Глава 2

Апрель радовал тёплой погодой и ярким солнцем — именно благодаря этим двум факторам настроение Константина держалось на подъёме. Ещё больше его воодушевляла мысль о приближающемся отпуске: лето, море, доступные девушки…

«М‑мм, ляпота!» — мысленно приговаривал он.

Да, впереди ещё два месяца упорной работы — «пахать как папа Карло». Но это уже не имело значения. Радовало и то, что в этот раз он возьмёт с собой сына. Пусть парень как следует отдохнёт — не столько от учёбы и секций, сколько от бесконечных нравоучений матери.

Елизавета в последнее время совершенно перестала чувствовать границы в воспитании. Её излюбленная фраза — «Я стараюсь ради хорошего будущего нашего ребёнка» — уже вызывала у Константина нервный тик. Своими «стараниями» она лишь отталкивала сына.

Мальчик всё чаще ночевал у отца — «никудышнего», по мнению бывшей супруги. Это лишь усиливало её тихую злость.

«Кажется, скоро она меня искренне возненавидит, — размышлял Константин. — А ведь ещё год назад активно уговаривала сойтись вновь».

Но дважды в одно болото его не затянуть. С трудом выбравшись из трясины под названием «брак», он не собирался возвращаться.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, не зря союз двух людей носит такое название. Бракованными такие отношения и получаются зачастую».

Холостяцкая жизнь имела свои плюсы: нервы целее, деньги остаются при себе, а не уходят в семейный бюджет, из которого супруга тратила их на «ненужную ерунду».

Особенно его возмущали её попытки менять внешность с помощью косметологии и медицины — не для этого он работает как проклятый!

Константин выбросил окурок в урну — для этого пришлось оторваться от нагретой двери автомобиля. Кто‑то из мужчин бросил ему вслед шутку, но он лишь отмахнулся, не прислушиваясь.

Затем зашёл в кафе напротив и купил стакан крепкого кофе. Здесь напиток был сносным — в отличие от других районов города. В центре с поиском хорошего кофе проще, а тут приходилось довольствоваться тем, что есть.

Он не планировал задерживаться, ведь работа сама себя не сделает. Телефон то и дело оповещал о входящих сообщениях. Несколько звонков Константин всё же принял — их нельзя было игнорировать.

Однако короткие беседы с приятелями бодрили и отвлекали от проблем, которых всегда хватало. Будучи сам себе начальником, он мог позволить себе такие паузы. Но злоупотреблять ими не стоило: бизнес начал приносить серьёзную прибыль лишь три года назад.

Тот момент, когда дело сдвинулось с мёртвой точки и появилась настоящая прибыль, запомнился Константину навсегда. Тогда он осознал: хочет не просто стабильного заработка, а развития и умножения капитала.

Он работал на износ. Не щадил ни себя, ни сотрудников (даже если они были родственниками или друзьями). Трудился без отдыха, с минимальным сном. Часто ездил в командировки. Мог сутками «висеть» на телефоне.

Прогресс был налицо, но Константин жаждал большего — больших оборотов, прибыли и перспектив.

М‑да, дожил: кофе и сигареты на завтрак. Так недолго и до язвы. После развода на нормальное питание времени катастрофически не хватало. Впрочем, в последние годы брака его рацион тоже был скудным — всё из‑за вечных диет жены.

Сейчас, когда сын сбегал к нему от деспотической опеки матери, они порой баловали себя вкусной, но вредной едой. Правда, чаще мальчик ужинал в одиночестве — темп жизни диктовал свои правила. И всё же нынешний ритм Константину нравился куда больше прежнего.

Он сожалел о многом, хотел бы многое изменить. Но время не отмотаешь назад, да и самому себе затрещин уже не отвесишь. Радовало одно: за ум он взялся после тридцати, а не после пятидесяти. Наверное, если бы дед был жив, он бы в юности не пошёл по наклонной…

Из раздумий его вывел тихий свист Леонида. Константин оторвал взгляд от стаканчика в руках и поднял голову. Приятели приглушённо, но бурно обсуждали девушку, проходившую мимо.

Константин усмехнулся. Мужики в любом возрасте — мужики. Он тоже посмотрел на незнакомку.

Фигура аппетитная: высокая полная грудь, тонкая талия и покатые бёдра.

Он бы и сам свистнул ей вслед, будь ему лет на десять меньше.

