Глава 6

Валентина с трудом доработала до конца смены. Впервые за два года работы здесь улыбку приходилось натягивать. Получалось, наверное, плохо, потому что некоторые из постоянных клиенток поглядывали на неё подозрительно. Хорошо хоть с расспросами не лезли. Всё время приходилось сдерживать себя, чтобы не наплевать на всё и не уйти с гордо поднятой головой домой. Пусть сами работают в своём подвале, раз такие умные! Но здравый смысл не давал поддаться злости и обиде. Она выдержит эти две недели. В конце концов, не так уж и много у неё будет смен. Перетерпит как-нибудь.

Вот только никакое самовнушение не помогло поднять настроение. Обидно было до слёз. Ничего же преступного она не сделала!

Закрыла смену на ноутбуке в положенное время по трудовому договору. Убирать помещение не стала: это в её обязанности не входит. Решила быть принципиальной, а у самой кошки на душе заскребли: не привыкла она оставлять пол немытым. Совестно. Почему-то другие о совести не задумываются, когда плюют в душу.

Дурной характер. Нужно быть жёсче. Люди не заслуживают на доброту. От неё они наглеют и борзеют.

Вновь начала закипать. Когда же это закончится-то, а?

На улице её ждал Гладких. Увидев её, шагнул навстречу, наградив умопомрачительной улыбкой. Валя с удовольствием на минуту спряталась в его объятиях. Уткнулась носом в грудь и зажмурилась. На душе стало чуточку спокойнее.

– Поехали? – промолвил он, целуя в макушку. Не хотелось двигаться. Все силы забрал этот непозволительно длинный день. Вернее, вторая его половина.

Она вяло кивнула, нехотя отстраняясь от него. Задрав голову, посмотрела в его глаза.

– Как Денис? – спросила, почувствовав как волна стыда затапливает её сознание: она погрузилась в свои негативные эмоции, что напрочь забыла обо всём на свете.

– Нормально. Обещают завтра его уже выписать. Мои родители отчихвостили меня в хвост и гриву. Ну хоть похвалили за решение забрать к себе Дениса насовсем. Мама оккупировала мою квартиру: навести порядок и сделать заготовки для нормальной еды. Завтра с утра будем перевозить вещи. Как-то так, – ведя её за руку к машине, развёрнуто ответил Константин.

– А твоя бывшая жена как? – осторожно поинтересовалась Валя.

– Обиделась на всех. В этом есть плюс: не будет трепать нервы сыну в эти дни. Пока успокоится, пройдёт минимум неделя. Этого времени Денису хватит, чтобы полностью восстановиться. Жаль, что тренировки пропустит.

– Будем считать, что у него незапланированные каникулы, – попыталась подбодрить она его.

– К тебе? Или ко мне? Познакомишься с моими, – поиграл он бровями.

– Нет! Ко мне, – взволнованно выпалила Валя на одном дыхании.

Костя хмыкнул, поддевать больше не стал.

Валя села, слегка повернувшись к водителю, откинула голову назад и остановила своё внимание на его лице. Лёгкая улыбка помимо воли притаилась в уголках губ. Приятно вот так сидеть и смотреть на мужчину и понимать, что он твой. Как-то чересчур быстро всё между ними завертелось. Практически без боя она сдалась. Но, почему-то, не чувствовала себя проигравшей из-за этого. Наоборот его присутствие заряжает её уверенностью, что всё будет хорошо.

Возможно, она просто устала быть одной. Или же, что вероятнее всего, именно такой мужчина ей нужен рядом: уверенный, наглый, с замашками командира, внимательный и даже в какой-то степени нежный. Им не нужно время для знакомства. Нет переживаний, что он может разочароваться в ней, ведь, по факту, она же за прожитые годы не сильно-то и изменилась – повзрослела только. Он тоже повзрослел и возмужал. Просто нужно время, чтобы притереться друг к другу. И надеяться, что у них всё получится. Ей очень хочется, чтобы получилось. Нет, всё же не потому что устала от одиночества, тогда бы она давно могла согласиться на ухаживания любого другого мужчины. А из-за более глубокой причины – это что-то на подсознательном уровне: “Хочу именно его, и на этом точка”.

Ужин прошёл в умиротворённой обстановке. Дома. Как семейная пара. Идти куда-то никому из них не захотелось. Не то настроение. А вот провести вечер, сидя в обнимку на диване и глядя какой-то фильм – это идеальный вариант для морально измученного человека.

