Глава 4

У него есть ребёнок. Сын. Эта новость обескуражила. Нет, в этом нет ничего удивительного. Всё же ему достаточно лет, чтобы иметь ребёнка-подростка. К тому же Костя красивый и из состоятельной семьи. Если рассуждать логически, то удивительно, что у него всего один ребёнок и разведён. Таких мужчин женщины предпочитают держать на коротком поводку. Как смог убежать? И что там за женщина такая, что даже сын спешит от неё сбежать к другому родителю?

Любопытство разыгралось не на шутку. И ведь ещё эта его фраза… Вот зачем он так? В прошлом же не проявлял такого интереса к ней. Что теперь изменилось? Личные предпочтения? Сомнительно.

Стервозная кошка легко смогла вернуть её на грешную землю демонстративно царапнув ногу.

– Зараза! – прошипела Валя, входя во двор. – Устрою тебе в отместку банный день! Будешь знать как любимую хозяйку помечать своими когтями!

И ведь всё эта зараза пушистая понимает: сразу притихла и вообще предпочла спрятаться под своим любимым медным тазом, который всегда лежал перевёрнутым на собачьей будке. Собак давно никто уже не держал в этом дворе, а вот будка осталась. Попервой Мурка даже в ней спала, но пришлось искать другое место для пряток от соседских котов. Спряталась, и ужин ей не нужен. Ничего, это ненадолго.

Первым делом переодеться. Включить музыкальную колонку. Заварить любимый чай, добавив мелиссу и дольку лимона. Насыпать еды пушистой заразе. Всё. Дела, можно сказать, закончились на вечер, если не считать, что в собственном дворе всегда найдётся работа. Палисадники сами себя не облагородят, к сожалению. Да и можно уже начинать делать косметический ремонт в летней кухне. Но не сегодня это всё. Вместо всего этого она позвонила своей давней и, пожалуй, единственной настоящей подруге.

– Ты по делу или просто поболтать? – вместо приветствия поинтересовалась Тома, ответив на звонок.

– Два в одном.

– Ладно. Так, сидишь и переписываешь этот текст. Внимательно! И чтобы красиво написала! Иначе заставлю ещё раз переписывать. – Это Тома уже дала ЦУ своей младшей дочери. Марине совсем недавно исполнилось восемь лет. Учёба в первом классе, к превеликому сожалению всех окружающих, но не самой Марины, давалась ей крайне тяжело по одной простой причине: младшая Кутузова росла безалаберной и ленивой. Шорох. Пауза тишины. Вздох. – Теперь я могу расслабиться и немного поболтать с тобою, Валентинка. Рассказывай, как жизнь.

– Помнишь Костю Гладких? – скованно спросила Валя, не видя смысла ходить вокруг да около.

– Конечно помню! Красивый блондинчик. А на тебя смотрел как кот на миску сметаны, – без промедления отозвалась Кутузова в ответ.

– Не придумывай. Не было такого! – поспешно протараторила Солод, чувствуя как от смущения начинают гореть щёки. Отхлебнула чай. Прочистила горло. Она такого не помнит, значит не было!

– Ещё как было! Да он за тобой хвостом ходил! Вспомни. Сама мне как-то рассказывала, как столкнулась с ним в школьном саду. Случайность? Да не трынди!

А ведь и вправду было. Воспоминание из недр памяти вылезло чёткое и красочное.Сколько ей тогда было? Лет тринадцать?

Начало лета. Мать послала нарвать живности траву. Лопухи, в основном. Валя взяла мешок и нехотя поплелась в заброшенный школьный сад. Туда она вообще любила сбегать. Была там одна поляна с одинокой абрикосой посредине и огромным камнем под нею. Хорошо там мечталось… В тот раз на поляну она решила не заглядывать: не дай Бог, опять улетит в мир фантазий – мечтательная натура, что поделать.