Затем его взгляд переместился на лицо. Девушка оказалась миловидной, явно не юной — лет тридцать, не меньше. Привлекали внимание её большие глаза, брови вразлёт, идеально прямой нос и ярко накрашенные губы.

Акцент был сделан грамотно.

Но вдруг усмешка исчезла с его лица. Что‑то в этой девушке показалось ему знакомым. Он всмотрелся пристальнее: родинка на правой щеке, ещё одна — на лбу. И ещё две родинки на шее слева.

Эти отметины он помнил так же хорошо, как и улыбку их обладательницы.

«Совпадение?» — мелькнула мысль.

Варианты проносились в голове. Во-первых, он мог обознаться. Во-вторых, за двадцать лет девушка могла измениться до неузнаваемости. А ещё не стоит забывать, что она могла так и остаться в той самой деревне, никуда не переезжая.

Константин снова усмехнулся. Дыра…

А ведь когда‑то он с удовольствием ездил с дедом в ту самую «дыру» — лишь бы увидеть кареглазую девчонку.

«Как давно это было…» — подумал Константин.

Он познакомился с ней ещё мальчишкой. Сколько ему тогда было — тринадцать? Или меньше? Уже не вспомнить. Но сама встреча ярко всплыла в памяти, словно кадр из старого фильма.

Родители настояли на поездке в какую‑то деревню. Дед каждое лето уезжал туда и возвращался довольным, словно загорелый павлин. Старшая сестра Катька всю дорогу ныла: без неё подружки будут ездить на море и глазеть на самых красивых парней.

Костя молча листал журнал — чем ещё заняться в дороге? Дед предвкушал рыбалку и прополку огорода. Мать мечтала понежиться на солнце. Отец, судя по выражению лица, с удовольствием сбежал бы на необитаемый остров.

Дорога оказалась ужасной. Катька — ещё ужаснее. А место, куда они приехали, выглядело настоящей дырой: тихие улочки, лай собак, бабульки на каждой лавочке, пара местных алкашей, коты, вальяжно разлёгшиеся повсюду.

Вылезать из машины не хотелось, но пришлось. Тут же какой‑то кот принялся тереться о ноги Кости.

«Фу, дворовая мерзость!» — подумал он и оглянулся, проверяя, нет ли свидетелей тому, как он пнет блохастого.

Увы, дед бдительно следил за ним, глядя с явным осуждением.

«Ладно, трись дальше, комок шерсти», — мысленно смирился Костя. Два дня можно перетерпеть. Тем более речка есть… Хотя сначала надо проверить, не болото ли это.

Звонкий девичий смех прорвал его угрюмые мысли, словно звон колокольчиков. Костя огляделся и заметил источник звука: девчонка в белом платье в цветочек выбежала из двора на противоположной стороне улицы. Практически соседка — их разделяли всего два дома.

Её облик запомнился в деталях: два хвоста на голове, длинные светло‑русые волосы, в которых красиво играло солнце, лучезарная улыбка, когда она помахала рукой.

В первое мгновение Костя подумал, что она машет ему. Но тут же мимо проехал на велосипеде щуплый парень, улыбающийся, как довольный дворовой кот. Настроение Кости мгновенно рухнуло.

Дальше было знакомство с домом и двором, которые показались ему жуткими. Он сбежал, чтобы найти того самого щуплого велосипедиста. Володька оказался общительным и добродушным. Без задней мысли он рассказал о всех местных сверстниках и даже согласился познакомить Костю со своей обожаемой одноклассницей. Володька мечтал в будущем заполучить её, но Костя лишь усмехнулся: «Наивный. Такая красавица не снизойдёт до такого лошка…

— Кость, телефон трезвонит уже второй раз, — голос Леонида вырвал его из воспоминаний.

Константин нехотя поднял взгляд на приятеля, постепенно возвращаясь в реальность. Мелодия звонка заставила его скривиться.

— Этот звонок не важен, — с ленивой усмешкой протянул он, отхлебнув остывший кофе.

Подняв глаза, он снова заметил ту самую кареглазую девушку — она шла в обратную сторону. Улыбка притаилась в уголках его губ. Он словно загипнотизированный следил за её приближением. «Она или не она? Чёрт, подойти, что ли, и спросить?»

Но он решил не давать повода для насмешек. Залпом допив кофе, выбросил стаканчик в урну.

