Глава 72

Ира

Я не слышала, как он пришел. Долго не могла уснуть и в какой-то момент просто провалилась в темноту без сновидений. Организм словно выключился от перенапряжения и никак не мог зарядиться.

Сейчас же чувствую мощное тело за спиной, каждой клеточной. Павел крепко прижимает меня к своей груди, полностью повторяя мою позу. Рука по-хозяйски лежит на талии, а губы утыкаются в основание шеи, с каждым выдохом заставляя мурашки разбегаться по коже.

Открываю глаза и, глядя в окно, позволяю себе несколько секунд понежиться в его объятиях. Пропитаться ими до краев. Паша… Горячий и такой любимый, что хочется волком выть от отчаяния, но я не позволяю себе дрогнуть. Решение принято, и оно единственно верное в нашей ситуации.

Осторожно выпутываюсь из кольца сильных рук и ухожу в ванную. Долго привожу себя в порядок, словно даю крошечный шанс передумать. Пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь, ищу соломинки, но не нахожу. Пусто и холодно.

Стараясь не разбудить Павла, достаю чемодан и аккуратно складываю в него вещи. Нет, я не собираюсь молча уходить. Бегать и прятаться. Мы обязательно поговорим, просто хотелось бы закончить сборы до его пробуждения, чтобы не появлялось соблазна передумать. Вот и все. Вещей у меня оказалось очень не много. Закрываю чемодан и отвожу его к двери.

Убираю с пола вещи, что Паша раскидал вчера, пока раздевался. Рубашку подношу к лицу и вдыхаю. Она пахнет им и только им. Легкая усмешка трогает мои губы, а вчерашняя ситуация больше не вызывает эмоций. Отпустила ее, не дав ревности ни единого шанса. Я уверена, что не изменял он мне, хоть и неприятно это все.

Сжимая белоснежную ткань в руках и отхожу к окну. Мне нравится этот пейзаж. Можно часами залипать. Снежный лес. Хмурое небо. Контрастно, очень красиво и так четко попадает в мое состояние сейчас. Прижимаю рубашку к груди, а лбом упираюсь в прохладное стекло.

Еще раз взвешиваю и анализирую все аргументы, но все равно не нахожу другого выхода для себя. Это не разочарование, не обманутые надежды. У меня не было иллюзий относительно Павла. Это моя вина, что все у нас так вышло и только моя слабость. Я не справилась…

— Родная … ? — хриплый голос раздается так неожиданно, что я невольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

Паша такой сонный и уютный, трет глаза и смотрит на меня недоуменно. Внутри все обрывается от его растерянности, от всполохов боли в глазах, но я должна справиться. В конце концов лучше обрубить сразу, чем резать по кускам и мучиться.

— Ир? — подскакивает на ноги и идет ко мне. — Ты что задумала?

Инстинктивно пячусь, пока не упираюсь спиной в стену.

— Я ухожу, Паш, — заставляю себя смотреть в глаза, чтобы не оставалось сомнений в серьезности моих слов.

— В смысле? Куда?

— Не куда, а от тебя, — отвечаю тихо и отвожу взгляд, не выдержав его болезненной уязвимости. Чувствую себя предателем, напавшим со спины. Но это же не так. Я наоборот пытаюсь быть максимально искренней.

— Ведьма моя, остановись, пожалуйста, — его голос подрагивает и хрипнет еще сильнее, выдавая волнение. — Из-за вчерашнего? Ир, там такой дебильный форс-мажор получился. Тупая случайность…

— Паш, не надо… — перебиваю его.

Поджимаю губы и качаю головой, не желая слушать. Мне неинтересно, где он был и что делал. Это все уже совсем неважно. Мне все равно. Решение принято и ничего его не изменит.

— Дай мне объяснить, Ир! — он зло выдергивает свою рубашку из моих рук и откидывает в сторону. — Не было ничего, понимаешь?! Ни с кем! Я бы не поступил так с тобой. Никогда, Ир! — его заметно встряхивает.

— Успокойся, — по инерции кладу ладони на его грудь, усмиряя разбушевавшегося зверя. — Я знаю, что ты ни за что не опустился бы до измены.

Его взгляд немного смягчается, но сердце все равно слишком часто лупит мне в ладонь.

— Прости за те слова, брошенные сгоряча, — рефлекторно поглаживаю его горячую кожу. — Во мне кипела обида и я хотела тебя задеть. Но мое решение не изменится.