Лопухи рвались медленно. Было обидно, что пьяный отец опять дрыхнет на своём диване, а всё хозяйство на ней. С утра уже успела и на огороде позагорать, и обед сварить, и на руках постирать, да ещё за их маленьким хозяйством приглядывать: то воды налить, то корма добавить. А ей хотелось вместо всего этого на речку сбежать! И не просто за село, а подальше – ближе к заповеднику, где много родников и тишина.

Обидно было практически до слёз. И, возможно, Валя бы и пустила слезу, но не успела окончательно накрутить себя: поворачиваясь, она периферийным зрением заметила в шаговой близости стоящего парня. Испугаться даже успела. Чуть отпрыгнула. Сфокусировала зрение и с облегчением выдохнул. Гладких. Стоит со своей неизменной улыбкой, а в глазах озорные бесенята так и пляшут. Очередную пакость придумал? Блин, ну не до него совсем сейчас.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она насупленно.

– А ты? – ответил Костя вопросом на вопрос. И голову склонил к правому плечу из-за чего отросшие волосы упали на глаза.

Стыдно вмиг стало. Он вон какой классный. Весь с иголочки одет. Пахнет вкусно каким-то парфюмом. И это у них в селе задрипанном! Перед кем ему красоваться? Какая-то приезжая девушка понравилась? Так они все на год-два старше него. Хотя у него такая внешность… многие засматриваются на него. Хорошо, что ей давно и прочно нравится одноклассник… Хотя всё равно стыдно стоять перед ним в старой растянутой футболке и обычных шортах. Коленки грязные. От приличного хвоста на голове осталось только одно название. Ещё и стоит с мешком в одной руке и лопухом в другой. Эх, точно на вечерних их посиделках будут обсмеивать её. Ладно. Пусть. Всё равно она туда не ходит, поэтому ничего и не узнает.

– Ослеп? Или плохо соображаешь? Лопухи свиньям рву! – враждебно прорычала Валя.

– А я маюсь от безделья. Можно тебе помогу? – И этот вопрос так её обескуражил, что враждебность враз улетучилась. И ведь не подумалось, что он уже начал насмехаться над нею. Нет. Кивнула в знак согласия, и как завороженная первую минуту смотрела как он с энтузиазмом начал рвать траву. А ещё он принялся рассказывать разные смешные истории.

Валя даже не заметила как пролетело время и мешок доверху наполнился зеленью. И нести этот груз Костя ей не позволил: забрал, закинул себе на плечо, не беспокоясь, что может испоганить свою дорогущую белую футболку, и медленно пошагал рядом с нею, продолжая свой рассказ...

– Случайность. И помог он по-дружески, – всё же возразила она привычно. Тома ещё тогда пыталась ей доказать обратное, но упрямству Солод может позавидовать любой осёл.

– О-о-о-о, это неизлечимо! Ладно, неважно. К чему это ты вспомнила о блондинчике? Ностальгия накрыла?

– Нет. Я с ним случайно встретилась вчера. Даже не сразу узнала. Таким представительным стал.

– И? – с предвкушением подтолкнула её Тома к продолжению.

– И… он подарил мне цветы и оставил номер телефона, – полуправду сказала Валентина, посмотрев на букеты в вазах. От их вида улыбка на лице расцвела. Почему-то перехотелось говорить чистую правду.

– Так дерзай! Позвони. Сходи с ним на свидание. Переспи, в конце концов! Сколько у тебя уже не было секса? Как ты вообще живёшь без этого кайфа?

– Как и все.

***

Номер телефона он так и не взял. Да, здесь он сглупил, но очень надеялся исправить свою оплошность следующим утром. И ведь специально приехал пораньше. Купил кофе и мороженое. Довольный собой и жизнью в целом, зашёл в уже знакомый магазин, а тут подстава. М-да, как-то не подумал, что продавец здесь может быть не один. Пришлось с помощью природного обаяния узнавать у девушки те подробности, которые вчера могла и Солод ему поведать. Значит, сменяют друг друга. Три на три – хороший график. Ещё лучше будет, когда он уговорит Валентину уволиться из этой богадельни. Если так уж хочет работать, можно подобрать что-то лучшее.

