Глава 10. Бахтияр

– Ты почему еще не готов? Нам пора выходить. – Голос Рады звучит на удивление спокойно, но я уже чувствую, куда все это приведет. – Не начинай, – отмахиваюсь я, не отрывая взгляда от телефона. – У меня и так дел по горло. – Баха, это семейное мероприятие. Там будут все. – Она делает шаг ближе, и я чувствую, как ее взгляд сверлит меня. – Камал, Зейн, их жены. Ты сам говорил, что это важно. – Важно? – резко бросаю я, наконец поднимая на нее глаза. – Для кого? Для них? Для тебя? Для меня? Я каждый день чувствую, как глубже проваливаюсь в болото, а ты хочешь, чтобы я надевал костюм и делал вид, что все отлично? – Ты не один в нем, – отвечает она раздраженно. – Мы справимся вместе. – Вместе? – усмехаюсь я, а злость бурлит внутри. – Я не чувствую твоего «вместе». Я тебя не чувствую. Она молчит, ее лицо становится жестче. – Чего ты от меня хочешь? Ты сам не даешь нам шанса. Рада делает шаг ближе, ее рука осторожно касается моего плеча. Потом она тянется, чтобы обнять меня, но я отстраняюсь, глядя на нее со смесью усталости и раздражения. – Почему ты так холоден? – Ее голос дрожит, в глазах появляется боль. – Я пытаюсь быть рядом, а ты все дальше. – Я просто не хочу, – бросаю коротко, сам поражаясь своей резкости. Эти слова звучат грубо, но я не могу подобрать других. И это бесит меня самого. Глаза жены темнеют, она опускает руку и делает шаг назад. – Хорошо, – тихо произносит Рада. Ее глаза наполняются болью, но она держится. – Если ты не хочешь идти, хорошо. Оставайся. Я пойду одна. Разворачивается и идет к двери. Я остаюсь сидеть, глядя, как Рада уходит. Часть меня хочет крикнуть ей вслед, остановить, но я слишком упрям, слишком устал, чтобы сделать это. Просто собираюсь и еду на это гребаное мероприятие. Рада уехала на такси. А я следом в машине рядом с Игнатом, который ведет с такой уверенностью, будто ничего в этом мире не может его сбить с толку. Поразительное спокойствие. Хотя это же не он сходит с ума от своей любимой жены. Дорога до ресторана кажется длиннее, чем есть на самом деле, или это я просто теряюсь в своих мыслях. Их столько, что они просто не умещаются в голове. Может, Рада права, и я сам все усложняю, отталкиваю ее, не позволяю нам снова быть вместе. Но как перешагнуть через внутренний барьер, я не понимаю пока. Игнат мажет по мне взглядом и нарушает тишину: – Это затишье мне совсем не нравится, – бросает он и снова сосредотачивается на дороге. – Что ты имеешь в виду? – с трудом вытягиваю себя из тумана в голове. – Все слишком тихо. После потери данных и всех событий вокруг твоей аварии я ожидал новых ударов. Но ничего. – Он бросает короткий взгляд на меня. – Это либо хороший знак, либо мы пропускаем что-то важное. Я почти уверен, что второе. Ибо в знаки не верю от слова совсем. Я молчу, пытаясь осмыслить его слова. Но получается, мягко говоря, не очень. Не способен я сегодня к глубокому анализу ситуации. Игнат, видя мое молчание, продолжает: – Ты должен проверить всех людей вокруг себя. Включая тех, кому доверяешь. Самый близкий круг. Такое дерьмо часто начинается изнутри. Люди, которых ты считаешь своими, могут быть частью игры, которая ведется против тебя. – Ты думаешь, кто-то из моих людей? – говорю я, скрипя зубами. – Это невозможно. – Невозможное случается чаще, чем ты думаешь. – Игнат говорит спокойно, но в его голосе звучит сталь. – Доверие – это хорошо. Но проверка никогда не помешает. Я это все понимаю в глубине души, но так не хочется разочаровываться в людях. – Семью проверять не будем, – резко перебиваю я, глядя на него с вызовом. – Лучше сдохнуть, чем усомниться в братьях. Игнат с улыбкой кивает, его лицо остается спокойным, но я замечаю, как он