– Не хочу завтра идти на работу, – тихо призналась Валя. Ей комфортно было сидеть у него под боком, обняв одной рукой его поперёк туловища и закинув свои ноги на его. Она бы с удовольствием вообще залезла к нему на колени как маленькая девочка, но это уж совсем наглость.

– Не ходи. Давай купим тебе больничный. После просто пойдёшь и заберёшь свои расчётные, – предложил Костя, гладя её по спине.

– И кто работать будет вместо меня? – заглянув ему в лицо, задала очевидный вопрос.

– Тебя это волновать не должно. Не стоит переживать о тех, кто к тебе относится не по-человечески.

– Но я же не за начальство переживаю, а за сменщицу!

– А она о тебе переживает так? И вообще, никто не имеет права заставить работать её без выходных. Если у неё есть голова на плечах, у них на поводу не пойдёт. Ты можешь вкратце рассказать ей о своей ситуации, но не сильно откровенничай. Вдруг, она всё же на их стороне.

Валя задумалась. Опустив голову, неосознанно стала водить пальчиком на его груди.

– Она тоже подумывает об увольнении, если честно. Не довольна условиями, да и зарплату ей обещали больше. Позвоню ей. – Этими словами она встала с дивана, взглядом ища свой гаджет.

Костя усмехнулся. Поймал её за руку и притянул к себе. Усадив на колени, поцеловал.

– Вот теперь можешь идти, – спустя несколько минут, разрешил он.

– Вот теперь мне никуда не хочется идти, – передразнила она его. – Поцелуй ещё, – зарываясь пятернёй в его волосы, полуприказным тоном попросила.

***

– Ты уверен, что можешь сейчас уехать из города? Не беспокоишься за Дениса? – в десятый раз переспросила Валентина у своего мужчины, сидя на пассажирском сидении его машины.

Гладких бросил на неё снисходительный взгляд и утвердительно кивнул:

– Всё отлично. У сына сейчас самая лучшая нянька в мире – любящая бабушка, поэтому мне предпочтительней пока не мешаться у неё под ногами. Не дай Бог, возьмётся ещё за моё перевоспитание. Я столько есть в день не могу физически. Да и не желаю выслушивать о всех её незамужних знакомых, которые с удовольствием осчастливят меня своим вхождением в мою жизнь. Вот если бы ты согласилась с нею познакомиться, мне бы не пришлось позорно сбегать из собственного дома в очередной раз.

Валя действительно ответила категорическим отказом на его предложение уже познакомиться с его родителями. Ну о каком знакомстве может идти речь, если их отношениям нет и недели?

Она‑то с Денисом познакомилась, едва не теряя сознания от переживаний. Хорошо, что парень встретил её довольно доброжелательной улыбкой, иначе бы она вообще запаниковала не на шутку. Не готова она оказалась к таким радикальным переменам в своей тихой личной жизни. Столько лет был штиль, что новые эмоции и события захлестнули её подобно шторму. Но она справилась — не без помощи Константина и его сына, — но справилась же! И даже смогла практически в непринуждённой обстановке пообщаться с Денисом.

Он ей понравился: практически копия своего сына в подростковом возрасте. Только улыбка другая и оттенок глаз. Прощались на позитивной ноте. Правда, Валентина предварительно попросила паренька пока никому не рассказывать о ней. Волнительно, да.

Несмотря на то что она глубоко убеждена: хочет построить с Костей серьёзные и долгоиграющие отношения, — к дополнительным переменам в жизни она пока не готова. Хватит с неё ещё и перемен в профессиональном плане.

Переговорив со своей сменщицей ещё в тот нескончаемый и трудный для неё день, Валентина всё‑таки согласилась на больничный. Гладких без проблем всё организовал. Сменщица тоже написала заявление на увольнение, заявив, что ни с кем другим работать не хочет. Так что начальству был тройной подарок.

Да, кто‑то может сказать, что они поступили подло, но их допекли — по‑другому и не скажешь.

Следующий день Валя провела в одиночестве, если не считать того, что утром состоялось её знакомство с Денисом. Она маялась, не зная, куда себя деть, и всё прокручивала в голове события прошлого дня. Всё пыталась понять поведение и претензии начальства — ничего не получалось. Отвлёк телефонный звонок мамы. Валентина с радостью ей ответила, поделилась проблемами с работой, пожаловалась, что трудно найти хорошего работодателя. Именно тогда и пришла идея поехать в село на несколько дней. Всё равно внимание Константина в ближайшие дни будет сосредоточено на сыне.