Но какая же хитрая, а! Вокруг пальца его обвела. А ведь он может без спроса заявиться к ней домой. Адрес помнит. Совесть позволит. Но, пожалуй, подыграет ей на этот раз. Пусть проведёт последние выходные без него. Расслабится. Насладится последними днями свободной женщины. Возможно, даже соскучится по нему…

Кофе и мороженое оставил улыбчивой и разговорчивой девушке. Так сказать, небольшая плата за предоставленную информацию, ведь болтушка поведала не только график работы, но и вкратце рассказала о Солод то, что сама знала: не замужем, детей нет, за последние два года (именно столько они работали вместе) не состояла ни с кем в отношениях – это только предположение, потому что откровенничать Валентина не любила. Тихушница. О кошке он вчера и сам узнал. У той такой взгляд, будто за секунду может придумать сто и один способ избавиться от конкурента раз и навсегда. Кукиш ей, а не избавление от конкурента. Лучше этой животике умерить свой норов и как можно скорее проникнуться к нему нежнейшими чувствами, иначе он найдёт на неё управу.

***

Вечно всё не слава Богу: то один косяк вылезет, то другой. И ведь хочется хоть немного пожить для себя, а любимая работа не даёт этого сделать. Или не стоит только её винить в этом? Никто же его не заставлял развивать бизнес. Тем более открывать ещё и магазин сантехники. Нет. Не правильно он рассуждает. Магазин функционирует уже довольно давно. И если бы не он, в жизни было бы намного больше неприятностей. Взять бы хотя бы счета тогда ещё законной супруги за её процедуры красоты…

Он мчался по проспекту, нарушая правила, лишь бы успеть вовремя. Если он и сегодня не увидит кареглазку, вулкан скверного настроения начнёт извергаться. Константин уже не единожды пожалел за эти дни, что не набрался наглости, чтобы заявиться домой к Солод без приглашения. Удивительно, но он успел ужасно соскучиться за эти три дня. Раздражало её нежелание идти на контакт. Она ведь по факту оттолкнула его. Не хотела дать ни единого шанса для манёвра. Но как отказаться от неё, если стала она ещё прекраснее. В подростковом возрасте ему рвало башню от неё, а сейчас и подавно инстинкты воют пленить и сделать своей. Он такого дикого желания обладания не испытывал ни к одной из женщин. И дело вовсе не в физическом влечении.

Гладких подъехал как раз к закрытию магазина. Припарковав машину у обочины, он прекрасно видел как Валентина ставит помещение на сигнализацию и после, не оглядываясь по сторонам, идёт на автобусную остановку. Значит, даже не предполагает, что он может к ней приехать. Обидно как-то.

Сперва он хотел окликнуть её. Потом подумал и сегодня ехать медленной черепахой за автобусом. Но это всё не то. Нужно действовать спонтанно.

Оставив авто, он встал чуть в стороне от Солод. Правда, быстро понял, что этот манёвр был лишним: Валентина с кем-то переписывалась по телефону. Порой улыбалась, порой хмурилась. В нужный общественный транспорт зашла в числе последних, благо желающих оказалось не так уж и много. Оплатив проезд, направилась в самый зад автобуса. За всем этим Константин наблюдал, стоя рядом с водителем. Уступил какой-то сварливой старухе место. Кивком зачем-то поблагодарил водилу: тот улыбнулся искренне, вроде даже лицом посветлел. М-да, трудная у него работа.

