Глава 1

Глава 1

Если бы Валентине Сергеевне Солод довелось встретиться с деятельными борцами за равноправие мужчин и женщин, она бы не сдержалась — устроила бы им основательную взбучку. В красках объяснила бы, куда им следует направиться и что делать со своим равенством.

Нет, Валентина не была ленивой или недалёкой. Не могла пожаловаться и на внешность. Но твёрдо верила: главная задача женщины — поддерживать уют домашнего очага. В глубине души она оставалась настоящей леди — нежной, воздушной, хрупкой.

Увы, в суровом современном мире ей приходилось скрывать свою истинную сущность под толстой бронёй «современной женщины», которая обязана уметь: избу построить (то есть самостоятельно заработать на ипотеку), коня остановить (то есть поставить на место обнаглевшего мужчину), дерево посадить (с этим, впрочем, было проще всего).

К почтительным тридцати шести годам Валентина откровенно устала быть сильной и независимой. К глубочайшему сожалению, ей так и не удалось встретить настоящего мужчину. Вместо них попадались: любители горячительных напитков, лентяи, «два в одном» (самый неприятный вариант), бабники.

К тридцати годам она окончательно разочаровалась в противоположном поле, а к нынешнему моменту и вовсе поставила крест на личной жизни.

Можно было бы сказать, что она с головой ушла в работу — и это отчасти правда. Однако и здесь её преследовали неудачи. С трудоустройством Валентине не везло так же катастрофически, как и с мужчинами.

Всё начиналось многообещающе. После университета Валентина устроилась в банк. Три года усердной работы принесли плоды: её повысили до начальника отдела. Счастье казалось безграничным.

В тот же период разгорелся бурный роман с коллегой. Валентине казалось, что дело стремительно движется к свадьбе. Но отношения оборвались так же внезапно, как и рухнула её карьера: возлюбленный ушёл к другой; должность отдали родственнице высшего руководства — с условием, что Валентина продолжит выполнять обязанности начальника отдела, но без официального статуса и соответствующей зарплаты.

Солод не стала идти на компромиссы. Она написала заявление об увольнении по собственному желанию, уверенная, что в другом банке её уже ждут. Но ожидания не оправдались.

Полгода усердных поисков и бесчисленных собеседований не дали результата. Банковская сфера оказалась беспощадной: Валентине не предлагали даже должность кассира — «нет опыта», — звучал неизменный ответ.

Валентина не была глупой — лишь наивной. В тот период она всё ещё верила в сказки и добро, упорно пытаясь найти своё место в банковской сфере. Но в конце концов перегорела и оставила эту затею.

Новая работа нашлась быстро — менее престижная и совсем нелюбимая. Удовольствия она не приносила.

Личная жизнь, словно махнув на прощание, тоже не спешила налаживаться.

Не сдаваясь, Валентина записалась на курсы маникюра. Она с удовольствием делала маникюр себе и близким, постоянно совершенствовалась, изучала блоги, пробовала новые техники. Однако работать с посторонними людьми панически боялась — опасалась причинить боль или сделать некачественно. Так родилась фобия, перечеркнувшая надежды на новый профессиональный путь.

Затем были бухгалтерские курсы. Но без опыта работы её никуда не брали.

Подруга посоветовала пойти на курсы бариста. Валентина загорелась идеей — она всегда любила кофе. Однако первое занятие (проходившее на каком‑то заводе) обернулось разочарованием: восемь чашек кофе за раз — столько она никогда не пила. Наставник остался доволен результатом, но Валентина пожалела о своём рвении.

На уроке по взбиванию молока для латте и капучино её ждал успех — всё получилось с первого раза. А вот с рисованием не заладилось: сколько бы она ни тренировалась, результатом ни разу не осталась довольна.

После череды метаний Валентина вновь сменила работу — стала продавцом‑консультантом в магазине косметики. Удивительно, но эта работа пришлась ей по душе.

Хотя поначалу она была полным профаном: сама пользовалась лишь брасматиком, тенями для век и губной помадой (последней — уже лет пять не пользовалась). От брасматика у неё пекли и слезились глаза, так что вспоминала о нём только по праздникам, а тени — по настроению.

В первый рабочий день её охватила маленькая истерика. Читая названия продукции на витринах, она внутренне дрожала: «Мне в жизни не выучить эти названия и не разобраться, для чего они нужны! Хайлайтер… Почему нельзя было придумать простое русское слово? Зачем это выкручивание языка при произношении? И зачем он нужен? А когда наносить? Куда? Сколько? Какой кисточкой?»

«А консилер?! Чем лучше консилер? И чем он, собственно, отличается от тонального крема?» — эти вопросы крутились в голове Вали, пока она вчитывалась в незнакомые названия косметических средств. «Дальше ещё интереснее… Бронзер. Бронзу, что ли, в него добавляют?»