— Какое нахрен решение, Ведьма?! — рычит Павел и раздраженно бьет ладонью в стену рядом с моим лицом. — Это тупая шутка пацанов, которая обернулась непредвиденным трешем! Но ты же не хочешь выслушать… — он закрывает глаза, делая глубокий вдох, а выдыхает нервно и рвано, с хрипами и вибрациями в груди. — Ир, Ирка, пожалуйста, давай обсудим.

Вздрагиваю и отворачиваюсь, зная, что он никогда не причинит мне зла. Но его близость слишком желанна. Крепость, что я стремительно возводила, рушится на глазах и осыпается к его ногам. Нельзя этого допустить.

— Паш, не надо, — шепчу я, вынуждая смотреть на меня. — Вчерашняя ситуация стала последней крупинкой на весах и просто показала, насколько мы разные.

— Я не понимаю, объясни мне, — он устало упирается лбом в мой лоб и прикрывает глаза.

Меня сносит волной нежности, которую почти невозможно контролировать.

— Услышь меня правильно, — беру его лицо в свои ладони и заглядываю в глаза. — Я не ставлю тебе никаких ультиматумов, и даже не прошу измениться. Не надо, пожалуйста, ничего делать для меня и ради меня, — нервно сглатываю, с трудом подбирая правильные слова. — Ты идеальный. Во всем. Я люблю тебя таким, какой ты есть. Просто мы разные. Мы хотим разного. Так бывает. Никто не виноват, — глажу его щеки большими пальцами. — Давай остановимся здесь. В этой самой точке. Пока мы не начали ненавидеть друг друга.

— Родная моя, что ты несешь? — хрипит Паша и прожигает меня насквозь тяжелым взглядом.

Не получается мягко. Никак. Отстраняюсь и отхожу на комфортное расстояние.

— Нельзя усидеть на двух стульях! — пытаюсь донести более жестче. — Ты не можешь быть Палачом и иметь семью одновременно. Ты же сам все это прекрасно понимаешь. Или там начнешь лажать, не дай бог с тобой что-то случится. Я себе этого никогда не прощу, — качаю головой, нервно кусая губы. — Или нас опять кинешь под каток мести своих врагов. Мы — твое слабое место. А я не позволю! Хватит! — устало выдыхаю и упрямо продолжаю. — Это нечестный обмен. У меня двое детей! Собой рискуй как хочешь, это твоя жизнь, но ими рисковать я тебе не дам.

— Ир, да ты чего? — пытается подойти, но я жестом останавливаю.

— Все хорошо. Правда. Это не истерика, а обдуманное решение, — уверяю его, а в большей степени себя. — Мы просто поторопились. Я не могу так. Я не готова. Я не хочу.

— Чего ты не хочешь, Ир?! — от бессилия снова заводится он, наверное, в глубине души уже понимая, что ни на что не влияет и эту ситуацию не контролирует. — Со мной быть?

— Жить с тобой как на вулкане. Вздрагивать от вибрации телефона и подсознательно ждать, что тебя не станет. Я не могу. Я слабая и трусливая, мое сердце не выдерживает нагрузки. Мне плохо с тобой, — сама от себя не ожидала, но по щекам текут непрошенные слезы. Стираю их тыльной стороной ладони и судорожно пытаюсь вернуть спокойствие, иначе Павел с легкостью сломит мое сопротивление.

— Твою… — тяжело сглатывает мою последнюю фразу. — Родная, — ловит он за запястье и тянет на себя, — иди ко мне.

— Нет, Паш, — упираюсь в его грудь, чтобы вырваться. — Секс — это конечно прекрасно, только он ничего не меняет.

— Где я сейчас говорил про секс, Ир? Я обнять тебя хочу. Просто обнять! Нельзя?

Я лишь качаю головой, а его взгляд темнеет, тяжелеет, как свинцовые тучи, затянувшие небо и обещающие сильный снегопад. Паша выдыхает и отпускает меня.

— Объясни, что мне надо сделать, чтобы тебе было хорошо, — тихо просит он.

— Ничего. Ты не виноват, — обреченно улыбаюсь, мой ресурс стремительно уходит в минус. — Это я сдалась. Просто отпусти меня. Я хочу побыть одна, мне нужно время. Мне нужна я.

Я искренна с ним. Ничего не скрываю и не набиваю цену. Я просто хочу, чтобы всем было хорошо. Пусть не сразу, но в итоге все обязательно должно получиться.