Кондуктор, тучная женщина лет тридцати, смерила Костю таким оценивающим взглядом, что ему на секунду захотелось выпрыгнуть на улицу через форточку – и неважно, что автобус уже тронулся с места. Желание это с новой силой зародилось в нём, когда кондукторша игриво подмигнула. Чур его! Такого счастья и даром не нужно. Ему хочется самому завоёвывать женщину, а не чувствовать себя завоеванным трофеем.

Выдавив измученную полуулыбку, он протиснулся мимо в тесном проходе и поспешил к своему личному будущему трофею. Фу. Нет. Пошло как-то. К своей женщине. Вот. Ему повезло, что Валентина села возле окна. Так что плюхнулся на соседнее место, мысленно обрадовавшись, что автобус попался нетипичный. Такие обычно пускают по дальним междугородним маршрутам: сиденья с высокой спинкой и регулирующимися подлокотниками. Чудесно. И кондукторшу не видно, и от остальных пассажиров они скрыты. Плюсом было и то, что места на противоположной стороне пока оставались свободными.

– Ты что здесь делаешь? – спросила удивлённая Солод. И ведь даже в окно вжалась. Чудная. Сама себя загнала в капкан, а он довольный как хитрый хищник, предвкушающий свой будущий пир.

– Я соскучился, – проигнорировав её вопрос, произнёс мягко. Подался к ней, провёл носом от скулы к виску, вдыхая едва уловимый аромат ландышей. Память подкинула воспоминание, что она всегда пахла так вкусно-сладко. Правда, иногда ему чудился и запах сирени.

Как же давно это было, а кажется будто только вчера. Он как гордый кот наматывал круги вокруг её дома, желая увидеть хотя бы мельком. Воровал сирень у соседей, чтобы оставить букет в штакетнике её забора. Предвкушал как она увидит его и обрадуется. Всё рассыпалось осколками, когда узнал, что незадачливым дарителем она считает кое-кого другого. Тогда в нём взыграла гордость. Больше своей ошибки он не допустит.

Валентина упёрлась одной рукой ему в грудь – аккурат напротив сердца, что в данный момент отбивало сумасшедший ритм. Попробовала отодвинуть его от себя, но как-то несмело. На щеках выступил румянец. Дыхание сбилось. Увы, это всё не от возбуждения, а от негодования и робости.

– Прекрати! – полушёпотом прошипела она сквозь зубы. Глаза так и метали молнии. Но какой же чертовски красивой она сейчас была. – Сядь ровно! Вокруг люди!

– А тебе есть дело до людей вокруг? – с мягкой усмешкой поинтересовался он, в удивлении приподняв одну бровь, а взглядом продолжил скользить по её лицу так, будто прикасался к нему обжигающими мимолётными поцелуями.

– Есть! – прошипела в ответ Валентина. – Не хочу чтобы обо мне подумали дурное. С многими из них я постоянно езжу.

– И многие из этих работяг пускают на тебя слюни, – не смог удержаться от верного замечания Костя.

– Не придумывай! – возмутилась она, попытавшись уже по-настоящему его отпихнуть от себя. Константин не шелохнулся ни на миллиметр. Улыбка его стала ещё шире. Взгляд лукавее.

– Да если бы, но на остановке имел возможность собственными глазами наблюдать, как мужики облизывали тебя взглядами. Это неприятное зрелище, оказывается. Мне захотелось каждому из них дать в морду, а не загордиться, что ты у меня такая красивая и соблазнительная, но неприступная.

– Я не твоя!

– Это пока, – многообещающе кивнул он. – Совсем не скучала по мне? – спросил он с неприкрытой надеждой на положительный ответ.

Солод упрямо поджала губы. Строптивая. Какой же это кайф.

Одно плавное, но стремительное движение рукой – и он обнял её за шею. Подался вперёд и накрыл желанные губы в их первом поцелуе. Удивительно, но даже наличие помады не смогло оттолкнуть его. Он об этом поцелуе мечтал столько лет, что наверстывать придётся долго и продуктивно.