Вечером, во время совместного ужина, Валя рассказала о своих планах мужчине. Костя её идею поддержал, но внёс небольшую (по его словам) поправку: они едут вместе. Объяснения Кости заняли совсем немного времени. Спорить она не стала, посчитав это бесполезным, но не смогла не уточнить насчёт Дениса: точно ли он не обидится на отца и на неё заодно?

Несмотря на переживания и сомнения, Солод была рада услышать, что им предстоит совместная поездка. Да, она не планировала пока посвящать родных в изменения в её личной жизни, но раз уж так получается, пусть будет.

И вот они едут в её родительский дом. Маму она предупредила только о своём приезде. Родители будут ждать её только к обеду, а она явится намного раньше — вот такой сюрприз.

Родной край встретил их ярким солнцем и сочной зеленью. Повернув с трассы на нужном повороте, Константин даже сбавил скорость. Он смотрел на окружающее с ностальгической улыбкой. Валя же всё больше наблюдала за ним, чем любовалась пейзажами, хотя в последние годы приезжала сюда нечасто.

– М‑да, здесь время будто остановилось, – задумчиво протянул Гладких, когда они пересекли черту села.

– Ничего не поменялось? – с удивлением уточнила Валя, приподняв бровь.

– Нет… Не знаю, как описать свои ощущения. Не ожидал, что село настолько пришло в упадок, – покачал он головой. На миг он отвлёкся на бывший участок своего деда, затем затормозил возле нужного двора. – А вот ваш двор только ещё лучше стал, – улыбнулся Константин, выходя и бегло оглядываясь по сторонам. Он помог выйти и Вале, сразу же привлёк её к своему боку, машинально поцеловав в висок. – Пошли знакомиться? Ты же расхвалила меня перед своими родителями? – лукаво поинтересовался он.

Валентина пристыжённо улыбнулась и отрицательно мотнула головой.

— Твой приезд будет для них сюрпризом, — выдавила из себя она, невольно сжимая пальцы.

Костя изогнул бровь и устремил взгляд вперёд. Её родители торопливо шагали к ним навстречу, в изумлении переглядываясь между собой.

— Неожиданность, однако, кареглазка, — нервно хмыкнул он, но тут же собрался и выпрямился. — Здравствуйте! — поздоровался с её родителями громко и учтиво, стараясь скрыть волнение за широкой улыбкой.

— И вам не хворать, мил человек, — прищурившись, протянула Евгения Викторовна, мама Валентины, внимательно изучая гостя.

Её отец, молча и важно кивнув, протянул руку в знак приветствия. В его взгляде читалось сдержанное любопытство.

— Дочь, не представишь нас? — посмотрел на родное чадо пытливо.

— Не узнали, Сергей Юльевич? — добродушно усмехнулся незваный гость. — Гладких Константин, внук Александра Игнатовича Ведова, — представился сам, выдерживая взгляд главы семейства.

Супруги переглянулись и ещё заинтересованнее посмотрели на него.

— Что‑то я вас совсем не припомню, — призналась Евгения Викторовна, слегка нахмурившись.

— Значит, у меня есть огромный шанс произвести наилучшее впечатление, — не растерялся Костя, обезоруживающе улыбнувшись.

— Даже так? И зачем это вам? — менторским тоном спросил глава семейства Солод, но его добродушный и болезненный вид не позволил вопросу прозвучать строго.

Годы, когда он злоупотреблял алкоголем, оставили на его внешности и здоровье заметный след. Последние десять лет он вёл здоровый образ жизни, даже курить бросил. Вот только сердце всё чаще тревожило, да и другие болячки напоминали о себе.

— С будущими родственниками надо дружить, — обаятельно улыбнулся Константин, глядя прямо в глаза Сергею Юльевичу.

— С кем? — синхронно переспросили супруги, на мгновение потеряв самообладание.

— Я мечу в зятья, — спокойно, но твёрдо произнёс Костя.

Валя локтем пихнула его в бок, метнув на него укоризненный взгляд. Гладких лишь снисходительно глянул на неё, едва заметно подмигнув.