Два вечера подряд она погружалась в изучение неизведанного мира визажного искусства. Оказалось, что интернет хранит массу увлекательных роликов — благодаря им Валентина постигла премудрости макияжа. Она даже начала экспериментировать, закупив огромное количество косметики. Первая зарплата почти целиком ушла на новые средства — но Валя не жалела о потраченных деньгах.

Особенно её впечатлили кремы: от второго подбородка, антицеллюлитные, от межбровных морщин, против тёмных пятен под глазами.

Сначала она отнеслась к ним скептически, но после разговоров с клиентками и изучения отзывов решилась на покупку. Результат превзошёл ожидания — средства действительно работали!

В первые месяцы работы Валентина была на хорошем счету у начальства. Отличалась ответственностью, всегда была готова выйти на подмену и получала премии и поощрительные выплаты.

Она ходила на работу с таким воодушевлением, что готова была улыбаться всему миру. Доброжелательность и мягкость притягивали клиентов и поставщиков — они отвечали тем же. Склочные покупательницы встречались редко, а если и появлялись, Валя предпочитала с ними соглашаться: пусть те потешат своё самолюбие, а ей несложно подыграть.

Однако идиллия длилась недолго. Спустя полгода всё изменилось: премии исчезли, появились новые, порой абсурдные правила (вводились только устно, без дополнительных соглашений) и ввели систему штрафов.

Прочитав памятку об обязанностях и штрафах, Валя опешила. Последний месяц она всерьёз обдумывала увольнение, но останавливало нежелание снова менять устоявшийся порядок жизни.

В то же время она часто с тоской вспоминала работу начальником кредитного отдела в банке. Ей не хватало драйва и эмоций, хотелось вернуться в банковскую сферу — но рисковать она больше не решалась. «Лучше хреновая стабильность сейчас, чем неизвестность в будущем…» — думала она.

Утро Валентины начиналось в шесть часов и включало: контрастный душ, кофе, лёгкий завтрак (если было настроение), идеальный макияж и выбор наряда.

Гардероб не блистал брендовыми вещами — в основном это были доступные китайские реплики. Валя старалась выбирать лучшее из возможного. В обуви она избегала каблуков, несмотря на невысокий рост — никогда их не любила.

На сборы уходило больше часа. Этого времени хватало не только на подготовку, но и на чтение новостей, проверку прогноза погоды на десять дней вперёд или выбор любовного романа или продолжение чтения текущего.

В выборе литературы она была придирчивее, чем в одежде. В последние годы предпочитала фантастику — меньше любви, больше приключений. С удовольствием перечитывала классику. Впрочем, по будням она редко читала по утрам — предпочитала собираться под рок‑музыку. Если оставались свободные минуты, любила посидеть на диване со своей кошкой.

С домашним животным Валентине не повезло. Кошку подкинул соседский мальчик, который подобрал её в холодную зиму. Обогрел и обласкал. Потом сводил в ветеринарную клинику для стерилизации (назвал Муркой). Покупал корм и наполнитель на карманные деньги.

Но мать мальчика так и не смогла ужиться с животным. Вскоре стало понятно, почему прежние хозяева выбросили кошку. Она не была ласковой. Не проявляла открытой агрессии, но была собственницей и истеричкой. Шипела и царапалась, не подпуская никого к хозяину. Однажды даже укусила мальчика, прокусив ноготь.

Антон — добродушный соседский паренёк — прощал своей кошке все капризы и выходки. Он ходил с исцарапанными руками и ногами, но продолжал её защищать и баловать.

Однако его мать не смогла смириться с привередливостью Мурки: кошка отказывалась от любой еды, кроме специального кошачьего корма. Также она не умела жевать сухой корм и имела скверную привычку лазить по столам — могла уснуть прямо посреди обеденного или прыгнуть на него во время семейной трапезы.

Терпение матери иссякло через четыре месяца. Она в ультимативной форме потребовала, чтобы сын нашёл кошке новый дом. Антон, будучи неглупым парнем, не стал спорить, но и не торопился выполнять требование — всё надеялся, что мама передумает.

Валентина сама предложила забрать кошку после очередной беседы с соседкой. Поначалу она сомневалась, что Мурка действительно настолько «чудовищное создание». Но уже в первую неделю убедилась: прежние хозяева явно преуменьшали масштаб «чудощности» питомицы.

Валя решила действовать строго и бескомпромиссно. За месяц отучила кошку лазить по столам. Но столкнулась с трудностями в вопросах питания: Мурка начала привередничать даже с кошачьим кормом — отказывалась есть одно и то же три дня подряд, требуя разнообразия.

В конце концов терпение Валентины лопнуло. Она посадила кошку на строгую диету — стала кормить её той же едой, что ела сама. Принцип был прост: «Не ест? Значит, не голодная!»

