Глава 5

Константину не спалось. Он ворочался с боку на бок, в поисках идеального положения и не мог найти. На самом деле диван был удобным, но пасмурные мысли не хотели покидать его голову. В большей степени он винил себя за очередную госпитализацию сына. Наверное, нужно было найти правильные слова ещё пять лет назад, когда Лиза впервые загорелась идеей перейти на ПП. Попробовать переубедить ее, начать подкупать разными вкусностями или придумать что-то ещё, но в то время он воспринял желание супруги, как блажь. Сидит дома, вот и нужно ей чем-то занять себя, раз сын уже достаточно подрос. Он не спорил, просто сытно обедал в рабочее время. Сын тогда не жаловался. Его смешило рвение матери похудеть ещё больше. Вот так и жили. Когда Елизавете в голову пришла мысль о радикальном изменении внешности, Костя распсиховался и попытался достучаться до здравого смысла супруги. Ничего не помогало. На его отказ давать деньги на всякую чушь, она закатывала истерики. Его терпения хватило всего на год, хотя он честно пытался сохранить свой брак. Лиза так и не поняла главных причин их развода. Сперва закатывала скандалы, после уговаривала сойтись вновь. В ход пошло даже искусство соблазнения, вот только он больше не хотел её. Ему была противна даже мысль целовать не настоящие губы, а её надувные вареники, не говоря уже о чём-то большем…

Утром он проснулся с тяжёлой головой и в прескверном настроении. Радовало только то, что можно целый час провести в компании Валентины, которая, судя по всему, уже встала. Нехотя он последовал её примеру.

Хозяйку дома нашёл в летней кухне. Завтрак уже готов и кофе тоже. Поблагодарил улыбкой, поздоровался кивком. Она уже полностью собранная. На рассвете, что ли, проснулась?

– Выглядишь не очень, – озвучила Валя истину.

– И чувствую себя так же, но не такие слова мне хочется слышать от тебя утром, – промолвил, однобоко усмехнувшись.

– Ты сразу поедешь в больницу? – перевела тему разговора она.

– Да. Ты со мной?

– Я бы с удовольствием, но мне на работу надо. – И ведь не солгала. Она действительно согласилась бы поехать с ним, и даже такое скоропостижное знакомство с его сыном не пугало. За парня она переживала искренне.

– Ладно. В следующий раз познакомитесь. – И всё-такие после этой фразы с души будто камень упал. Вроде бы и хочется поехать узнать как там сын Константина, и тревожно одновременно: это его ребёнок и не важно, что Гладких утверждал, что сын очень даже “за” появления ещё одной матери. Да и что они тут общаются? Пару дней? Это даже дружной нельзя назвать, не говоря уже о нормальных и серьёзных отношениях. К тому же, всё равно рано знакомиться: неизвестно как всё сложиться у них с Костей. Может, через неделю этот пожар интереса и вожделения погаснет, так и не успев ярко разгореться во что-то более грандиозное и долгоиграющее…

Константин поймал её за руку, когда она проходила мимо, чтобы занять своё место за обеденным столом. В первое мгновение от неожиданности она вздрогнула. В удивлении приподняла брови, но послушно шагнула к нему, стоило ему обозначить своё желание жестом. Уткнулся носом в солнечное сплетение, крепко сцепив руки за её спиной.

– Как-то не так всё должно было быть, – промолвил он приглушенно.

– Может, это всё и к лучшему? – с мягкой улыбкой предположила Валя, зарываясь пятернёй в его шевелюру. Прошлась ноготками по коже, приласкала.

– Угу. Денису теперь не придётся постоянно сидеть на диетах с матерью. А вот мне добавится головняка: как теперь разделять время, чтобы контролировать и сына, и тебе не дать возможности от меня сбежать.

– Ты знаешь, где я живу и работаю. Куда же я сбегу?

– Правильно, не убегай. Нам же не по пятнадцать лет, чтобы играть в кошки-мышки. – На мгновение объятия стали сильнее, а после он её нехотя отпустил. – Я постараюсь в обеденный перерыв к тебе вырваться.

– Хорошо, – улыбнулась она в ответ.

***

– Па, не будь таким угрюмым, – с трудом промолвил Денис, пытаясь растянуть рот в подобии улыбки.

