Лека

Как известно, рано или поздно человек привыкает практически ко всему. Уже через несколько дней правила, установленные организаторами, больше не казались Леке ни глупыми, ни чрезмерно строгими, а к жёсткому режиму и распорядку дня, оказывается, вполне можно было притерпеться. Надо — значит надо…

Кое-кто, конечно, до сих пор недовольно бурчал, проклиная подъёмы спозаранку, изнуряющие репетиции, спортивные тренировки, нудные, по мнению некоторых, занятия вокалом и хореографией, а также унизительное мытьё туалетов. Но по большому счёту это нытьё было всего лишь позёрством. Все они пришли на проект с одной-единственной целью: получить роль в мюзикле “Закрытая школа”, все были в курсе, что им предстоит долгая борьба не только с соперниками, но и с самими собой — а значит, глупо было хныкать и жаловаться.

Единственное, что немного омрачало Лекино существование — это постоянное чувство лёгкого голода. Все артисты должны были сохранять прекрасную форму и соблюдать специальную диету. Холодильник буквально ломился от свежих овощей, фруктов, зелени и мяса, в кухне обнаружились также огромные запасы всевозможных круп и бобов, но… там не было абсолютно ничего “вредного”, такого вкусного и желанного! Практически никакой выпечки, кроме чёрного хлеба, никаких полуфабрикатов или, упаси боже, бургеров, чипсов, шоколадных конфет и газированных напитков.

Готовили они по очереди, и не у всех это получалось одинаково хорошо. Постоянно что-то пригорало, убегало, недоваривалось или, наоборот, разваривалось в кисель. Многие девушки не выносили критики, и если кто-то заикался о том, что жрать это дерьмо, простите, невозможно, тут же ударялись в слёзы. Лека не была таким уж великим кулинаром, но всё же кое-как справлялась. А вот Костя превосходно готовил — из набора самых простых продуктов он мог сварганить настоящий кулинарный шедевр!

Впрочем, раз в неделю — как правило, после воскресного концерта — Лика Солнцева позволяла своим подопечным расслабиться. Ребята составляли список продуктов — из тех, которыми не кормили на проекте — и их пожелания немедленно исполнялись. Разумеется, тут тоже действовали определённые ограничения: каждый участник мог попросить для себя только одну вещь — к примеру, пирожное, шоколадку или пиццу. Алкоголь, естественно, был под строгим запретом. Девчонки обычно заказывали себе что-нибудь сладенькое, а парни налегали на шаурму, копчёные колбаски или острые куриные крылышки.

Пухляшке Жанне приходилось в общежитии тяжелее всех. Она привыкла заедать стресс чем-нибудь вкусненьким, но была вынуждена грызть морковку. А уж как бедняга страдала во время танцевальных классов с Калининым! Наблюдая её мучения у хореографического станка, Алиса с Дианой давились от хохота, хотя сами, откровенно говоря, далеко не блистали.

Зато Лека, без сомнения, была настоящей звездой танцкласса! Сам Калинин неоднократно и с видимым удовольствием хвалил её — чего уж лукавить, ей это было безумно приятно. Вдвойне приятно ещё и потому, что она видела краем глаза, как злобно переглядываются и шушукаются эти змеюки.

В общем, всё было хорошо, практически прекрасно. Только вот Костя… с Костей с некоторых пор стало твориться что-то совершенно непонятное.

Конечно, ей грех было жаловаться — отношения у них складывались тёплые, доверительные, по-настоящему дружеские. Дружеские, но… Леке упрямо хотелось большего. Она искренне верила в то, что способна завоевать Костино сердце. Тем более, не похоже было на то, что ему нравится кто-то другой на проекте. Девчонки из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя его внимание, Диана так и вовсе не давала ему прохода, а Костя неизменно очаровательно отшучивался в ответ на все намёки, безобидно флиртуя, но… Лека готова была поклясться — у него ни с кем ничего не было!