оценивает мои слова. – Понял. Семья – святое. Но всех остальных? – Он делает паузу, затем продолжает. – Их я беру в разработку. – Делай, что нужно, – отвечаю я. – Если кто-то из них причастен, я хочу знать первым. Откидываюсь на спинку кресла, тяжело выдыхая. Его слова раздражают, но я не могу их игнорировать. Игнат не тот человек, который говорит лишнее. Благотворительный вечер в самом разгаре. Настроение болтается где-то около нуля, приходится применять допинг, чтобы не начать убивать всех вокруг. Я сижу в коляске, хотя уже могу ходить. Врач говорит, что нужно больше двигаться, но я пока предпочитаю держаться этой видимой немощности. Она работает, как щит от моих врагов. Пока мы их не идентифицируем, придется изображать несчастного калеку. Но, с другой стороны, удобно, всегда есть под задницей сидушка. Бокал виски в руке помогает отгородиться от шума и чужих разговоров. Здесь слишком много людей, слишком много лиц, которые я не хочу видеть. Я вообще ничего не хочу. Эта апатия сжирает меня изнутри. Справиться не получается. – Баха, ну хватит пить, – слышу голос Рады за спиной. Она наклоняется ближе, ее пальцы ложатся мне на плечо. – Уже не первый же бокал. Я отмахиваюсь, не поворачиваясь к ней. – Отстань, – бросаю резко. – Мне виднее, сколько пить. – Но… – Ты хотела, чтобы я пришел? – рычу недовольно. – Вот я здесь. Что еще тебе не нравится? Она замолкает, но ее напряженный взгляд я чувствую даже сквозь шум зала. Не хочу разбираться с ее настроением. Не сейчас. Зейн подходит ближе и чокается своим бокалом. – Ты все еще не в духе, – констатирует он и отпивает пару глотков. – Может, стоит попробовать расслабиться? В конце концов, не такая уж это и каторга. – Легко говорить, – отвечаю я с кривой усмешкой. – У тебя-то все под контролем. – Обижаешь, – довольно скалится брат. Мы переходим на обычные разговоры о делах, о том, кто пришел на вечер, кого стоит избегать. Я говорю, но мысли витают где-то далеко. Вдруг что-то меняется в атмосфере. Зал будто замирает на мгновение. Зейн бросает быстрый взгляд через мое плечо и тут же возвращает его ко мне. – Что? – спрашиваю я, но он только качает головой. И тогда я сам поворачиваю голову. Она появляется в зале, словно тень, которая вдруг стала ярче всех. Девушка с тонкими чертами лица, гладкими движениями и осанкой, от которой невозможно отвести взгляд. Ее глаза блуждают по залу, пронизывая толпу, будто она ищет кого-то. Я забываю слова на середине фразы. В груди разливается странное чувство – не тревога, но что-то теплое, давно забытое. Словно впервые за долгое время я смог вдохнуть полной грудью. Зейн замечает мое состояние и поворачивается вслед за моим взглядом. – Кто это? – выдыхаю я, не отрывая глаз от нее. Брат чуть морщится, прищуривает глаза. – Не знаю. Раньше ее здесь не видел. Надо спросить у девочек. – Я должен познакомиться, – говорю неожиданно для самого себя. Бокал виски остается на столе, колеса кресла тихо скрипят, пока я направляюсь к ней. Весь мир перестает существовать. Мои глаза встречают ее. Они глубокие, нечитаемые, но в них есть что-то, что заставляет мое сердце пропустить удар. В этом взгляде смешиваются настороженность и странное притяжение, которое невозможно объяснить. Я не могу отвести взгляд, словно меня тянет к этой девушке невидимая сила. Это не просто интерес – это нечто большее, как глоток свежего воздуха после долгого удушья. – Привет. – Мой голос предательски проседает, а во рту образовывается безжизненная пустыня. – Мы знакомы? – Изящная бровь насмешливо приподнимается, а губы растягиваются в коварной улыбке. Я не знаю, что ответить. Вижу ее впервые в жизни, но чувствую, что мы знакомы очень давно. Охренеть какой диссонанс.