно проверяя пальцем на месте ли кольцо. – Оно не снимается. – Но надпись же на нем осталась? Гравировка. Кто может знать, что там написано? Внутри все замирает. Никто не знает, что мы делали гравировку. Никто и не должен был знать. Это слишком личное. – Только моя жена, – бросаю я через сжатые зубы. Внутри все кричит, что это невозможно. Это был наш секрет. Никто больше не знал о гравировке. Но почему она знает? – Спросишь у нее? – В глазах Тамилы читается вызов, но еще в них плещется боль. Я хватаюсь за телефон, но пальцы дрожат. Внутри все переворачивается. Ловушка? Обман? Но ее глаза… Они слишком уверенные. Смотрю на номер Рады, но так и не решаюсь нажать дозвон. Я помню, что она была без кольца. Тогда мне это не понравилось, а теперь эта деталь не дает покоя. – Хочешь, я скажу? – Тамила грустно улыбается и произносит на латыни слова, которые выгравированы на моем кольце. Те самые слова. Каждый звук отдается в голове, как удар гонга. Я отступаю, пытаясь осмыслить услышанное. – А что написано на втором кольце? Ты помнишь? – Ее голос становится тише. Я называю. Слова будто вырываются из глубин памяти. Я помню, какие мы были счастливые. Дурачились. Там нет слов о вечной любви. Просто смешные афоризмы на латыни. Тамила снимает с пальца кольцо, протягивает мне. Я беру его, руки дрожат. Смотрю. Гравировка. Она там. Именно такая, какой я ее сделал перед свадьбой. Для Рады. – Как… Какого хера? – выдыхаю я, не понимая, что вообще происходит. Мой пьяный мозг не готов к таким нагрузкам. – Потому что я твоя жена, Баха, – говорит Тамила. Ее голос звучит твердо, но в нем столько боли, что это разрывает меня изнутри. – Настоящая. Это я Рада, а не она… Слова звучат, как приговор, который я знал, но до последнего отказывался принять. Иррациональная часть меня вырывается наружу, сокрушая все на своем пути. Я резко хватаю Тамилу, притягиваю к себе, впиваюсь в губы жестким, требовательным поцелуем. Ее вкус одновременно пламя и лед. Мое тело отзывается на каждый ее вздох, на каждый отклик. Сердце захлебывается в мучительном блаженстве, лишь разум кричит: «Нет!» Но я не слушаю. Я знаю правду. Знал ее всегда. Это она. Моя Рада. Но не может быть. Не должно быть. Я отстраняюсь резко, словно очнувшись от транса. Мои руки все еще на ее плечах, дыхание сбивается, а в глазах пелена. – Сейчас ты мне расскажешь, как проворачиваешь все эти фокусы, – рычу я хрипло, угрожающе. Хватаю Тамилу за шею и впечатываю спиной в стену, чуть сжимаю, не давая вырваться. Глаза Тамилы расширяются, в них боль и страх. – Баха, не надо, – шепчет она, голос дрожит, будто от холода. Она вцепляется в мои руки, пытаясь ослабить хватку. – Мне больно.