Иногда её посещали тревожные мысли и странные догадки: а что, если Костя вообще… по мальчикам? Он никогда не рассказывал о своих прошлых отношениях и симпатиях, так что категорически отвергать эту вероятность было нельзя.

А потом Лека заметила странное…

Впервые она обратила на это внимание во время чаепития с наставниками. Они все сидели за столом, оживлённо болтали и громко самозабвенно ржали, позабыв о камерах (впрочем, о том, что их постоянно снимают, Лека и сама благополучно забыла уже на второй или третий день), и она вдруг заметила, что Костя далёк от всеобщего веселья. Он явно не улавливал нить беседы, не понимал сути рассказанных шуток, вообще ни во что не вникал — просто формально присутствовал на чаепитии, а мыслями был где-то далеко. Впрочем… впрочем, не так уж и далеко.

Проследив за направлением Костиного взгляда, Лека с изумлением обнаружила, что он пялится на Галину Тесленко. Это было так неожиданно, необъяснимо и нелепо, что поначалу Лека даже не поверила собственным глазам, решив, что ошиблась, что это просто нечто мимолётно-преходящее. Однако чем дольше она наблюдала за Костей, тем больше убеждалась, что он смотрит в сторону своей наставницы целенаправленно и пристально, буквально буравит её тяжёлым взглядом.

Лека отказывалась понимать и анализировать увиденное. Да ну, это была просто какая-то хрень. Костя — и Тесленко? Эта двадцатисемилетняя старуха?! Бред, вздор, глупость несусветная…

Справедливости ради, выглядела она, конечно, неплохо. Её даже можно было назвать красивой, нехотя признала Лека. Но всё равно — если Костя запал на Галину, это невозможно глупо!

Лека ревностно впилась взглядом в лицо певицы. Да, между этими двоими явно что-то происходило: она заметила, что Тесленко напряжена, как натянутая струна. Полуопущенные ресницы чуть-чуть подрагивали, она нервно покусывала губы и машинально крутила в руках чашку, словно это движение её успокаивало. На Костю Галина не смотрела так подчёркнуто и старательно, что становилось совершенно очевидно — она в курсе того, что он сам сейчас за ней наблюдает.

Лека почувствовала себя так, словно её с большой высоты швырнули мордой о землю. Воровато оглядевшись по сторонам, она убедилась, что никто, кроме неё, не обращает на Костю и Галину внимания, и слегка перевела дух. И всё-таки в груди начало болезненно ныть: неужели Костя умудрился влюбиться в собственную наставницу?!

Внезапно Тесленко встала, резко отодвинув табуретку.

— Я сейчас вернусь, только руки помою… — пробормотала она, ни к кому конкретно не обращаясь и по-прежнему старательно избегая Костиного взгляда.

Лека заметила, что тот проводил Галину глазами, и вид у него при этом был такой, словно он едва сдерживался, чтобы не вскочить и не побежать за ней следом. Это было плохо, совсем плохо!

Через несколько минут, произнеся в качестве извинений нечто полуразборчивое, Костя тоже встал и покинул кухню. Лека занервничала и заёрзала на стуле. Неужели они условились заранее? У них что, тайное свидание?

Пребывать в неизвестности и терзаться догадками — одна другой краше — было не очень-то весело. Леке хотелось увидеть то, что между ними происходит, собственными глазами. Убедиться в собственных подозрениях или с облегчением посмеяться над ними. В конце концов, может же она тоже отлучиться из-за стола? К примеру, в туалет…

И, выждав из последних сил ещё минут пять, она решительно поднялась.

Лека понятия не имела, где искать эту сладкую парочку, но догадывалась, что если Костя с Галиной и впрямь в сговоре, то они, скорее всего, постараются держаться подальше от вездесущих камер.

Вариантов на самом деле оставалось не так уж и много. Лека интуитивно двинулась в сторону душевой — и не прогадала…

В одной из кабинок слышалась какая-то приглушённая возня и сдавленный шёпот. Трахаются они там, что ли?! Лека стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и подошла ближе, намереваясь выяснить всё до конца. Впрочем, прислушавшись повнимательнее, она сообразила, что происходящее внутри напоминает скорее спор или даже ссору, чем любовное свидание. Слов было почти не разобрать, но интонации Тесленко говорили сами за себя.

