Глава 40. Радмила

Все внутри меня сжимается в тугой комок, словно петля затягивается на шее. Сколько у меня задержка? Этот вопрос Бахи бьет, как молния в ясное небо. Паника вспыхивает мгновенно. Сердце пропускает удар, и я резко оборачиваюсь. Его взгляд серьезен, но в нем нет ни тени упрека, только ожидание ответа. Я не могу найти слов, будто язык онемел. В голове вихрем проносятся обрывки мыслей: слабость, постоянная тошнота, раздражительность… Все это было рядом, но я упрямо не хотела видеть очевидного. Все это я списывала на стресс, усталость, на что угодно… только не на беременность. – Не может быть… – шепчу я, ощущая, как в груди поднимается волна паники. Глаза мужа изучают меня внимательно, без осуждения. В них забота и терпение, но это только сильнее подталкивает меня к краю, где живет мой страх. – Рада, все хорошо. Просто скажи. – Его голос звучит мягко, но я лишь сильнее нервничаю, потому что не помню. В голове словно белый лист. Не отвечая, я бросаюсь прочь, как от огня. В ванной резко закрываю дверь на щеколду и несколько секунд стою, обхватив себя руками, словно пытаюсь удержать расползающееся внутри отчаяние. Дыхание сбивается, сердце готово вырваться из груди. Нет, этого не может быть. Я ведь не готова. Снова в голове всплывают воспоминания о прошлых потерях, о боли, об отчаянии. Нет, нет, нет. Я не хочу снова… я не могу. Руки дрожат так сильно, что я едва нахожу в шкафчике тест на беременность. Беру сразу два, словно это может хоть как-то укрепить мою веру в реальность происходящего. Но чем больше я думаю, тем сильнее накатывает страх. Сердце стучит так громко, что перебивает все мысли. Я делаю тесты и кладу их на раковину. Несколько минут стою, боясь посмотреть. Но потом собираюсь с духом и бросаю взгляд. По две яркие полоски на обоих тестах. Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать, и слезы текут безудержно. Меня трясет. – Рада? – Голос Бахи звучит за дверью. Он стучит, сначала тихо и осторожно, а потом настойчивее. – Родная, что там? Открой. Но у меня нет сил ответить. Я опускаюсь на пол, прижимая тесты к груди. Слезы не прекращаются. – Рада! – Теперь его голос становится громче. Он понимает, что что-то не так. Дверь резко распахивается. Баха буквально выносит ее и оказывается у моих ног. Его глаза расширены от тревоги. Он присаживается рядом, обнимая меня за плечи. – Что случилось? – тихо спрашивает, но в голосе слышится паника. Я показываю ему тесты, все еще не в силах выдавить ни слова. В его глазах мелькает шок, но он быстро берет себя в руки. Лицо становится спокойным, ободряющим, хотя я вижу, как под этой маской скрывается то же волнение, что терзает меня. – Это хорошо, родная. Это чудо, понимаешь? Мы справимся. Все будет иначе. – Ты не понимаешь… – выдавливаю сквозь всхлипы, едва справляясь с дыханием. – Я боюсь. Я так боюсь… Снова потерять. Снова пройти через этот ад. Он резко обнимает меня, его руки крепкие и надежные. Я зарываюсь лицом в его шею, ощущая, как тепло пробивается сквозь мой панцирь страха. – Я с тобой. Всегда. Мы вместе пройдем через это. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Его слова как якорь в бушующем океане. Постепенно истерика утихает, и я чувствую себя чуть спокойнее. Муж поднимает меня на руки и относит на кровать. Я не сопротивляюсь. Он нежно укрывает меня пледом и остается рядом, поглаживая мои волосы. Его дыхание ровное, спокойное. Оно успокаивает меня, пока я не погружаюсь в сон. Когда я просыпаюсь, комната погружена в успокаивающую тишину. Баха сидит рядом, его фигура словно защищает меня от всего мира. В руках он держит чашку чая, и его глаза светятся теплом. – Отдохнула? – мягко спрашивает он, подавая мне чашку. – Мы едем к врачу. Надо все узнать наверняка. Я молча киваю, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Через час мы приезжаем в клинику. Нас встречает доктор – Игорь Воронцов. Он внимательно изучает мой анамнез, задает несколько уточняющих вопросов и переходит к осмотру. – Давайте сделаем УЗИ, – говорит он, приглашая меня лечь на кушетку. Я нервно пожимаю руку Бахи, а он сжимает мою в ответ, передавая уверенность. На экране появляются очертания. Воронцов сосредоточен, а затем его лицо озаряет легкая улыбка. – У вас двойня, – произносит с легкой теплотой. – Поздравляю. Сердечки бьются идеально, никаких угроз нет. Срок – почти десять недель. Хотите послушать? Я не могу сдержать слез, но на этот раз это слезы облегчения и счастья. Звук двух маленьких сердец заполняет комнату, словно самая прекрасная симфония в моей жизни. Это музыка жизни, которая теперь принадлежит нам. Баха резко сжимает переносицу и закрывает глаза, чтобы сдержать эмоции. Но я вижу, как он борется с собой, чтобы не разрыдаться. – Мы справимся, родная, – хрипло шепчет он. – Теперь я в этом уверен.