Эти отвратительные чувства и ощущения повторились. Он и предположить не мог, что произойдёт это так скоро. Мать заглядывала с утра: оправдывалась и клятвенно заверяла, что больше не будет вообще покупать никаких орехов. Денис не поверил. Уж слишком часто родительница обещала что-то, что в конечном итоге не выполняла. Он привык. Просто обидно было. Вот его Иринка в рыдания ударилась, когда он очнулся и позвонил ей. Так отчитала его, что он готов был к ней ползти на животе, чтобы начать замаливать грехи. А вот мать… Все разные. Она такая и этого уже не изменить. Нет, она у него не плохая. Просто немного будто не от мира сего. Всё летает где-то в своих фантазиях, мечтая изменить себя и весь мир в придачу. Всё хочет жить как в сказке. Он, ещё не совсем взрослый человек, уже понимает, что как в сказке в реальной жизни не бывает. Пытался даже несколько раз доказать и ей это. Не слушает. Упрямо гнёт свою линию: она обязательно будет самой красивой и самой модной, и обязательно встретит настоящего мужчину, который будет таскать её на руках и исполнять любые капризы. Мечтательница, одним словом.

– Переезжаешь жить ко мне. Мать твоя не против, – припечатал отец.

Денис даже нашёл в себе силы в удивлении приподнять брови.

– Она мне утром ничего по этому поводу не говорила, – просипел с трудом длинную фразу.

– Забыла, наверное, – беспечно пожал плечами Константин.

Угу, или отец в своей излюбленной ультимативной форме поставил её перед фактом. Спорить с ним – себе дороже. Тем более матери, которая полностью материально зависима от него. А ведь он помнил её совсем другой. У неё была другая мечта: питомник. Она обожала цветы и кусты всякие. Был свой сайт по продаже семян, рассады и прочей чепухи. Он тогда был маленьким, поэтому не вникал. Мать буквально горела своим делом. Любила его, старалась развить. Но продолжалось это недолго. А ведь отец готов был вложиться в её будущий питомник. Кажется, даже место нашёл и строительную компанию. Однако всё это не понадобилось: родительница перегорела. Почему? Трудно сказать. Возможно, влияние подруг. Или ещё что-то. Но после этого интереса к чему-либо у неё больше не наблюдалось. Если не считать, конечно, различные новомодные операции и процедуры.

– А как же завоевание моей будущей второй матери?

– Она не против твоего наличия. И когда будешь с нею знакомиться, будь предельно идеальным. Она у меня чересчур стеснительная, – с готовностью ответил отец. Он так и был угрюм. Переживает.

– И как тебя угораздило? – вяло усмехнулся Денис, стараясь разрядить обстановку.

– Легко. У тебя твоя Иринка тоже та ещё стесняшка. Всё прячется от меня за твоей спиной. А когда случайно встречаемся на районе, так и норовит слиться с местностью, чтобы не заметил её. Чудная.

– Так ей можно. Она же у меня молоденькая. Или твоя тоже молоденькая? – поддел он отца.

– В самом соку. Так что не грубить, уважать и слушаться, – строгим тоном дал наставление сыну.

– Да без проблем. Но ты уверен, что я не буду мешать?

– Вот и проверим.

А нужно ли? Может, правильнее было бы сперва наладить отношения, а уже после их знакомить? Несмотря на всю свою браваду, Денис нервничал. Отец впервые будет его знакомить со своей дамой сердца. Да и не было до этого момента у него серьёзных отношений. Как-то всё больше пропадал в своём офисе. Всё стремился увеличить свой доход и раскрутить фирму. У него всё это получалось, но каких усилий ему это стоило?

– Красивая хоть она у тебя? – продолжил Денис поддевать любимого родителя.

– Ты сомневаешься в моём вкусе? – высокомерно изогнул тот бровь. Развеселил.

– Вот и проверим.

– Только матери своей пока не проболтайся. Иначе она мне всю плешь проест, – скривился.

Это да. Мама до сих пор болезненно переносила любое упоминание о разводе. Примирение – тоже было её мечтой. Отказывалась принимать реальность, в которой его отец принадлежит не ей.

Вздох. Порой тяжело ему, Денису, находиться между двух огней. Родителей он любит одинаково. Просто с отцом ему намного легче найти общий язык и объяснить свою точку зрения. Вот, например, как с его Иринкой. Папа сразу принял её. Ободрил. Похвалил его вкус. На каждый праздник теперь передаёт ей небольшие презенты и приветы. Мать… ей трудно принять тот факт, что в его жизни уже появилась девушка. Что он часто бегает на свидания и строит планы. Пусть они могут развеяться прахом в будущем, но мечты Ирины ему нравятся. Он хочет участвовать в них. Хочет быть главным их персонажем.