Валентина сдалась не сразу. Первая реакция – шок. Она растерянно хлопала ресницами, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но пыталась как-то не убедительно, поэтому Костя с удовольствием продолжил своё завоевание. На вкус их поцелуй получился опьяняюще-сладким, так что здравый смысл ещё в первые секунды помахал рукой и скрылся в глубинном сознании. Лёгкого и целомудренного поцелуя довольно быстро оказалось мало. Кровь забурлила в сосудах от страсти и эйфории. Он стал напирать и требовать большего. Валентина позволяла. Страсть и её затопила с головой, заставив позабыть о нормах приличия и всём прочем. В его руках она оказалась податливой и отзывчивой, что ещё больше распаляло его. Уже и левая рука свободно пробралась под блузке, заскользив по талии вверх. Валя выгнулась, запустила пятерню ему в волосы – несильно сжала на макушке. И уже в следующее мгновение будто очнулась от прекрасного сна: вовремя колесо автобуса угодило с колдобину на дороге. Валентина замерла в мужских руках, прекратив отвечать на поцелуй. Ладонями уперлась ему в грудь и, приложив усилия, немного оттолкнула его от себя. Костя открыл затуманенные вожделением глаза. Моргнул раз, другой. Сглотнул, на миг опустив взгляд на её манящие губы. Со вздохом отстранился, приласкав на прощание ладонью её бок и живот. Аккуратно поправил блузку. Заправил за ухо прядь волос.

– Извини, – промолвил он севшим голосом, садясь ровнее на своём месте и переплетая пальцы их рук. Хотелось чувствовать её хотя бы так: плотно соприкасаясь бёдрами и держа за руку. И взгляда от неё отвести не смог. Любовался румянцем на щеках, предательским блеском в карих очах и припухшими устами. Мечтательно улыбался. Он не прогадал, идя ва-банк.

Они вовремя вернулись в реальность: на очередной остановке зашло приличное количество рабочих, желающих вернуться домой после изнурительного трудового дня на заводе. Свободных мест не осталось. Пешие пассажиры благо хоть не занимали проход, столпившись возле центрального входа-выхода. Но с соседями им однозначно не повезло: работяги не стеснялись “сосать” свои пивные бутылки. Запах стоял убойный: пот вперемешку с перегаром и сигаретным дымом. Гладких сам старался дышать через раз. Открыл форточку. И обрадовался как ребёнок, когда Валя уткнулась носом в рукав его рубашки. Пожалуй, такое её поведение после их маленького безумия было самым правильным, ведь если бы она начала строить из себя высокомерную недотрогу или закатила ему маленький скандал, он бы в очередной раз психанул. И не факт, что помирились бы они потом скоро, а ему не хотелось начинать отношения с такой ноты.

Костя и сам бы с удовольствием уткнулся в макушку своей кареглазки, но не хотел её тревожить ни малейшим шевелением. Уж слишком пришёлся ему по вкусу этот момент единения. И пусть вокруг было полно людей, но чувство, что в мире они совершенно одни переполняло его. Если бы не какофония запахов, можно было бы абстрагироваться от голосов и поверить в фантазию, что в автобусе они совершенно одни.

Однако счастье было не долгим: телефон в кармане брюк затрезновил стандартной мелодией. Вздохнув, он осторожно достал его, всё же потревожив Валентину. Она тоже со вздохом оторвалась от его плеча и села ровно. Взгляд устремился в окно. Будто отгородилась от него, но не полностью: руку она не спешила забирать.

– Слушаю, – нехотя ответил Константин на звонок от незнакомого номера, при этом приласкав женское запястье большим пальцем.

