Галинка

Утром, едва она приехала в общежитие, её подозвала Лика:

— Нужно поговорить… — и кивнула в сторону лестницы, ведущей на служебный этаж, явно намекая, что разговор предполагается приватный.

Галинка удивилась, но послушно двинулась следом.

Солнцева не была похожа сама на себя. Она мялась, отводила взгляд и вообще вела себя так, будто предстоящая беседа была для неё мучительна.

— Ну, — выдохнула Галинка, когда они заперлись в маленькой комнатке, служившей Лике кабинетом, — я тебя внимательно слушаю.

— Камера в коридоре возле душевой вчера зафиксировали кое-что… занятное. Запись у меня, и я хотела бы тебе её показать.

Она ещё не договорила, а у Галинки вмиг пересохло во рту. Она прекрасно поняла, что именно ей покажут и о чём пойдёт речь.

Лика молча воткнула флешку в свой ноутбук. Галинка, превозмогая неловкость, уставилась на экран. Сначала она увидела, как в коридоре появился Костя. Он огляделся по сторонам, а затем юркнул в душевую. Через несколько мгновений в поле зрения появилась и она сама, двигаясь медленно и неуверенно, словно прислушиваясь. Галинка хорошо знала, что произойдёт дальше, и всё-таки затаила дыхание, когда другая Галинка — на экране — заглянула в душевую и вдруг резко исчезла внутри.

Кровь моментально прилила к щекам, но Солнцева, искоса внимательно посматривая на неё, пока ничего не говорила.

— Лика, я… — начала было Галинка, но та жестом остановила её:

— Это ещё не всё.

Не всё?!

Через некоторое время Галинка с удивлением увидела, как в душевую, осторожно ступая, прокралась танцовщица Лена Судакова. Лека, как называли её все на проекте. Та самая, которая дружила с Костей… во всяком случае, Галинка часто видела их вместе.

А вот это было совсем неожиданно, странно, непонятно и… ужасно. Неужели Лека подслушала их с Костей разговор?! Этого Галинка никак не могла предвидеть и даже не сразу сообразила, чем это может ей грозить.

Ещё через пару минут из душевой выскочил Костя и почти бегом помчался вдоль по коридору; ни Лека, ни Галинка пока не выходили. Она вспомнила, что сидела там, в кабинке, приходя в себя, и даже немного поревела от смятения и досады. Так получается, что всё это время Лека была рядом с ней — даже не подозревающей о чужом присутствии?

Наконец Галинка увидела себя. Лека же покинула душевую самой последней, выждав какое-то время после её ухода.

— И что это такое было? — с тяжёлым вздохом спросила Солнцева, захлопывая крышку ноута. — Исключительно из искренней симпатии к тебе я не пущу эти кадры в эфир, ребята из техперсонала тоже, разумеется, будут держать язык за зубами. Но… мне всё же хотелось бы знать правду.

— Это не то, что ты подумала, — быстро произнесла Галинка банальную фразу, лихорадочно соображая, как будет выкручиваться.

— Я пока ещё ничего не успела подумать, — Лика развела руками. — Но вряд ли вы трое внезапно решили принять душ в одно и то же время. Жду объяснений!

Галинка немного помолчала.

— Мы просто разговаривали с Мироновым… по его инициативе. Это личное, но ничего такого, Лик, клянусь! Просто это был разговор не для публики. А о том, что там пряталась ещё и Судакова, я не знала. Здесь мне нечего сказать.

— Просто разговаривали… — задумчиво повторила Лика. — Он что, тебя преследует?

— Н-нет, — не совсем уверенно отозвалась Галинка.

— Галчонок, ты можешь мне довериться, — Лика по-сестрински обняла её за плечи. — Я не хотела бы скандалов на проекте даже ради хайпа. А ты мне дорога, и если между тобой и Мироновым происходит что-то… неправильное, — она интонационно выделила это слово, — то в моих силах это пресечь. Я могу даже… — она глубоко взохнула, — могу даже выгнать Костю из шоу, честное слово, хоть он и лучший наш артист.

