Глава 52

Ирина

Неуверенная улыбка блуждает на моих губах, а внутри всё ещё неспокойно. Я сдалась? Или ещё повоюем? Какой в этом смысл? Павел лишил меня оружия. Мне нечем защищаться от него. Да и негатива больше не осталось. Я пустая… странно и как-то неуютно.

Монотонно провожу по его волосам ладонью и смотрю в одну точку на стене. Дыхание предательски рвётся, выдавая волнение, и никак не получается выровнять. Измученное сердце то и дело подпрыгивает в груди. Прикрываю глаза и анализирую все ощущения, впускаю их в себя и пытаюсь принять.

Кожу приятно покалывает, а по венам течёт непривычно вязкая кровь. Ищу отклик в душе на нашу ситуацию. Сейчас понимаю, что давно простила Пашу. Не сегодня, много лет назад. Просто приняла его выбор, его решение. Смирилась, но отпустить не смогла. Он так и остался очень важным для меня. Единственным и любимым.

Сложно в это поверить. Но то чувство, которое я так малодушно пыталась оттолкнуть, никуда не исчезло. Оно спряталось в самый потаённый уголок моей души и терпеливо ждало своего часа. Я практически не замечала его в повседневной жизни, но оно всегда сидело в сердце надоедливой занозой и помогало оставаться живой.

— Ириш, — его тихий шёпот как будто гладит, ласкает.

Смотрю Павлу в глаза. Касаюсь его небритой щеки пальцами. Осторожно обвожу скулы, нос, едва сдерживая слёзы. Столько лет я делала это только в своих фантазиях и даже не мечтала прикоснуться по-настоящему. Спускаюсь к губам, они дёргаются в усталой улыбке, а у меня внутри случается маленький фейерверк.

— Родная…

И миллиарды крошечных импульсов расползаются по коже.

— Шестнадцать лет прошло… Это так много. Целая жизнь, — констатирую я и сокрушённо качаю головой. — Ты же понимаешь, что это никуда не уйдёт? Наше прошлое всегда будет между нами.

Не знаю, для чего говорю это и что хочу услышать. Мне просто необходимо выплеснуть свои сомнения, чтобы не осталось ничего больше. Скинуть эту ношу с плеч, с души.

— Я не хочу, чтобы оно уходило, — Паша берёт мои руки в свои и поочерёдно целует озябшие пальцы. — Это был хороший урок нам обоим. Сейчас нужно просто научиться жить с этим опытом.

Легко сказать. Просто бы научиться жить.

— Боюсь, у меня не получится, — виновато улыбаюсь, утопая в своих сомнениях с головой.

— Ведьмочка, дай нам шанс, — его голос звучит мягко. Бальзамом льётся на внутренние раны. — Впусти меня в свою жизнь.

— Я боюсь, — признаюсь честно и закусываю до боли губу. — Этот страх гораздо сильнее меня.

— Ничего. Я тебе помогу, — Павел спокоен и уверен. Целует моё запястье и тянет за руку на себя. — Иди ко мне.

Я не сопротивляюсь. Словно мягкая глина, послушно перетекаю к нему на колени и утопаю в спасительных объятиях, как в коконе, защищающем от всего на свете. Удобно устраиваюсь у него на груди и слушаю, как гулко бьётся его сердце, постепенно успокаиваясь.

Обнажённый по пояс и такой горячий, а меня знобит, я никак не могу согреться. Прижимаюсь теснее, утыкаясь носом в его шею. Жадно дышу его ароматом и никак не надышусь. Голова кружится от близости.

— Люблю тебя… — с надрывом шепчет Павел, едва ощутимо касаясь губами макушки. — С той самой первой встречи.

— Да? — поднимаю голову и лукаво смотрю на него. — Может, тогда скажешь, во что я была одета?

— Легко, — озорная улыбка появляется на его губах. — Пыльная юбка до пола и маленький сухой листик в волосах. Ты тогда выбралась в окно второго этажа и сбежала от родителей.

На душе становится теплее, невольно вспоминая тот день. Роковой для меня и очень знаковый. В тот день меня решили выдать замуж. В тот день я встретила Павла…

— Да… тогда ещё казалось, у меня есть выбор.

— А я лишил тебя его, — горячие губы врезаются в висок, а руки стискивают сильнее. — Прости, но я не жалею. Ты лучшее, что случилось в моей жизни.

— Ты не виноват, — отстранясь, беру его лицо в ладони. — Я сама всё сделала. Это было моё решение и мой выбор… — продолжая смотреть в глаза, уверенно заканчиваю мысль. — Я тоже не жалею.

— Сильная моя девочка, — обнимает крепче и трётся носом о мою скулу. — Выбери теперь меня.

— Всегда, когда я выбираю тебя, ты исчезаешь…

— Такого больше не случится, — упирается лбом в мой лоб и вынуждает смотреть на него. — Слышишь? Я никуда не исчезну. Ни за что.

Робко киваю, потому что верю. Опять. Я, наверное, сумасшедшая, но я ему верю.

— Поцелуй меня, — его горячее дыхание обжигает губы. — Как тогда, в лесу…

Наш первый поцелуй… С привкусом мороженного и первой любви…

— Тогда ты меня поцеловал, — смеюсь я, прекрасно помня тот момент и свои эмоции.