Сначала Мурка воротила нос от миски день‑полтора, но потом набрасывалась даже на обычный кусок хлеба. Процесс перевоспитания шёл медленно, однако Валентина твёрдо решила не давать слабину.

Это утро не отличалось от многих других. Валентина проснулась задолго до будильника — едва начал заниматься рассвет. Открыв окно для проветривания, она улыбнулась, услышав пение ранних птиц. Взгляд скользнул по веткам деревьев, украшенным маленькими сочно‑зелёными листочками.

На заднем дворе уже зацветала абрикос, а в палисадниках вовсю радовали глаз жёлтые нарциссы и фиалки. Были и другие ранние цветы, названия которых Валя не знала. Зато она радовалась, что некоторые из них разрастаются словно сорняки.

«Только начало апреля, а у меня уже такая красота! — подумала она. — Всё же здорово жить в частном секторе!»

Душа Валентины жаждала чего‑то лёгкого и нового. За зиму надоело носить штаны, тёмные свитера, ботинки и кроссовки. Погода позволяла достать из шкафа платья и туфли на небольшом каблуке.

Выбор пал на платье‑рубашку цвета мокко. Когда консультант в магазине предложил её примерить, Валя отнеслась к идее скептически — таких оттенков в её гардеробе ещё не было. Обычно она предпочитала: зелёный, серый или чёрный. Изредка — белый или бежевый.

Но после примерки сомнения исчезли: фасон, цвет и длина подошли идеально. Валентина купила платье, хотя до сих пор не решалась его надеть. «Что ж, пора», — подумала она.

Лёгкий макияж, идеальная укладка, бежевые колготки… Валентина покрутилась перед зеркалом и улыбнулась — отражение радовало глаз. Но какой в этом толк? Она уже забыла, когда в последний раз целовалась — не говоря уж о сексе. Организм требовал близости, однако достойного кандидата на роль любовника в округе не находилось.

Мужчины обращали на неё внимание — в транспорте, на улицах, на работе. Валентина была миловидна, но все эти мужчины казались ей «не теми». А те, кто поначалу завоёвывал её интерес, оказывались женатыми — либо она не вызывала у них ответного интереса. Такая вот дилемма.

Прежде чем выйти, Валентина выгнала свою «пушистую дьяволицу» на улицу — пусть погоняет соседских котов (хотя вопрос, кто кого гоняет, оставался открытым: Мурка оказалась знатной трусихой).

Затем, привычно достав мобильный из сумочки, надиктовала сообщение в семейный чат — ежедневный ритуал. Отчиталась о сне и погоде, пожелала всем удачного дня.

Выйдя на главную улицу, Валентина повернула направо и протяжно вздохнула. На автобусной остановке уже толпились неизменные бабульки.«Не сидится же им дома…— подумала она. —И надеяться на сидячее место не стоит. Хоть бы нормально встать, чтобы меньше людей ко мне прижималось».

Сорок минут поездки прошли как обычно: медленно, шумно и в какофонии малоприятных запахов.

Выйти на нужной остановке — отдельный подвиг. Одни старики упорно лезут в автобус, другие — неспешно, словно величественные цари и царицы, — выходят. В этой давке нужно успеть просочиться между двумя потоками, особенно когда половина пассажиров тащит с собой «кравчучки».

Выпрыгнув из автобуса, словно пробка из бутылки, Валентина едва не налетела на тучного мужчину. Выдохнула и процедила сквозь зубы ругательства.«Изо дня в день одно и то же… Когда же этим бабулькам надоест таскаться по рынкам и магазинам? Чего им дома не сидится? Пирожки бы жарили или пельмени лепили внукам… Но нет — покупают полуфабрикаты».

Она понимала, что, возможно, ещё есть люди, которые с удовольствием готовят домашние блюда. Но в последние годы Валя таких не встречала. Зато ежедневно наблюдала, как очередная бабулька покупает пакет жареных пирожков или кило-два пельменей и вареников.

Сама Валентина с удовольствием занималась готовкой. Особенно ей удавались мясные блюда и оладьи. С блинами, к сожалению, дружба не сложилась — как и со сдобой и тортами. Пироги получались более‑менее, и это радовало.

Впрочем, Валя не унывала из‑за неудач в кондитерском деле: к сладкому она была равнодушна с детства. Ей больше нравились солёные, острые или кислые блюда.

Теперь предстояло пробежать вниз по проспекту к отделению банка — разменять крупные купюры на мелкие. Потом купить горький чёрный шоколад и отправиться на работу.

А там — заварить нелюбимый растворимый кофе, включить радио и открыть смену на компьютере. На всё про всё — чуть меньше получаса: Валентина давно приучила себя приезжать раньше положенного времени.