— Ладно. Мне пора. Свидимся ещё, — сказал он, пожимая руки приятелям.

Не обращая внимания на их шутки («Костян! Машину забыл!»), он бросился вслед за девушкой.

«Чёрт, а бёдрами виляет она шикарно. Давно я не наслаждался таким зрелищем», — подумал он.

На последних секундах «зелёного» сигнала светофора Константин перебежал дорогу и притормозил.

Константин в удивлении приподнял брови. Семь шагов — и он остановился перед невзрачной лестницей, ведущей в цокольный этаж.

Вокруг царила странная атмосфера: справа — похоронное агентство, прямо — парикмахерская, слева — магазин косметики.

Если агентство сразу можно отмести — у него отдельный вход, то между двумя остальными надо подумать, куда заглянуть первым.

Сначала зайти в магазин за косметикой и краской для волос, потом провести несколько часов в парикмахерской, наводя красоту, а затем — прямиком в агентство… Чтобы лечь в гроб красивым. Тьфу!

Место выглядело отталкивающе. Обшарпанная лестница, дверь, будто со свалки. Но любопытство пересилило. Чего только ради него не сделаешь…

Спустившись, Константин заглянул в парикмахерскую. Едва сдержался, чтобы не выругаться и не перекреститься: за стойкой администратора сидела женщина с зелёными ресницами, фиолетово‑розовыми волосами и кривозубой улыбкой. На вид ей было под сорок (если не больше), а комплекция напоминала свиноматку. Особенно поражал её стиль — явно молодёжный, совершенно не подходящий к возрасту и внешности.

Из глубины помещения появилась ещё одна сотрудница — внешне более приятная, но явно неухоженная. И это работники индустрии красоты? Им прямая дорога в Кунсткамеру.

Их навязчивые улыбки казались угрожающими — будто они готовы были его съесть. С трудом выдавив из себя улыбку, он поспешил ретироваться. Лишь бы ночью не приснились эти „красотки“. От них и трусами не отобьёшься!

Выдохнув, Константин с опаской посмотрел на соседнюю дверь. А вдруг это игра воображения? Может, ему показалось, что кареглазка спустилась в этот подвал?

Но он тут же одёрнул себя. Он же не малолетний пацан, чтобы чего‑то бояться». Шаг. Выдох. Рука потянулась к дверной ручке…

В этот момент чёртов телефон зазвонил, нарушив напряжённую тишину. Абонента нельзя было проигнорировать.

— Да, — ответил Константин немного раздражённо. Выдохнул, прикрыл дверь и вышел на улицу — связь в цокольном этаже была не лучше, чем внешний вид сотрудниц парикмахерской.

— Бать, я могу свалить к тебе на все выходные? — без предисловий спросил сын.

— С х… Хм… Сын, ты ведь только два дня назад уехал к маме, — удивился Константин.

— У меня больше нет сил. Как ты её так долго терпел? — с обидой в голосе произнёс Денис.

— Ша! Следи за языком. Она твоя мать, и ты должен её уважать и любить. И слушаться, конечно же, — строго ответил Константин.

— Буду. Если ты тоже присоединишься к её новой диете. Брокколи и прочая невкусная растительность уже заполонили весь холодильник. Вчера на ужин я жевал эту траву. Голодный, как бродячий пёс. Хочу мяса! Я не козёл, чтобы питаться только травой, — возмущённо закончил Денис.

Константин вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Мысленно «обласкал» бывшую супругу. Её очередная «гениальная» идея грозила обернуться проблемами для всех. Вспомнился случай, когда она накормила сына грецкими орехами, несмотря на его явную неприязнь к ним. Итог — анафилактический шок. «Ребёнок ведь инстинктивно чувствовал, что у него аллергия», — подумал Константин с досадой.

— Я поговорю с Лизой, — устало пообещал Константин сыну.

— А толку? Ладно, я готов потерпеть ещё несколько дней, но взамен ты мне подкинь десятку на нормальный хавчик.

— Не жирно? Вот закончишь класс нормально, тогда и поговорим о денежном презенте. А пока довольствуйся карманными деньгами. Или проси у матери. Всё, я занят.

— Па!

— Нет. Шуруй на урок. Не зли меня, — добавил стали в голос и первым нажал «отбой».