– Константин Иванович, это вас беспокоит ваша соседка. Вернее соседка вашей бывшей жены. Тут такое дело… – Эта пауза сразу насторожила Гладких, заставив внутренне подобраться. Что на этот раз учудила Лиза? Только бы обошлось малой кровью и не космическими суммами. – Дениска в больнице. В реанимации, если точнее, – выпалила как в прорубь прыгнула собеседница. У Кости дыхание спёрло от услышанного. Неосознанно он сжал женскую руку сильнее, чем следовало бы, чем привлёк её внимание. Выдохнул воздух судорожно, лихорадочно обдумывая, что могло случиться.

– В какой больнице? – спросил он не своим голосом.

Солод повернула голову на его вопрос. Нахмурилась. А ведь до этой секунды хотела возмутиться и выдернуть свою руку из его захвата. Его собеседника она не слышала, лишь могла внимательно наблюдать за мужчиной. Вот он кивнул и, поблагодарив, попрощался. Потухший мобильный в руке сжал до побелевших костяшек. Но спросить ничего не успела: Константин будто очнулся, заозирался по сторонам пока не остановил внимание на ней.

– Мне нужно ехать. Извини. – Улыбка получилась с натяжкой.

Валя отрицательно мотнула головой. Такое положение дел ей категорически не понравились.

– Что случилось? Я могу чем-то помочь? – проговорила поспешно, боясь не успеть до следующей остановки. Благо автобус остановился на очередном светофоре.

– Сын в больнице. Надо ехать, – будто преодолевая сильное внутреннее сопротивление сказал он правду.

– Мне можно поехать с тобою? – Вопрос слетел с её языка быстрее, чем мозг обдумал абсурдность этих слов.

– Буду признателен, – кивнул Костя. Не разрывая сплетения рук, встал с места и дождался её. Потянул за собою к выходу.

Им повезло, что очередная остановка находилась неподалеку от супермаркета. Именно на её автостоянке они сели в свободное такси. Константин озвучил нужный адрес и, притянув Валю к себе под бок, прилип губами к её виску. Обнимал крепко и дышал ею – только так мог хоть немного утихомирить своё взбунтовавшиеся сердце. Она несмело положила ему ладонь на грудь. Погладила успокаивающе. Хотелось бы заверить, что всё будет хорошо, но ведь сути проблемы они не знают, а говорить так только чтобы успокоить – это как-то лицемерно, что ли.

В больницу их пустили со скандалом. И только потому что Константин с психу дал приличную взятку кому следует. В реанимационную их, естественно, не пустили, но заверили, что состояние пациента стабилизировалось. Только после этой фразы Костя более-менее успокоился и перестал донимать персонал своими требованиями. На них оглядывались с осуждениями. Шептались за спиной. Это всё ещё больше нервировало уже саму Солод. Как бы они все вели себя на месте Гладких? Оставались бы предельно спокойными? Валя успокаивающе гладила Константина по плечу, мысленно умоляя его вести себя более сдержанно. Хотя, если бы это её сын сейчас лежал там, в реанимации, скатилась бы в истерику. Гладких ещё держался хорошо. Он просто хотел удостовериться, что опасность миновала.

Константин нехотя уходил из больницы. Всё хмурился и оглядывался. Желание прорваться к сыну не прошло, но пришлось смириться. Желваки не прекращали играть на его скулах, свободная рука так и сжималась в побелевший кулак. Но этот негатив и злость не отразилась на отношении к Валентине. Её он держал мягко, время от времени успокаивающе лаская по запястью. И смотрел на неё с теплотой, тогда как всем встречным доставался яростный взгляд.

Тихая ярость превратилась в разрушающий шторм, когда во дворе больницы они встретились с матерью Дениса. Понять, что это именно она было легко: завидев Константина, она тут же скатилась в некрасивый плач и бросила ему навстречу. Гладких вспыхнул подобно фейерверку – масштабно и громко. Он так орал на бывшую супругу, что на улицу высыпался не только любопытный персонал вместе с редкими пациентами, но и охрана.