— Так, — твёрдо вернула себе инициативу Евгения Викторовна, окинув всех строгим взглядом. — Обсуждать всё будем потом. Не будем соседям устраивать бесплатный спектакль. Берите вещи, если есть что брать, и милости прошу в дом.

— Есть! — спохватилась Валентина. — Пап, там, на заднем сиденье, Мурка. Возьми её, пожалуйста.

— Зачем ты это животное привезла? — возмутился родитель, но в глазах мелькнула теплота.

— Не оставлю же я её одну!

— Не погибла бы за несколько дней. Ей полезно на диете посидеть, — проворчал Сергей Юльевич, но уже направился к машине.

— А кто бы её кормил? — парировала Валя, не сдаваясь.

— Сама бы справилась! На то она и кошка, — не зло буркнул отец, открывая заднюю дверь автомобиля.

***

— Прогуляемся? — предложила Валя после ужина и шумных посиделок, невольно улыбаясь. Ей было приятно, что родители так хорошо приняли Константина. Да и не могло быть по‑другому — с его‑то харизмой. Вот только вспомнить его так и не смогли. Как сказала мама с лёгкой досадой: “Кто‑то белобрысый бегал по улице в детстве, а кто именно — в памяти не отложилось”…

— Согласен, — кивнул Гладких, бросив взгляд на вечернее небо.

Машину он сразу загнал во двор. Сумки с их одеждой тоже перенесли в Валину комнату — ту самую, где она росла, где на стене до сих пор висели постеры её любимых групп юности. Им предстояло спать здесь вместе. Это немного нервировало. Как‑то не подумала она об этой стороне поездки. Нет, она была готова к близости, но не в родительском же доме! И почему раньше Константин не заговорил с ней о подобных вещах?..

Взявшись за руки, они неспешно пошагали вверх по улице. Тёплый ветерок играл прядями волос Вали, а Константин время от времени поглядывал на неё с мягкой улыбкой. Вскоре они подошли к заброшенному двору Ведовых.

Костя замер, растерянно оглядывая заросли вишняка. Забор покосился, ворот как таковых уже не было, лавочки тоже. Дом из‑за деревьев почти не просматривался — лишь краешек крыши проглядывал сквозь густую листву.

— М‑да, видел бы дед, во что превратилась его любимая дача, — с лёгкой горечью протянул Гладких и шагнул ближе, осторожно касаясь рукой покосившегося столба. — Здесь всё было иначе…

— Ты туда хочешь войти? — с неприкрытым сомнением поинтересовалась Валя, невольно прижимаясь ближе к Константину.

— Да. Пауков пока вроде не видно. Можно и попробовать пробраться к дому. Ты со мной? — оглянулся он на неё через плечо, и в его глазах вспыхнул тот мальчишеский азарт, который так нравился Вале.

— Сумасшедший, — тихо рассмеялась она. — Но я, конечно, с тобой.

Они осторожно ступили на территорию двора. В основном мешали разросшиеся ветки старого клёна и вишняка, а справа ещё пышно цвела сирень, наполняя воздух тонким ароматом. Действительно, проглядывала кем‑то проложенная тропинка — видимо, местные дети иногда забредали сюда из любопытства.

Константин пробирался вперёд, придерживая ветки, чтобы спутнице было удобнее идти. Возле поваленной деревянной двери он остановился. В глазах вновь всколыхнулось сожаление. Веранда когда‑то была любимым местом чаепития деда — здесь они пили смородиновый чай с вареньем, играли в шахматы, вели долгие разговоры о жизни.

Валентина молча встала рядом. Она видела, как меняется лицо Константина: в нём читалась тоска по ушедшему детству, по тем дням, когда всё казалось простым и понятным. Здесь даже до сих пор остались тот диван с потёртой обивкой и небольшой квадратный обеденный стол. Ни цветов, ни рассады, ни телевизора — только пыль, паутина и память о прошлом.

Осторожно откинув деревянное полотно, он прошёл в коридорчик. Пустота, если не считать мусора.

Первая комната — кухня. Печь сохранилась почти целиком, хотя и потрескалась. Сломанный стул, такой же сломанный кухонный гарнитур. В памяти против его воли всплыли кадры прежнего обустройства. Костя вдруг остро почувствовал стыд перед дедом.