Константин постоял, бездумно глядя на проезжающие машины, затем обернулся к ступенькам. Чёрт, спускаться в это подземелье совсем не хочется. Странно было видеть магазин косметики в подвале — здесь явно не то освещение. Бывшая супруга всегда наводила марафет возле окна…

Но тянуть дальше не имело смысла. Пора было проверить, не плод ли это его воображения, и со спокойной душой вернуться к привычной жизни. Не стоит забывать: кареглазка, не опустилась бы до такого уровня. Она буквально сияла каждое мгновение. Её лучезарная улыбка часто снилась ему по ночам. Он, как придурок, рвался в ту глушь только ради того, чтобы провести выходные в её компании. И неважно, что она так и не поняла: она нравилась ему не как друг. Всё изменилось с появлением Серёги Миронова…

Легко сбежав по ступенькам, Константин дёрнул на себя дверь и переступил порог. Взгляд сразу упал вправо — там стояла она.

Её черты врезались в память: профессиональная улыбка, едва заметная ямочка на правой щеке, родинка чётко посередине. Карие глаза, излучающие усталость, но всё ещё хранящие тепло.

Она была маленькой и хрупкой, словно героиня старой сказки, вернувшаяся повзрослевшей. Волосы уже не такие длинные…

— Здравствуйте. Что‑нибудь подсказать вам? — заговорила она первой.

От звука её голоса у Константина едва не сорвало крышу. Он уже и забыл, как млел от него. Сглотнув, он выдавил из себя улыбку — надеялся, что это выглядит как улыбка, а не как голодный оскал. Он соскучился по таким настоящим эмоциям, по этой натуральной женственности. Жаль, что до этого момента не осознавал, как сильно тосковал по кареглазке.

— Доброе. Я… осмотрюсь, — отозвался он, стараясь говорить как можно равнодушнее.

— Конечно. Спрашивайте, если что‑то заинтересует, — ответила она и уткнулась в экран ноутбука. Что у неё там такого интересного? Или это чтобы не смущать его?.

Он огляделся. Что здесь купить? Не уходить же с пустыми руками…

Для бывшей жены? Обойдётся. После развода она ни разу не сделала ему подарка, зато постоянно что‑то выпрашивала — в основном деньги.

Для матери? Она обидится, если подарить ей крем против морщин. Парфюм? Слишком индивидуально, он не знал её предпочтений.

Его внимание привлёк стеллаж с мужской продукцией. Присмотревшись, он обернулся к кареглазке:

— Я готов.

Она улыбалась.

«Ты мне настоящую улыбку подари, а не этот полуфабрикат», — мысленно взмолился Константин.

— Мне нужен подарок для отца, — выпалил он первое, что пришло в голову.

«Прости, батя».

— Что‑то конкретное? Или выберем? — уточнила она, подходя к нужному стеллажу.

Чёрт, жаль, что их разделяют эти стеклянные витрины. Хочется оказаться рядом с ней как можно ближе.

— Нет. Всю линейку на второй полке сверху. И красивый подарочный пакет к ней.

— Хороший выбор, — сдержанно похвалила она.

Константин засмотрелся на её плавные движения. Она напоминала изящную бабочку в маленькой колбе — не билась о стенки, желая вырваться на свободу, а с достоинством принимала уготовленную ей участь.

Она пробила товар в программе, полностью сконцентрировавшись на деле. Аккуратно сложила покупки в пакет — и всё это с неизменной улыбкой, которую ему отчаянно хотелось стереть с её лица иным способом.

Константин не мог оторвать взгляд от её губ, подчёркнутых яркой, но не вульгарной, а притягательной помадой. Он успел детально рассмотреть её лицо. Веснушек почти не осталось (а когда‑то они ему нравились, хотя её саму неимоверно раздражали). Косметика нанесена минимально. Кожа ухоженная, утончённая, с едва заметными возрастными морщинками — только если пристально вглядываться.

Она совсем не выглядела на свой возраст. Всего на год младше него — а кажется совсем девчонкой.

— Всё? Или ещё что‑то выбрали? — наконец подняла она на него взгляд.

— Да. Подберите, пожалуйста, подростку всё нужное — на свой вкус, — кивнул он.

Она смутилась под его пристальным взглядом — румянец окрасил щёки. Он словно намеренно смутил её, заставив засуетиться. Константин понимал, что не стоит так жадно разглядывать её, но ничего не мог с собой поделать — или, вернее, не хотел.