Лиза вяло отбивалась. Было видно, что её ранят обвинения Кости. Что вместо того, чтобы поддержать и успокоить её в такой тяжёлый час, он сыплет на неё обвинение за обвинением. А ещё она с нескрываемой ненавистью поглядывала на Валентину. Особенно на их сплетённые руки. Неприязнь была взаимной. Нет, Солод не ревновала и не винила Елизавету за состояние сына – не имела на это никаких прав. Но вот внешность… Бывшая супруга Гладких оказалась типичной современной барышней: силиконовая грудь, сделанные ресницы и брови, накаченные губы и переделанный нос. Волосы могли бы быть её гордостью, но не теперь: перепаленные очередным осветлителем. Мастера ей явно нужно сменить. А ещё в её взгляде не было ни вины, ни раскаяния. Она совершенно точно не чувствовала себя виноватой ни в чём. Слёзы в первую минуту встречи были наигранными. Теперь же она капризно надула ботексные губы. Некрасиво, однако.

Рассматривая её, такую современную, Валентина всё никак не могла понять: если Косте нравятся именно такие женщины, зачем он привязался к ней? Она же полная противоположность Елизавете.

– Ты всегда и во всём обвиняешь меня, – картинно топнув ногой, словно избалованная девочка взвизгнула в итоге мать Дениса.

Солод молчаливо в удивлении приподняла бровь. Ответ на этот выпад был очевидным. И точно не в её пользу.

– Считаешь это необоснованно? – холодно и уже более спокойно поинтересовался Константин, желая взглядом придушить бывшую.

– Да! Этих чёртовых орехов в салате была капелюшечка! Их не видно и не слышно было!

– Дура. После выписки сын переезжает жить ко мне. Это не обсуждается, – поставил точку Костя. Он обошёл бывшую супругу по дуге, аккуратно ведя Валентину за руку и не обращая внимания на летящие в него оскорбления и проклятия. Поймал такси. В молчании доехали до места работы Солод, где пересели в его машину.

– Ты уверен, что в состоянии сейчас вести авто? – робко спросила Валя, боясь вновь разгневать его.

Константин посмотрел на неё устало. Вымученно улыбнулся.

– Я спокоен. Гнать не буду. Можно сегодня останусь у тебя? – промолвил он будто через силу.

При других обстоятельствах Валентина ни за что бы не согласилась. Теперь же язык не поворачивался ответить отказом. Да и страшно за него. Её отвезёт, ладно. А как потом вернётся к себе домой? Да и стоит ли ему сейчас оставаться одному?

Утвердительно кивнула, улыбнувшись.

– Но спать будешь в отдельной комнате, – внесла она пояснение.

– На месте разберёмся. – И всё, полностью сконцентрировался на дороге, явно чтоб она не стала спорить с ним.

Ладно, на ещё одну маленькую уступку она может пойти, но границы дозволенного чётко озвучит дома.

Ужинал вяло. На кошку Костя смотрел равнодушно, хотя Мурка несколько раз предпринимала попытки саботажа. Отмахнулся как от назойливой мухи. Поблагодарил за ужин поцелуем в щеку и вызвался сам помыть посуду. Валя спорить не стала. Ретировалась первой в душ. Сполоснулась быстро, нервничая непонятно почему.

Константин ждал её в кухне. Всё так же равнодушно глядел на шипящую кошку, крутя телефон в руке.

– Я тебе приготовила вещи своего отца. Они чистые. Полотенце тоже положила. Иди. Я пока тебе постелю в зале, – скованно скороговоркой выпалила она.

Кивнул. Грузно встал. Шагнул вплотную к ней. Поцеловал в нос.

– Не нервничай. За прошедшие годы я не так уж сильно изменился. Набрасываться как маньяк точно не буду, – усмехнулся он однобоко.

– Я не за это переживаю. Просто давно не принимала гостей. Иди.

– Забавная ты. Будто из другого тысячелетия, – с неприкрытой нежностью промолвил Костя, уходя.