— А как же я? Мы? — Павел криво усмехается и складывает руки на груди.

— Ты справишься… — пытаюсь улыбнуться, но получается слишком уныло. — У меня еще есть квартира?

— Конечно. Она твоя, но Асада в ней нет, — он опасно прищуривается.

— А где он? — вопросительно вздергиваю бровь, хотя где-то на подсознательном уровне уже знаю ответ.

— Его вообще больше нет, — тихо и зловеще, аж волоски на загривке шевелятся.

Усмехаюсь. Конечно. Палач решает все вопросы жестко и бескомпромиссно. Колючие мурашки беспорядочно распределяются по спине. Об этой стороне его жизни я предпочитаю ничего не знать. Это его выбор.

— Только не говори, что жалеешь его? — ухмылка Ворона становится жесткой, а в глазах появляется хищный блеск. Словно я пытаюсь оспорить его права.

Но нет, мужские разборки не мое дело. Да, я не желала смерти Асаду. Все же, каким бы ничтожеством он ни был, я благодарна ему за то, что свои условия сделки он выполнил. Сына помог вытянуть и вырастить. А то, что я не смогла стать ему женой по-настоящему… пусть останется на моей совести.

— Жалею, — мягко усмехаюсь я, глядя в глаза. — Но не его, а тебя. Сколько же крови на твоих руках…

— Много, родная… — он сокрушенно качает головой и инстинктивно смотрит на свои ладони. — Но этого уже не изменить.

— Да… Я все понимаю. И не упрекаю ни в чем, — и сейчас во мне нет негатива. — Ты — это ты. Со всеми достоинствами и недостатками.

Я реально все понимаю, но не могу принять. Просто нет во мне ресурса на такую жизнь.

— Ты как будто прощаешься, — хмурится Ворон и сжимает кулаки так, что на предплечьях надуваются толстые канаты вен.

— Дай мне пару дней решить вопрос с жильем. И я заберу детей.

— Даже так, — хмыкает он. Его эмоции штормит от отчаяния до открытой злости и обратно, но я держусь. Нельзя поддаться, дальше будет сложнее.

— Да, Паш, — киваю в знак подтверждения, — так. Детям…

— Детям? — едва заметно усмехается, не дав мне договорить. Может и к лучшему.

— Неужели ты думаешь, я оставлю с тобой девочку-подростка?

— Ир, ты с ума сошла?! — скидывает руки и роняет их вдоль тела.

— Что ты сразу все в горизонтальную плоскость переводишь? — закатываю глаза. — Она девочка, ей нужна рядом женщина.

— И ты готова на это? — с сомнением хмыкает Павел.

— Паш, я уже приняла эту девочку как свою дочь. Разве я смогу от нее отказаться? — собираю с пола вещи и складываю аккуратно на кровать. — Будете видеться в свободное время. Так всем будет лучше, и твоя жизнь не изменится.

— То есть ты все за всех решила? — уточняет он и снова приближается. Снова врывается в мое личное пространство. Его слишком много, а меня мало. Я теряюсь, но вовремя беру эмоции под контроль.

— Нет, Паш, я решила за себя, — с надеждой смотрю на него, должен же он меня понять. — Мне так будет спокойнее. Я выбираю себя. Понимаешь? Себя!

Ни слова не говоря, сгребает меня в охапку и крепко прижимает к груди.

— Я тебя не отпущу, слышишь? — хрипло шепчет на ухо, дезориентируя меня в пространстве. И я почти сдаюсь. Почти готова передумать и отступить. Но нельзя!

— Я что опять в клетке? Из одной в другую? — судорожно всхлипываю и пытаюсь вырваться. — Тебе не кажется, что это слишком жестоко?!

Его руки стискивают сильнее. Одна ладонь проходит по спине, чуть сжимает шею, зарывается пальцами в волосах на затылке и оттягивает голову, заставляя смотреть ему в глаза.

— Тебе нужно время, — цедит Павел сквозь зубы, едва касаясь моих губ своими. — Я понял. Хорошо. Пусть будет так!

Врезается жестким поцелуем и почти сразу отстраняется. Сама обнимаю себя, чтобы сохранить тепло его рук. Отходит к комоду. Что-то ищет и возвращается ко мне.