Она как кусок любимого пирога, который вручили в честь праздника впервые за долгое время. Хочется схватить и съесть.

Её лёгкость в движениях исчезла. Она быстро, хоть и несколько дёргано, подобрала товары, но не забыла уточнить его мнение. Вкус у неё был отменный — подростку точно понравится.

Кого бы ещё „обрадовать“ внеплановым подарком?

— Мне бы ещё парфюм подобрать, — произнёс наконец, заметив нужный товар.

— Мужской?

— Да. Что‑то свежее. Не резкое.

— Выбираем из оригиналов или реплик?

— Оригиналов, конечно.

И вот она вышла к нему! Прошла мимо, смущённо стрельнув глазками и обдав шлейфом цветочного парфюма.

М‑мм, вкусно…

Его взгляд невольно скользнул вниз: идеальная спина, талия, которую легко обхватить обеими руками и бёдра — просто «вау!».

«Так, Гладких, хватит пялиться! Ты её впервые за столько лет увидел, а мысли уже не о том. Будто вернулся в пубертатный период».

И всё же он не мог перестать любоваться этой женщиной — той самой, что и двадцать лет назад заставляла его сердце биться чаще.

Он последовал за ней, спрятав руки в карманы брюк — чтобы не поддаться искушению обнять её за талию. Несмотря на понимание, что следует держаться с ней как с обычным продавцом, он встал непозволительно близко.

Глубокий вдох — цветочный аромат с лёгкой цитрусовой ноткой. Он невинно улыбнулся, будто ничего особенного не происходит. Но зачем скрывать, что она ему нравится?

Её проблема, что не узнала его. А он не станет облегчать ей задачу. Насладится её смущением в полной мере. Он действительно получал удовольствие от её румянца и растерянности. Давно он не встречал таких скромных женщин. Уже и не верил, что они существуют.

А он теперь — куда более наглый. Готов взять её «нахрапом». Главное, чтобы она не оказалась замужем. Хотя, если её брак столь же «бракованный», как его собственный, он готов «вызволить» её из этих оков — чтобы привязать к себе, но, конечно, не брачными узами… Возможно.

Она взяла пробник и предложила Константину понюхать аромат. Он отрицательно мотнул головой:

— На ваш выбор, пожалуйста, — пояснил он, одарив её премилой улыбкой.

К его удивлению и тайному удовольствию, она действительно серьёзно отнеслась к задаче. Понюхала несколько вариантов, бросая на него задумчивые взгляды, и остановилась на предпоследнем.

— Мне кажется, этот аромат вам подойдёт, — сказала она, протягивая пробник.

Константин вновь отказался:

— Пусть будет сюрпризом.

Он даже не взглянул на флакон и упаковку — всё его внимание было приковано к кареглазке.

Дьявол! Какая же она…

Сумма, которую она с некоторой неуверенностью озвучила, оказалась смехотворной — хотя для этого магазина, вероятно, чек был вполне приличным. Один поход в салон красоты бывшей супруги обходится дороже. Молча оплатил покупку, забрал пакеты.

И что теперь? Он словно прирос к месту. Пора было уходить, но в голове не было ни одной здравой мысли. Пригласить её на свидание?

— Благодарю, — через силу выдавил он, мысленно дав себе «знатного пенделя», и направился к выходу.

— Хорошего вам дня! — донеслось ему вслед.

Он остановился, обернулся. Она сияла смущённой, но искренней улыбкой.

— И вам, — ответил он улыбкой и шагнул вперёд — прямо на встречу с «розововолосой свиноматкой».

От неожиданности Константин вздрогнул. Если бы пространство позволяло, он обошёл бы это существо по широкой дуге. Та же обнажила редкие пожелтевшие зубы в приторной улыбке и томно хлопнула зелёными ресницами.

Дьявол! По приезду домой нужно будет умыться святой водой. Чур его, чур!

Он ринулся к ступенькам, позабыв даже о гипнотизирующей красоте кареглазки.

— Валюш, сегодня в «Суши‑шеф» акция на «Филадельфию». Ты с нами? — проворковало существо, заставляя Константина затормозить на второй ступеньке.

«Валюша! Валя. Валентина! Да, чёрт возьми, это она! Я не обознался! Это не плод воображения! И точно не совпадение!» — мысли вихрем пронеслись в его голове.