— Ты просто мне не нравишься!.. — донеслось до Леки отрывистое, а секундой позже:

— …и я люблю своего мужа!

Как бы Лека ни отказывалась верить в то, что там, в кабинке, находится Костя — а всё-таки это был именно он, она вмиг узнала тембр его голоса. Он периодически отвечал Галине что-то неразборчивое, но явно ироничное, а та продолжала отчаянно с ним спорить.

Похоже, ситуация складывалась не так, как изначально представлялось Леке. Неужели Костя преследует эту дамочку? Она не знала, легче ей от этого открытия или тяжелее; в любом случае — не слишком-то приятно знать, что парню, в которого ты отчаянно влюблена, нравится другая. Точнее говоря, это очень больно. Просто невыносимо…

Между тем ссора набирала обороты. Поколебавшись, Лека бесшумно юркнула в соседнюю кабинку, чтобы не быть ненароком замеченной этой парочкой или кем-нибудь из мимо проходящих, и ещё больше навострила ушки.

— …связь с педагогом поможет тебе победить? — донёсся до неё голос Тесленко — отчаянный, какой-то надломленный.

На пару мгновений в душевой повисла тягостная пауза. Можно было услышать в полной тишине, как капает из плохо закрытого крана вода. Лека замерла, боясь, что выдаст своё близкое присутствие; кажется, она даже дышать перестала.

— Ну вы и дура! — раздалось наконец, и Лека поразилась, сколько разочарования и одновременно беспомощности было в Костином голосе, словно его ударили по самому больному.

А ещё через секунду глухо стукнула дверь, и Лека различила звук торопливо удаляющихся шагов.

Тесленко ещё некоторое время оставалась в кабинке; Лека слышала, как она тихонько и прерывисто всхлипывает. Плачет?! Ну надо же… Даже стало немного жаль наставницу, хотя при всём желании Лека не могла поставить себя на её место.

Но всё равно — больше всех на свете ей сейчас было жаль саму себя. Жаль своих рухнувших надежд и разбитых вдребезги иллюзий. Как бы ни называлось то, что происходило между этими двоими, одно было ясно как день: Костя признался Галине в… симпатии? любви? страсти?.. — а она его отвергла. Вот почему, почему всё лучшее достаётся тем, кто этого даже не желает? Судя по всему, Костя этой Тесленко на фиг не сдался — вон, говорит, что мужа любит…

Лека напрягла память, пытаясь вспомнить, за кем она замужем. Знала только, что за каким-то популярным актёром, но фамилия совершенно вылетела у неё из головы.

Наконец Галина перестала плакать. Лека услышала, как открылась дверь, а затем по полу душевой звонко застучали каблуки. Уходит, слава богу…

Оставшись в полном одиночестве, Лека медленно сползла по стеночке на пол, пытаясь справиться с охватившей её дрожью. Ну и что ей теперь делать со своим неприятным открытием? Притвориться, что ничего не слышала и не видела? Вряд ли у неё получится так искусно лгать, она просто не сможет смотреть Косте в глаза так же прямо и свободно, как раньше. А самое-то главное — она не знала, что ей делать с кусочками своего собственного сердца, которые уже не получится склеить обратно… Разве что составить из них слово “жопа” как символ того, что сейчас происходит в её жизни?

Впору было тоже зареветь, но Лека, шмыгнув носом, решила отложить рыдания на потом. Для начала нужно было поговорить с Костей.

Вернувшись в кухню, Лека обнаружила, что его нет за столом.