***

Константин приехал в начале второго. Зашёл в магазин с обольстительной улыбкой и в знак приветствия игриво подмигнул. Дождался пока Валентина обслужит клиентку и только после этого подошёл к стойке. Поманил её к себе пальцем, будто хотел что-то сказать на ухо. Солод купилась на этот жест по простой причине: она часто шушукалась вот так с парикмахерами, чтобы на камеру не было слышно. Гладких же смачно чмокнул её в губы и, довольный своей выходкой, выпрямился. Демонстративно взглянул на свои наручные часы.

Валя вспыхнула негодованием. Машинально стрельнула взглядом сперва на одну камеру, потом на вторую. Третью проигнорировала по простой причине: та была направлена строго на входную дверь.

– Не делай так больше. Вдруг кто-то камеры просматривает, – сказала она строго.

– Пусть завидуют молча, – осклабился Гладких. – Собирайся. И так уже опаздываем на семь минут, – скомандовал.

– Куда? – удивилась Валя, не двигаясь с места. Однако за его маленькую проказу так и смотрела на него осуждающе.

– Обедать.

– Но у меня нет как такового обеда. Я могу отлучиться максимум минут на десять, – пояснила она, враз почувствовав вину перед ним. Как-то забыла с утра предупредить об этом. И впервые почувствовала горечь обиды, что и вправду не может надолго отлучиться из магазина. Она бы с удовольствием провела обеденное время с Константином. Ужасно признаться, но, кажется, она успела соскучиться по нему.

Константин на несколько мгновений задумчиво нахмурил брови.

– Трудовой договор подписывала? – спросил. Дождавшись утвердительного кивка от неё, задал следующий вопрос: – Там прописано, что ты работаешь без обеденного перерыва?

– Нет. Там указано, что у меня перерыв с часу до двух, – честно ответила Валя без задней мысли.

– Ну вот. Мы ничего не нарушаем, в отличие от некоторых. Собирайся. О твоём договоре поговорим детальнее после, а пока – обедать.

– Но… – Понимая его правоту, Валентина не стала больше спорить. Всё же по трудовому договору ей действительно полагается обеденный перерыв. Это в устной форме её поставили перед фактом, что ни о каком полноценном перерыве не может быть и речи. Тогда она спорить с начальством не стала. Куда ей ходить? В аптеку или продуктовый магазин можно и так выбежать или купить необходимое после окончания рабочей смены. В принципе, это нарушение её прав не напрягало. Больше выручки сделает, больше процентов получит в следующем месяце.

Но уходила из магазина всё же с тяжёлым сердцем: вдруг кто-то пожалуется за её такое длительное отсутствие начальству? Как она оправдываться будет? А нужно ли оправдываться? Что-то в последнее время она совсем мягкосердечной стала. Вот и начальство всё больше требует и всё меньше поощряет. Неправильно это.

Не повезло и в том, что девочки из парикмахерской как раз всем составом были на перекуре. Их они провожали ехидными улыбками и взглядами. Теперь не избежать расспросов. Ладно, об этом подумает и попереживает после. Ей даже показалось, что Костя мимо них проходил, ускорив шаг. Улыбнулась, глядя ему в спину. Не привык к таким экзотическим барышням? В первые месяца работы здесь она тоже настороженно на них поглядывала. Потом уже раскусила их и стала вести себя более дружелюбно. Бывают и похуже экземпляры. Эти хоть в лицо говорят всё что думают. Гадости так вообще с премилой улыбкой вещают. И лесть у них главное правило общения как с клиентами так и между собой.

К её радости никуда ехать не пришлось. Вверх по проспекту они дошли до одного из самых популярных кафе района. Заняв столик возле окна, сделали заказ. Вернее, Валя полностью доверила выбор своему спутнику. Ей импонировали его спокойствие и уверенность. Улыбка так и притаилась в уголках его рта. Судя по его виду, с сыном более-менее всё нормально. Этот вопрос она и задала, как только официант отошёл от их столика.

– Готова уже к знакомству с ним? – усмехнулся он шире. – Чувствует себя сносно. О переезде его предупредил. Переживает, что будет мешать нашей любви.

– А у нас уже любовь? – обескураженно поинтересовалась Валентина.

– Мы в шаге от неё.

– Твоя самоуверенность поражает, – не смогла промолчать она.

– Разве я ошибся? Я без ума от тебя. Ты – от меня. Что ещё нужно для любви?

– Много чего.

– Ой. Я тебя умоляю. Мы уже достаточно взрослые. Розовые очки налепить нам на нос сложно. Мы видим все наши недостатки. Притереться будет не трудно, если будет желание построить по-настоящему крепкие отношения. Я этого хочу. И ты захочешь.