— Правильно, — Паша дразнит. — Теперь твоя очередь.

Прикрываю глаза и невесомо касаюсь его губ своими. Трусь об них и нежно целую по очереди то верхнюю, то нижнюю. Пробую на вкус, растворяясь в своих ощущениях. Павел не мешает мне и почти не отвечает. Прохожусь языком от уголка к уголку и слышу, как учащается его дыхание. Смелею, чуть углубляю поцелуй.

Секунда, две, три… Выдержка Павла с треском разлетается, и он с глухим рыком перехватывает инициативу, превращая наш невинный поцелуй в апокалипсис.

Жадные, ненасытные губы терзают мои, а напористый язык хозяйничает во рту. Все мысли вылетают из головы, остаются только инстинкты. Волна кипятка прокатывает по позвоночнику, приводя в тонус все мышцы и наполняя тяжестью низ живота.

— Ведьма моя, как же я соскучился, — шепчет Паша и вгрызается мне в шею, чтобы в следующую секунду заласкать это место языком. Рефлекторно откидываю голову, открывая ему доступ и кусаю губы в нетерпении.

— Па-а-аша, — жалобно выстанываю, прося сама не знаю чего.

Его ладони пробираются под водолазку, скользят по обнажённой спине, исследуя моё тело. Паника, как лавина, накатывает внезапно, отрезвляет. Меня подбрасывает от страха, за мгновение стирая всё, что было.

— Нет. Не надо, — часто дышу и упираюсь в его грудь ладонями. — Отпусти, пожалуйста.

— Хорошо, — Павел отстраняется, но не выпускает меня из объятий. — Всё. Я не буду.

— Прости, я не могу, — судорожно всхлипываю и утыкаюсь ему в шею. Это просто реакция. Надо её пережить. Надо научиться справляться. Это рефлекс, выработанный годами. По щелчку от него не избавиться.

— Ты боишься? — заглядывает мне в глаза, пристально наблюдая. — Ты боишься меня или близости?

— Ты ничего не знаешь о моих страхах, — истерично пытаюсь высвободиться из его рук, но он не отпускает.

— Не уходи, — шепчет в ухо. — Расскажи мне.

— Зачем?

— Я хочу всё о тебе знать. Даже самые незначительные мелочи, — качает в своих руках, как маленькую, уткнувшись мне в волосы.

Постепенно успокаиваюсь. Мне становится легче дышать, и мысли проясняются. Это просто паническая атака. Просто неприятные спецэффекты из прошлого.

— Ириш, — Павел губами касается виска. — Я не сделаю ничего против твоей воли и желания. Только не закрывайся от меня, — просит нежно и аккуратно. — Позволь просто касаться, просто быть с тобой рядом.

Не спорю и обнимаю его в ответ. Я на всё согласна, лишь бы сейчас он был рядом. Паша нужен мне как воздух. Без него, мне кажется, я и дышать теперь больше не смогу. Просто немножко непросто у нас всё.

— Я хочу есть… — шепчу, целуя Павла в шею, поднимаю голову и смотрю на него.

— Ты бледная. Когда ела в последний раз? — рассматривает меня, прищурившись.

— Не помню, — пожимаю плечами. — Вчера, наверное…

Он поднимается и помогает мне встать на ноги. Не отпускает руку, словно я могу сбежать, и тянет за собой на кухню.

— Пойдём поищем запасы у Мирного, — добродушно посмеивается. — Я что-нибудь для тебя приготовлю.

— Ты умеешь? — удивлённо улыбаюсь.

— Вот и проверим, — подмигивает мне.

Мирон оказался очень запасливым. Мы нашли у него много всего интересного, в том числе овощи и мясо. Павел быстро придумал, что приготовить, а меня сослал в «зрительный зал».

Наблюдать за тем, как готовит Паша, одно удовольствие. Много удовольствия. Моего личного. Сижу, глотаю голодные слюнки от разносящихся по кухне запахов и, закусив губу, любуюсь, как от каждого движения его мышцы красиво перекатываются под кожей. Так хочется прикоснуться к нему.

— Ира, имей совесть, — усмехается Павел, поворачиваясь и одаривая меня хитрой улыбкой.

— Ты о чём? — невинно хлопаю ресницами.

— Я ведь не железный, — наклоняется и целует в губы. — Могу одеться.

— Имей совесть, — передразниваю его и тихо смеюсь.

— Ведьма, — предупреждающе рычит он.

Протягивает руку через стол и сминает мою нижнюю губу большим пальцем. Замираю, немного напрягаясь, но не отстраняюсь. Сталкиваемся взглядами, дыхание учащается. Чуть смелею, оставляя на подушечке его пальца влажный поцелуй, коснувшись кончиком языка. Глаза Паши тут же заволакивает чернотой, зрачок почти полностью поглощает радужку.

— Что-то горит… — выдыхаю, принюхиваясь.

— Чего? — непонимающе встряхивает головой. — Мясо, блядь! — срывается Павел к плите. — Ну вот, Ведьма и есть!

— Да-да, — смеюсь я. — Хорошо, когда есть на кого свалить.