И вроде бы комплимент. Но в то же время, и обидеться можно на очередное напоминание, что она очень отличается от современных женщин. Нет, она ухаживает за собой и стремится выглядеть красиво, но при этом категорически не хочет ничего менять в своей внешности. Разве что попу и пресс подкачать бы.

Мурка следила за её действиями убийственным взором. Ещё бы, её любимый диван в зале отдадут в пользование постороннему человеку. Мужчине! Да она никогда не видела в этом доме мужчин, если не считать отца и племянника хозяйки.

Постелила, отмахнувшись от своей стервозинки, села на край дивана. Вздохнула. Она сошла с ума – это факт. Они встретились после многолетней тишины всего несколько дней назад. И не просто встретились, как старые знакомые, Гладких почему-то решил, что на этот раз их отношения должны быть совсем не дружескими. Почему? Это ей предстоит узнать. Но второй факт заключается в том, что ей не хочется сопротивляться его натиску. Она сколько угодно может говорить и доказывать противоположное, но ей импонируют его настойчивость и заинтересованность. И, если быть до конца откровенной, ей хочется сдаться без боя, но не сделает это по одной единственной причине: боится, что при таком развитии его интерес быстро иссякнет…

Думы прервал их инициатор. Он вошёл в комнату практически бесшумно – уставший, домашний и пугающе родной. Предательское женское сердце подскочило к горлу и ухнуло обратно, когда Константин каким-то привычным жестом сел на пол перед её коленями. Надавил на них спиною, понукая подчиниться ему. А как подчиниться, если воспитание и природная скромность не позволяет ей расслабиться в присутствии постороннего для неё мужчины? Да, они дружили лет двадцать назад, даже больше, но это же не повод сидеть рядом с ним с раздвинутыми в разные стороны ногами! Да она от стыда в обморок грохнется от осознания, что на ней только пижамные шортики. И неважно, что халат длинный, ведь полы его всё равно разъедутся.

Хотела увернуться – не дал. Запрокинул голову ей на колени, устало заглянул в глаза. Едва заметно улыбнулся.

– Я не посягаю на твою честь. Просто хочу сесть удобнее, – просипел тихо он.

– Это неприлично!

– Всё-то у тебя неприлично, – усмехнулся Костя однобоко, прикрывая веки. – Мы живём в век, где не оглядываются на приличия. Нам хочется целоваться как подростки в общественном транспорте – мы целуемся. Мне хочется сидеть у твоих ног вот так – я буду. Тем более никого постороннего, если не считать твою злобную кошку, здесь нет. Расслабься, Валь, у меня не то настроение. Не буду я тебя домогаться.

Улыбнулась. Вот насчёт этого она-то и не переживала. Какое домогательство в таком состоянии?

Несмело прикоснулась кончиками пальцев к его беспорядочным волосам. Немного влажные ещё. Жёсткие. Красивые. Он идеально классический блондин. Вот только глаза светло-серые, а не голубые, как ей раньше казалось. Лицо чистое, если не считать нескольких родинок. Брови непривычно тёмные и густые. Ресницы – любая девушка позавидует. Нос идеально прямой и заостренный. Рот среднего размера, обычный, но какого-то чёрта ей сейчас хочется провести по нижней губе пальцем. Линия скул и подбородка – тоже произведение искусства. Просто удивительно, что раньше она не замечала его красоты – мужественной, притягательной.

Осмелев, зарылась пятернёй в его волосы, провела ноготками по коже головы. Улыбка на мужских чувственных губах стала отчетливее. Приоткрыв один глаз, надавил затылком на её колени: мол, сдавайся уже. Она и сдалась. Расслабила ноги и они разъехались в стороны. Щёки вмиг запекли от смущения. Особенно после того, как Константин запечатлел благодарный поцелуй на её бедре. Дыхание спёрло. Пульс ускорился. Так же нельзя поступать с давно одинокими барышнями!