— Ну что ты! — непритворно ужаснулась Галинка. — Не надо таких жертв из-за меня.

— Но если он тебя беспокоит…

— Больше не побеспокоит, уверена, — пообещала Галинка. — Я отказала ему совершенно недвусмысленно.

— Значит, мальчик всё-таки в тебя влюблён, — тяжело вздохнула Лика. — Этого я и боялась. Пару раз заметила, как он на тебя смотрит, но решила, что у меня просто разыгралась фантазия.

— Клянусь, я не давала ему ни малейшего повода, — смущённо произнесла Галинка.

— Я верю тебе, верю, — Лика успокаивающе погладила её по руке. — Просто ты сама должна понимать, какая шумиха поднимется в СМИ, если они что-то пронюхают. Мне бы этого, мягко говоря, очень не хотелось.

— Мне тоже, — со страхом произнесла Галинка. — А если Судакова проболтается?

— С ней я сама поговорю, — пообещала Лика. — Выясню аккуратненько, что она видела и слышала, что вообще знает. В любом случае, ей тоже необходимо молчать. Главное, чтобы подобного больше не повторилось.

— Ни за что не повторится! — горячо заверила Галинка. — Прости, что доставила тебе столько хлопот…

— Да ты тут, по большому счёту, как раз ни при чём, — Ликины губы тронула примирительная улыбка. — Меня ведь предупреждали, что с юными участниками будет много проблем. Молодость, безбашенность, эмоциональность, влюбчивость — то, что нужно нам на сцене для драйва, в повседневности только всё усложняет и вообще мешает. Они ревнуют, ссорятся, целуются, постоянно думают и разговаривают о сексе… — Лика устало потёрла лоб. — Спасибо ещё, что пока никто не начал заниматься им прямо перед камерами. Но, как говорится, то ли ещё будет, ой-ой-ой!

Сегодня им предстояло выучить довольно трудный, но зрелищный массовый номер, в котором были задействованы практически все участники проекта. Лика Солнцева собиралась блеснуть этим выступлением на отчётном концерте в воскресенье.

Самым сложным в любом мюзикле было то, что артистам приходилось не только петь, но и танцевать, одновременно вживаясь в роль своего персонажа — и делать это не абы как, а самозабвенно и убедительно. Так что Павел Калинин и Галинка выступали нынче в тандеме: он отрабатывал с ребятами движения, а она — вокал. Позже её должен был сменить Тим Солнцев, а вот Павел работал без замен и, кажется, совсем не чувствовал усталости.

Костя сегодня вёл себя с Галинкой спокойно и отстранённо, даже холодно — впрочем, это было его обычное поведение на людях, и она боялась окончательно поверить в то, что парень в самом деле от неё отстал. А вот Судакова, насупившись рассерженным ёжиком, то и дело буравила наставницу взглядом, полным обиды. Не нужно было обладать какой-то особой сообразительностью, чтобы догадаться: девочка банально ревнует к ней Костю. Господи, как же это глупо, нелепо и… беспочвенно.

В очередной раз поймав на себе взгляд бедняжки, Галинка улыбнулась ей, пытаясь выразить свою искреннюю симпатию. Лека лишь фыркнула — тихо, но весьма демонстративно, а затем, гордо отвернувшись и всей своей позой выражая, что ей не нужны такие подачки, попыталась выполнить какой-то сложный танцевальный элемент.

А дальше Галинка даже не успела заметить, как это произошло: Судакова вдруг резко ойкнула и с мучительной гримасой повалилась на пол танцкласса, схватившись за ногу и подвывая.

Все вокруг растерялись и замерли. Все, кроме Кости, который тут же бросился к девушке, и Паши Калинина, который быстро присел рядом и коснулся её ноги.

— Лека, ты как?! — обеспокоенно спросил Костя; лицо его выглядело не на шутку встревоженным, видимо, он и в самом деле за неё испугался.