Неосознанно взяв Валю за руку, он потянул её в ту комнату, что была отведена им с сестрой. Две железных кровати всё ещё стояли здесь — больше ничего. Костя остановился на пороге, притянул к себе молчаливую спутницу и, обняв её, тихо заговорил:

— Моя кровать — та, что слева. Я часто здесь фантазировал, как привожу тебя сюда, и мы целуемся на кровати, пока все домочадцы спят. Благо сестра с нами крайне редко ездила. Сейчас это место не располагает к романтике.

— Угу. В любой момент может рухнуть на голову потолок. Пойдём отсюда? — попросила она, заглядывая ему в глаза.

— А раньше ты любила лазить по заброшенным местам, — не удержался он от игривой колкости.

— Тогда мне был присущ дух авантюризма. Помнишь, как мы пошли исследовать заброшенное кладбище?

— Конечно, помню. Вы с Томкой даже кисточки взяли, чтоб раскопки проводить, — хохотнул Константин.

— Угу. Важными такими туда шли, а стоило увидеть кем‑то осквернённую могилу, как сразу расхотелось там быть.

— И поэтому ты со мною пошла к одной из поваленных плит, — вновь поддел он её.

— Так она же такая красивая была! Эти вырезанные на камне мечи и гербы — они восхищали своей красотой!

— Вот и дедов двор стал такой заброшенной красотой. Даже мародёры здесь не единожды побывали. И кто‑то из соседей сюда свой мусор выбрасывает… Свиньи, — поморщился Константин.

— А почему вы перестали сюда ездить? У вас же был такой богатый и ухоженный двор.

— Этот дом дед любил. Моим родителям он никогда не нравился. Зачем он, если есть курорты? Сестра переехала жить за границу. А я… Мне он тоже не нужен был, — словно нехотя признался Гладких. — Мама написала дарственную на свою сестру. Как ты знаешь, она живёт в соседнем селе. Мы, если честно, думали, что тётя Алла его продала или отдала одному из своих детей. Она же так обижалась на деда за завещание. А получается, дом ей тоже даром не нужен.

— Раньше мы здесь черешню обрывали и яблоки. Но как заросли стали гуще, перестали ходить, — поделилась Валя.

— В дом, значит, уже заглядывала без меня? — прищурившись, лукаво полюбопытствовал Костя.

— Нет. Хотя и хотелось несколько раз. Но… мы слишком уважали дядю Сашу. Одно дело — пройти в сад, совсем другое — войти в дом.

— Денис и не знает об этом месте, — словно между прочим промолвил он. — Нужно как‑нибудь его сюда привезти. Устроить экскурсию по тропам отцовской юности, — задорно закончил.

— Ему здесь будет скучно. Молодёжи почти нет. Село потихоньку умирает. И это огорчает. Я каждый раз, приезжая сюда, вспоминаю, каким оно было оживлённым и ухоженным. Улыбчивые бабушки сидели повсюду, бегала детвора. А сейчас?..

— Сюда переедем старость проводить? — предложил он игриво, чтобы снять напряжение.

— Боюсь, к тому времени не будет куда переезжать. Да и от города далековато.

— То есть ты не против куковать старость со мной? — уточнил Константин, остановившись и заключив её в объятия.

— Кажется, уже и не против, — смущённо улыбнувшись, сказала она, подставляя губы для поцелуя.

— Вот и правильно. Вот и замечательно, — между поцелуями выдохнул он.

***

Как‑то отвык Константин от сельской жизни. И вроде спортом не пренебрегает, а устал. Весь день чем‑то да занимались: то с отцом Вали дрова кололи, то в хоздворе уборкой занимались. Конечно, его никто не заставлял что‑то делать. Наоборот, активно отговаривали, но разве мог он спокойно отдыхать, когда старшее поколение работало? Нет, совесть ему этого бы не позволила. Поэтому вечером он помогал поливать помидоры, огурцы, перцы и всё прочее, что нужно было. Таскал вёдра с ковшом и всё удивлялся: как можно в их возрасте столько трудиться? Нет, так дело не пойдёт. Нужно им установить систему полива. Да и ещё кое‑какие новшества внести в их обыденность, чтобы облегчить им жизнь, естественно.

Зато налюбовался на Валю вдосталь. Она дома явно чувствовала себя более расслабленно. Даже оделась более… “вкусно” для него: в шорты и майку. Ох, кареглазка была чертовски соблазнительна и прекрасна в своём одеянии! Ещё и хвост завязала, открывая шею.