– М-да. Раньше ты таким не был. Смешливым и добрым парнем же был.

– Раньше я был ещё хуже. Это перед тобой старался выглядеть лучше, чем был на самом деле. Это ты не ходила в клуб. Всегда домашней была. А мы там и пили до потери пульса, и травкой баловались, и трах… гм… неважно. В университете я попробовал наркотики. Идиот. Хорошо хоть не подсел основательно. Мозг один добрый человек мне промыл капитально. Напугал меня до полусмерти. Сбежать даже решил от городских искушений. В село рванул как и раньше. На автобусе, блин. Два часа ада. Как же хреново было по жаре ехать в компании не вкусно пахнущих пожилых людей. Приехал, а тут ты – вся такая солнечная и охренительно правильная. А ещё уже несвободная. Я думал этому твоего парню все ноги переломаю, что он, сука, таким прытким оказался. Однако быстро я понял, что сам лохонулся. Стоило признаться тебе ещё лет в пятнадцать, а я всё трусил: как к тебе такой красивой и правильной подкатить? Ты же смотрела на меня только как на друга. В общем, уехал тогда же. Благо автобус пока круг почёта сделал по селу, я успел принять правильное решения. Хотя сейчас уже и не уверен, что правильное.

Таких откровений Солод не ожидала. И что ей сказать?

– Никогда не замечала твоей симпатии, – прочистив горло, призналась честно она.

– А ты вообще ничего не замечала. Помнишь тот случай на речке? Мы вчетвером решили пойти искупаться. По сколько лет там-то тогда было?.. Пошли на кладку твоего отца: мы там всегда купались, помнишь? – Валя утвердительно кивнула. Он продолжил: – Там ещё перед кладкой небольшая возвышенность. Мы до неё дошли и услышали голоса: местные пацаны уже заняли наше купальное место.

– И купаться надумали они голышом! – подхватила она, улыбаясь воспоминаниям.

– Угу. Придурки. Твои одноклассники. Твой будущий первый парень. Левые какие-то. И все без трусов. И у тебя с подружкой глаза аж загорелись – так захотелось вам посмотреть на чужие голые задницы, – сквозь зубы буркнул Константин.

– Да ничего подобного! Мы просто вам не поверили, что они нагишом там бегают! Просто решили проверить. А ты так дёрнул меня за руку, что думала оторвёшь.

– Ревность взыграла, – пожал он плечами.

– А я и не поняла. Обидно так было. Томку-то никто не дёргал. Подсматривала, зараза, с превеликим удовольствием.

– И доподсматривалась, что пришлось нам бежать оттуда сломя головы.

– Сейчас смешно вспоминать, а тогда такой адреналин в крови бурлил. Там же братья Петровы были. Взрослые уже дяденьки, как нам тогда казалось: обоим за двадцать. Если бы поймали, уши бы точно открутили.

– Или заставили бы вас тоже раздеться.

– Ужас! – прижала Валя ладони к щекам, чувствуя как те горят. – А я на тебя тогда ещё и обиделась, глупая.

– Угу. Помнишь, как прятались от них в овраге? Лежали за кустами тёрна. Мне так хотелось тебя поцеловать. Где только силу воли нашёл, чтобы не полезть к тебе?

Валентина покраснела ещё гуще. Враз вспомнился их поцелуй в автобусе. Да и промелькнула мысль, что жаль, что тогда не поцеловал. Хотя нет. В то время она бы только пощёчину ему залепила и больше не общалась. Наверное.

***

После такого замечательного обеда возвращаться к работе совершенно не хотелось. Тем более Константин не просто провёл её к магазину, а предварительно утянул в свою машину, где пылко продемонстрировал всю степень своей тоски по ней. Было непривычно отбросить все правила и задвинуть гордость в дальний угол только для того, чтобы насладиться его поцелуями. Валя ни секунды не сопротивлялась. Зачем? Они же уже состоят в отношениях. Пусть в большей степени он всё решил за неё, но порой любой женщине (наверное) хочется подчиниться своему мужчине беспрекословно. Да и, к чему лукавить, хотелось ей этих обжигающих голодных поцелуев. Её так ещё никто и никогда не целовал. Это пьянило и вызывало восторг. Если бы не врождённое чувство ответственности, она бы предпочла остаться в салоне этого авто ещё минут на двадцать-тридцать. Но внутренние часы настойчиво напоминали о времени. Нехотя прервав их жаркие объятия, она попрощалась и настояла, чтобы он её не провожал.