— Вот, держи. Хотел подарить на Новый год, не вышло, — протягивает мне конверт. — Дата свободная. Поезжай, отдохни одна.

— А дети? — голос неожиданно хрипнет.

Достаю билеты и буклет на какой-то курорт. Красиво все. Море. Отдельный домик почти на берегу. Завораживает. Но… я не уверена, что хочу. Я никогда нигде не была. Тем более одна.

— Они уже не маленькие, мы справимся, — Павел внимательно следит за моей реакцией и ждет ответ. А я не знаю, что сказать. Сложно вот так просто взять и согласиться. Даже скорее страшно. Но я же большая девочка и хочу свободы!

— Мне надо подумать.

Убираю билеты обратно в конверт, а конверт в сумку. Решу позже, что со всем этим делать. А пока… Снимаю кольцо и звучно кладу на комод.

— Не смей снимать кольцо! — рявкает на меня Паша. — Я запрещаю!

Не реагирую, лишь накрываю тонкий ободок ладонью, мысленно прощаясь.

— Так будет лучше, — голос предательски дрожит. — Прости, Паш, я не выйду за тебя.

— Выйдешь! — он мгновенно оказывается рядом, хватает меня за плечи и встряхивает, как тряпичную куклу. — Когда ты вернешься, мы начнем все с начала.

— Если я вернусь… — поправляю его аккуратно.

— Нет, Ира, — жестко качает головой, едва сдерживая внутренних демонов. — Не «если», а «когда»! Я подожду, — пальцы стискивают меня сильнее, но голос звучит мягче. — Родная, не пори горячку. Поезжай на море. Отдохни, расслабься и ни о чем не думай.

— Не держи меня и не контролируй, — прошу я, ища в его глазах понимание. — Не надо за мной следить, я прошу тебя. Дай мне свободу.

— Хорошо. Я обещаю, — Паша отпускает меня и примирительно поднимает руки.

— Спасибо. Дуне я сама позвоню попозже, а Егору объяснишь сам?

— Конечно, — нежно обнимает меня и целует в висок, словно мы только что не расстались. — Я буду ждать тебя, слышишь? — шепчет горячо, разрывая едва живое сердце в клочья. — Сколько потребуется. Возвращайся ко мне.

Мне кажется, все идет не по плану. Вместо прощания, мы отсрочиваем неизбежное. Но, по-другому не получается. Он не отпускает меня. Может спустя время остынет и получится договориться. Тяжело, но надо уходить, пока не передумала. Решительно отстраняюсь.

— Хочешь, я сам тебя отвезу?

— Нет, не надо, — качаю головой и отхожу подальше. — Закажи такси.

Послушно выполняет и одевается. Я стою у окна и жду. Пять минут, десять, пятнадцать. Ожидание тянется бесконечно, а воздух между нами и не думает разряжается. Все слишком остро и больно.

Машина останавливается у ворот.

— Пора, — говорю тихо, и сама не верю, что вот-вот все закончится.

Паша больше не спорит, берет чемодан и открывает мне дверь. Не смирился, но мужественно держится. Я чувствую все его эмоции, меня топит в этом адском коктейле, дышать тяжело и сердце болезненно сжимается в груди, но я не останавливаюсь.

Спускаемся, дети еще спят. Нехорошо так с ними, но по-другому никак. Слишком тяжело. Невыносимо. Я позвоню и все им объясню. Когда переварю, когда буду готова к диалогу.

Павел помогает мне надеть куртку, чуть дольше задерживая руки на плечах. Сильнее сжимает и врезается губами в макушку. «Люблю», — шепчет зло и открывает дверь. Подает руку и помогает спуститься по ступенькам.

Перед такси многолюдно. Парни и девушки жмутся к забору. Кто они? Чего хотят? Оборачиваюсь на Павла. Стиснув зубы, кидает на них грозный взгляд и идет к багажнику, чтобы убрать чемодан.

— Кто это? Жена? — чей-то шепот долетает до меня.

— Куда она? — перебивает его другой.

— А как ее зовут? — добавляется третий.

— Жена ворона, значит ворона? — нервный смешок проходит по толпе, а я невольно усмехаюсь.

Оборачиваюсь. Окидываю их взглядом. Смешные такие, виноватые. Интересно, что натворили?

— Ворон и ворона разные птицы, — говорю им. — Мужем и женой они никогда не будут.

Ловлю на себе тяжелый взгляд Павла и прячусь в салоне такси от греха подальше.