Сомнений почти не оставалось.

Константин стремительно взбежал по лестнице, добрался до машины и бросил пакеты на заднее сиденье. Затем поспешил вниз по проспекту.

Первый попавшийся флористический магазин встретил его улыбающимся черноволосым «колобком». Сегодня утро толстых людей? Или это намёк свыше, что если он и дальше будет хомячить фастфуд по вечерам, то скоро пополнит их ряды?

Осмотревшись, он обратился к флористу:

— Здравствуйте. Мне нужен букет из тридцати семи роз. Белых, желательно.

Хотя какая она к чёрту девушка? Ей лет за сорок! А вот его Валентинку легко можно принять за молоденькую и чересчур аппетитную…

Флорист просияла ещё ярче, явно пытаясь флиртовать, пока собирала букет.

«Боже, упаси от такой красоты! Моё сердце и все остальные органы совсем недавно пленила другая представительница вашего пола. У вас не было ни единого шанса заинтересовать меня даже на одноразовый секс. Я всегда был слишком привередлив», — думал Константин, сохраняя внешнее спокойствие.

— У вас есть небольшая открытка? — спросил Константин, пытаясь скрыться от назойливого внимания флориста.

— Да. Выбирайте, — томно кивнула та в сторону стеллажа.

Гладких выбрал самую нейтральную открытку. Подойдя к стойке, без разрешения взял ручку и написал свой номер телефона, добавив: «Позвони мне или напиши. Проигнорируешь — завтра заявлюсь с самого утра!»

«Детская выходка, — подумал он. — Но ничего умнее в голову не пришло». Подписался полным именем. Вдруг всё же вспомнит? Тогда шансы, что она ему напишет, возрастут.

Обратно Константин шёл неспешно, с гордым видом неся букет. Он даже подмигивал проходящим женщинам. Пусть завидуют такой красоте — и это он сейчас не только о букете.

Войдя в магазин, он ощутил детский восторг.

Как отреагирует Валентина на подарок?

Но триумфа не случилось: пожилая клиентка громко и настойчиво высказывала претензии его кареглазке.

Константин не стал вмешиваться, хотя очень хотелось. Он привалился плечом к свободной стене, аккуратно прижав к ней букет. Когда Валентина мельком взглянула на него, он ответил открытой улыбкой и подмигнул. Её брови удивлённо взметнулись, но внимание тут же вернулось к недовольной клиентке.

Это ж надо быть такой противной! Какой‑то крем за двести рублей для неё слишком дорог! Ему с трудом удалось подавить желание оплатить покупку этой женщине. Он готов помогать пожилым, но не таким противным. Видно же, что деньги у неё есть.

Наконец клиентка расплатилась, поворчала и направилась к выходу. Проходя мимо Константина, она остановилась и бросила гневный, презрительный взгляд:

— Работать нужно, а не шуры‑муры крутить! — рявкнула она, словно генерал на плацу.

Константин скривился и демонстративно прочистил правое ухо мизинцем:

— Завидуйте молча, бабуля, — с притворной любезностью отозвался он.

— Хам!

— Знаю.

— Хорошего вам дня! — торопливо пролепетала Валентина вслед уходящей женщине.

Та лишь скривилась, бросила уничижительный взгляд и молча вышла. Не заслужила она такого пожелания, зараза.

Дождавшись, когда недовольная клиентка скроется из виду, Константин лениво отошёл от стены и приблизился к расстроенной Валентине. Он положил букет на стойку, опёрся на неё локтями, легко взял её руку и нежно провёл подушечкой большого пальца по тонкому запястью. Всё это время он не отрывал взгляда от её глаз. Чёрт, её эмоции — это самый настоящий кайф.

— Пойдём на свидание, — неожиданно для себя выпалил он.

Она хлопнула ресницами, осторожно высвободила руку, отступила и отрицательно мотнула головой:

— Извините, мне это неинтересно, — произнесла она севшим голосом.

Смутилась?

Класс!

— Ещё как интересно! — нахально заявил Константин, выпрямляясь во весь рост. — Завтра идём на свидание! А сегодня обязательно позвони мне. — Он кивнул на букет. — И шли всех… не самых приятных клиентов — я разрешаю. Удачного дня.

С этими словами он удалился, насвистывая задорный мотивчик.