Костя не единожды ловил себя на мысли, что будто вернулся в юность. Вот она — его желанная, но такая недосягаемая. Не мог же он совсем наглеть и при каждом удобном случае зажимать её, как подросток, на виду у её родителей? Не мог. Хотя и хотелось.

Но случай урвать своё ему всё же предоставился. Он последним шёл в летний душ. Родители Валентины уже ушли в дом — и это было замечательно. Сумерки мягко опустились на землю, окутав сад таинственной дымкой. Садовые фонари отбрасывали тёплый свет на дорожки, а луна серебрила листья деревьев.

В саду свои вечерние партии играли сверчки и цикады, наполняя воздух размеренным стрекотанием. Воздух был насыщен сладковатым запахом ночной фиалки и влажной земли после полива.

Что ещё нужно для романтики?

Душевая кабинка, естественно, была самодельной — сколоченной из деревянных реек и затянутой непрозрачной плёнкой. Но Сергей Юльевич подошёл к делу основательно и добросовестно: внутри всё было продумано до мелочей. Сразу видно, что делал для своей семьи. Места здесь хватало с запасом — и для вещей, и чтобы не переживать, что они намокнут. Здесь адже освещение было!

Если объективно смотреть, тут легко поместится три взрослых человека. А если таких миниатюрных, как кареглазка, — так и все четыре.

Поспешно раздевшись, Константин высунулся за дверь — и вовремя: Валентинка как раз несла ему полотенце, осторожно ступая босыми ногами по тёплым доскам. Её глаза на мгновение расширились от удивления, когда он поймал её взгляд и настойчиво потянул к себе.

— Кость, ты что? Родители же! — вскрикнула она приглушённо, упираясь ладонями ему в грудь. Её пальцы слегка дрожали, дыхание участилось.

— В доме они. А мы тихонечко примем вместе душ, — закрывая дверь на щеколду, с предвкушением сказал Константин. Его голос прозвучал ниже обычного, а в глазах мелькнуло что‑то хищное.

— Я уже принимала! Выпусти меня! — она попыталась отстраниться, но он лишь крепче обхватил её за талию.

— Значит, мне спину потрёшь. Самому, знаешь ли, неудобно, — усмехнулся он, потянув лямку её ночной сорочки. Ткань едва слышно скрипнула под его пальцами. — Снимай, кареглазка, намочишь же.

— Костя! — перехватывая его руку, попыталась вразумить его Валентина. В её голосе смешались испуг и смущение.

— М? Не будь такой трусишкой, кареглазка. Мы же просто вместе покупаемся. И только, — промолвил он ей на ухо, целуя. Его дыхание обожгло кожу, посылая дрожь по всему телу.

Ладони скользнули вниз по её спине, огладили талию и остановились на бёдрах. Пальцами скомкав ткань сорочки, он потянул её вверх, чувствуя, как сопротивление девушки постепенно ослабевает.

— Сдавайся без боя, — прошептал он, чуть отстранившись, чтобы поймать её взгляд.

И всё же она предприняла ещё одну попытку высвободиться.

— Ты… — а слов больше не нашлось, потому что рот был занят поцелуем. Её ладони невольно скользнули вверх, вцепившись в его плечи, а колени слегка подогнулись.

Он на мгновение замер, наслаждаясь этим мгновением капитуляции, а затем углубил поцелуй, позволяя рукам исследовать изгибы её тела. Воздух между ними стал гуще, наполняясь напряжением и желанием. Капли конденсата на стенках кабинки медленно стекали вниз, словно отсчитывая мгновения этого запретного момента.

— Ты сумасшедший. И я такой же становлюсь… Как я завтра буду смотреть в глаза родителям? — выдохнула Валентина ему в губы, позволяя снять с себя последний элемент одежды — трусики.

— Нам обоим под сорок, а ты всё такая же стесняшка, — он выпрямился и с удовольствием сжал её ягодицу. — Ну что, кареглазка, у нас проблемка. Я забыл о презервативах, когда шёл сюда. Выбирай: делаем первого маленького или… я буду всё контролировать?

— Никаких детей! Я тебе ещё не настолько доверяю, чтобы задумываться о них, — скороговоркой выпалила Валя, слегка отстранившись и встретившись с ним взглядом. В её глазах читались и тревога, и лёгкая насмешка.

— Уговорила. Повременим несколько месяцев, — усмехнулся Костя, снова притягивая её к себе и вовлекая в новый поцелуй.