— Ай! — взвизгнула тем временем Лека, потому что Калинин подложил под её ногу специальный валик, который обычно использовал для минусового шпагата, закатал вверх штанину и принялся с озабоченным видом ощупывать икроножную мышцу девушки. *

— Не шевели ногой, пожалуйста, — спокойно попросил он, умело скрывая тревогу, но Галинка чувствовала, что он всё-таки волнуется. — Мне нужно понять, насколько это серьёзно.

— Больно… — снова тихонько заскулила Лека, явно изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Внимательно осмотрев и ощупав её ногу, Павел заметно расслабился и с облегчением выдохнул.

— Похоже, всего лишь небольшое мышечное растяжение. Слава богу, не сухожилие — это было бы гораздо хуже.

— Тогда почему так сильно болит? — жалобно спросила она.

— Потому что ты плохо разогрелась, а я ведь предупреждал, — мягко пожурил её Павел и, обернувшись, нашёл взглядом Галинку.

— Можешь проверить мою сумку в раздевалке? Там должен быть кетонал. А ещё захвати, пожалуйста, там же эластичный бинт, надо сделать компрессионную повязку. Не дёргай ногой, я же сказал! — переведя взгляд на Леку, строго повторил он.

Кивнув, Галинка понеслась в мужскую раздевалку. Она хорошо помнила спортивную сумку Калинина, он неизменно приезжал с ней в общежитие, и чего там, оказывается, только не было! Балетки, трико, шерстяные гетры (это летом-то?!), полотенце, чистые носки и футболки, какие-то мази и кремы, таблетки, бинты, лейкопластырь… “Набор танцора”, — усмехнулась Галинка, выуживая из этой пёстрой и разномастной груды оранжево-белый тюбик кетонала.

— А может, всё-таки вызвать настоящего врача? — предложил Костя, плохо скрывая скепсис, когда Галинка вернулась в зал и протянула Павлу гель с бинтами.

Калинин покосился на него и усмехнулся:

— Не доверяешь?

— Просто хочу, чтобы ей стало легче, — нервничая, отозвался тот. — Вы что, не видите — ей больно!

— Всё я прекрасно вижу, — невозмутимо кивнул Павел, колдуя над Лекиной ногой. — И сам многократно испытывал подобную боль… даже ещё хуже. Это неприятно, но не смертельно. До свадьбы заживёт.

— А танцевать я смогу? — со страхом спросила Лека.

Павел взглянул на неё с явным одобрением:

— Наш человек — сразу главным интересуешься! — и весело подмигнул. — Не переживай, это совсем лёгкое растяжение. Отлежишься несколько дней — и вперёд!

— Несколько дней? — расстроенно ахнула она. — А как же отчётный концерт? На самом деле, у меня уже не так сильно болит, правда! Я потерплю, честное слово, я нормально станцую и никого не подведу! — глаза её заволокло слезами.

— Так, Лека, послушай, — Павел вмиг стал очень серьёзным. — Это очень похвальное качество для танцовщика — стремление выйти на сцену любой ценой, через боль, кровь, пот и слёзы. Я и сам такой, правда. И с переломанными ногами приходилось танцевать, и с вывихами, и с растянутыми мышцами и связками. Но… прямо сейчас тебе надо думать о будущем. Ну, выйдешь ты в воскресенье с растяжением на сцену. И даже, действительно, станцуешь, я верю. Да вот только ногу можешь угробить так, что потом никогда не восстановишься. Никогда, ты понимаешь это?

Серьёзно глядя в его глаза, Лека затихла и молча кивнула.

— Тебе сейчас необходимы покой и постельный режим. Обещаешь не нарушать?

— Обещаю… — тихонько вздохнула она.

Павел повернулся к Галинке:

— Продолжишь репетицию без меня? Я скоро вернусь, только отнесу Леку в комнату, — с этими словами он аккуратно и легко подхватил девушку на руки, словно она вообще ничего не весила, и зашагал к выходу из танцкласса.

* Минусовой (провисной) шпагат или oversplit — это поперечный или продольный шпагат, при котором угол между ногами больше 180-ти градусов.