А вот Тесленко была на месте: сидела как ни в чём не бывало и вполголоса разговаривала о чём-то с Ликой Солнцевой. Правда, глаза у неё были совершенно несчастные, а улыбка приклеенная, но, пожалуй, этого не замечал никто, кроме Леки. Кинув на наставницу неприязненный взгляд (хотя, откровенно говоря, та не была перед ней виновата абсолютно ни в чём), Лека плюхнулась на свою табуретку. Машинально сделав из чашки глоток чая, она даже не почувствовала, что он давным-давно остыл.

— А куда Миронов пропал? — поинтересовалась у неё Диана.

— Я что — его телохранитель? Откуда мне знать? — огрызнулась Лека, не в силах дежурно любезничать.

— Ну, ты же обычно за ним хвостиком повсюду таскаешься, — не преминула красотка поддеть её в ответ.

— Я?! — вознегодовала Лека. — Ты с собой, случайно, не перепутала?

— Ой, отстань от неё, — вмешалась Алиса. — Не видишь, что ли — она и правда не в курсе. Видимо, Костик разжаловал её из своих личных пажей…

— Идиотка, — сказала Лека; получилось неожиданно громко, на всё застолье, и Лика Солнцева посмотрела на неё укоризненно.

Покраснев как варёный рак, Лека уткнулась в свою чашку практически носом. Действительно неудобно получилось… Даже если учесть, что Алиса и впрямь идиотка.

Мало-помалу общий разговор возобновился, и на Леку перестали обращать внимание. Она рискнула поднять глаза от чашки и тут же наткнулась на внимательный и (показалось?) сочувствующий взгляд Павла Калинина. Этому-то с какой стати к ней присматриваться и жалеть? Непонятно…

Сил оставаться на этом безумном чаепитии больше не было. Допив холодный чай, Лека со стуком поставила чашку на стол и, извинившись, ушла из кухни уже окончательно, сославшись на головную боль.

Костю она разыскала в мужской спальне. Он лежал поверх заправленной постели, уставившись в потолок и закинув руки за голову. Когда Лека вошла, он покосился в её сторону, но ничего не сказал.

Лека неловко потопталась рядом, переминаясь с ноги на ногу, а затем, решившись, аккуратно присела на краешек кровати.

— У тебя всё в порядке? — спросила она с осторожностью, не зная толком, с чего начать. — Ты… хорошо себя чувствуешь?

— Да, — коротко бросил он, не вдаваясь в подробности.

— Тогда почему ты здесь?

— Хочу побыть один, — отрывисто отозвался Костя.

— Что-то случилось? — Лека с тревогой вглядывалась в его лицо, пытаясь прочитать по нему Костины эмоции и чувства, так тщательно скрываемые.

— Ничего не случилось, — ответил он уже с заметным раздражением. — Просто в данный момент не хочется никого видеть и ни с кем разговаривать.

Наверное, самое разумное, что сейчас можно было сделать — это действительно просто уйти, но Лека предприняла ещё одну неуклюжую попытку сближения:

— Имей в виду, что… в общем, если у тебя проблемы — я всегда готова выслушать и поддержать.

— Я ведь сказал, что не хочу разговаривать! — рявкнул он. — Что тут непонятного? Господи, неужели это так сложно — просто оставить человека в покое? Как вы меня все достали… — он перевернулся со спины на живот и уткнулся лицом в подушку.

Лека не поняла, кто “вы”, но всё равно обиделась и резко поднялась с постели. Костя никогда прежде не разговаривал с ней таким тоном! Поначалу она даже хотела отпустить какую-нибудь ехидную реплику относительно губительного влечения молодых парней к женщинам постарше, но поняла, что это будет равносильно самоубийству. Похоже, Косте и в самом деле было не до шуток… Да и неразумно было бы прямо сейчас раскрывать ему все свои карты. Если он догадается, что она в курсе их отношений с Галиной, ни к чему хорошему это всё равно не приведёт. Пожалуй, ей стоит придержать этот козырь до лучших времён…

У самой двери Лека всё-таки обернулась.

— Через полчаса занятия по актёрскому мастерству, — напомнила она холодно. — Не опаздывай, если не хочешь вылететь из проекта.