В магазине её ждал неприятный сюрприз: пожаловало начальство. И, судя по их недовольным лицам, ожидали они её долго.

Натянув на лицо профессиональную улыбку, поздоровалась и чинно прошла к кассе, стараясь унять бешено стучащее сердце: внутреннее предчувствие вопило о том, что простым выговором эта ситуация не закончится.

Оно не ошиблось: стоило ей только встать за прилавок, как оба накинулись на неё как коршуны. Валентина слушала их с каменным выражением лица, и внутренне закипая. Стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее, напомнила об условия своего трудового договора. Те только отмахнулись и продолжили гнуть свою линию. Исходя из их тирады, со всех сторон получилась она плохой.

Солод, поджав губы, продолжила слушать: как назло ни одного покупателя не зашло. Может, ещё на подходе слышали их ор и не решались зайти, а может так просто совпало.

– Что ж вы до этого момента мне не делали замечаний и выговоров? – спросила она с достоинством. Обижать себя и дальше она не позволит им. Не даст вытирать ноги как о коврик. Не на ту напали. С её прежней сменщицей у них получился такой спектакль: они ей даже не заплатили полагающиеся неотгуленные отпускные. Виталина не стала спорить и отстаивать свои права. Зачем? Она благополучно вышла замуж за военного и уехала в дальние края вслед за любимым. Такой самоотверженный поступок удивил, но спорить Валя с приятельницей не стала: её выбор.

Сейчас же она смотрела на начальства, с которым, в принципе, до этого момента проблем не имела, и поняла, что дошла до точки невозврата. Работать здесь и дальше нет ни желания, ни моральных сил. Без работы не останется: продавцы всегда и везде востребованы. Может, что-то другое подберёт. Но этот этап жизни подошёл к финалу. Давно пора было решиться на этот шаг, а она всё тянула и сомневалась, да и надеялась на лучшее. Они же кормили обещаниями, что в скором времени запустят рекламу, подберут другое, более подходящее, помещение и много чего ещё. Ни одно своё обещание они так и не выполнили. Зато ввели систему штрафов и других малоприятных новшеств.

Начальство пошло на новый круг претензий, Солод же предпочла не вслушиваться в их набор слов. Хотя всё равно нет да нет до сознания доносились колкие фразы. Какая же она неблагодарная и ленивая дрянь, оказывается. И штраф за сегодняшний уход ей влепили, и за толстый слой пыли на прилавках тоже влепили, ещё что-то нашли. Она смотрела на них как на инопланетян. Какие бешеные шмели их покусали? Чего они сорвались как с цепи?

Молча достала чистый лист формата А4. Написала заявление на увольнение. Протянула начальнице. Та вырвала листок с такой злость, что показалось: порвёт. Прочитала, хмыкнула.

– Твоё право. Но отработаешь две недели! И обязательно будет проведена ревизия!

Валентина помнила результат ревизии, когда увольнялась Виталина. Тогда выявили огромную недостачу. Вычли из их заработной платы, правда, акты им так и не предоставили. Они со сменщицей тогда долго не могли понять откуда такая сумма, ведь предыдущая ревизия была всего два месяца до увольнения Виталины и результаты её были нормальными.

– Хорошо, – с трудом выдавила из себя Солод, мысленно молясь, чтобы они уже оставили её в покое. Нервы её на пределе – ещё одно оскорбление, и она взорвётся подобно пороховой бочке.

Ушли, предварительно пригрозив ей пристальным вниманием.

Валя медленно опустилась на табуретку. Судорожно выдохнула. Руки дрожали как у заправского алкаша. Сердце гулко стучало в ушах.

Заглянули девочки из парикмахерской.

– Как ты? Чего они такие бешеные сегодня? – спросила тихо одна из них. Валентина даже не поняла, кто именно: перед глазами будто туман. Голова плохо соображала. Она никогда не любила, когда на неё повышали голос. Терялась в таких ситуация почти всегда. Здесь же сама предпочла молча всё вынести. Не хотелось уподобляться им.

– Всё в порядке, – выдавила из себя, чувствуя как дерёт горло от сухости. Откровенничать с этими нельзя: двуличные. Где гарантия, что это не они позвонили её начальству? Нет её. Никому верить нельзя.

Не поверили. По лицам видно, что хотят подробностей. Фиг вам.

Отвлеклась на телефон. Костя. Открыла СМС от него, написала, не читая его послание, что написала заявление увольнение. Он тут же поинтересовался подробностями и предложил вернуться. Отговорила, но на душе на градус потеплело: приятно было получить от него поддержку. Пообещал вечером приехать. На том и попрощались.