Галинка

Она поинтересовалась у Саши, хочет ли он смотреть финальный концерт из зала, но он ответил, что предпочёл бы остаться за кулисами. Галинка обрадовалась: несмотря на присутствие охранника, в глубине души ей всё-таки было спокойнее, когда рядом находился муж, потому что от Кости можно было ожидать чего угодно.

Впрочем, финальная суматоха вскоре заставила её позабыть обо всём на свете, было просто не до личных переживаний. Похоже, не до личных переживаний было и Косте: он казался полностью сосредоточенным на шоу и на том, чтобы достойно выступить. Именно сейчас, в данный момент, его волновал сам концерт, а не чувства к наставнице, и этот профессиональный подход не мог её не радовать.

Галинка наблюдала за Мироновым со стороны — отстранённо, как придирчивая учительница за выдающимся учеником — и понимала, что парень выкладывается сейчас по полной программе. Он действительно всерьёз нацелился на победу, а дружный визг, которым встречали каждый его выход на сцену бьющиеся в экстазе поклонницы, лишь подтверждал тот факт, что реальных конкурентов у Кости на проекте просто не было.

Галинка от всей души желала ему победы — даже понимая, что при таком раскладе сама она совершенно точно не сможет участвовать в Ликином мюзикле. И пусть ей там была предусмотрена совсем небольшая роль, один-единственный сольный номер, всё равно она не собиралась снова подвергать себя такому испытанию: ежедневно встречаться с Костей на репетициях, чувствовать на себе его тяжёлый взгляд, озираться в страхе, бояться очередного отчаянного признания… Она была уверена, что Лика поймёт её отказ и не обидится. В конце концов, свой наставнический долг Галинка исполнила сполна, а уж найти певичку на один номер в нашумевший мюзикл — пара пустяков, тем более для такого крутого продюсера, как Солнцева.

Галинка видела, что Лика тоже безумно устала. Это реалити-шоу высосало из неё всю энергию, ведь ответственность, которая легла на её плечи, была запредельно огромной. Да, это был её первый опыт с телевидением, многое с самого начала пошло не так, как она запланировала, но всё равно была проделана колоссальная работа, и Галинка искренне надеялась, что мюзикл “Закрытая школа” станет успешным.

От Галинки не укрылось, что, наблюдая за танцем Калинина и Судаковой из-за кулис, Лика искусала себе губы почти до крови. Сложно было даже представить, что творилось сейчас у неё в душе… Одна ошибка, одно неверное движение — и Лека могла жестоко поплатиться собственным здоровьем, а отвечать пришлось бы, разумеется, продюсеру — ведь именно она допустила до участия в финале девчонку с переломом.

Но сам танец… танец был прекрасен. Паша поставил по-настоящему шедевральный номер, в очередной раз подтвердив свой статус талантливого хореографа и гениального танцора. И хотя Лика говорила, что из-за травмы Судаковой им пришлось многое менять буквально на ходу, Галинка видела лишь результат — и он оказался поистине впечатляющим. А ещё она видела, как искрит между этими двоими — Пашей и Лекой, и понимала, что, как бы они не отрицали очевидное, между ними всё очень и очень серьёзно.

Её мысль подтвердил и Саша, тоже с интересом наблюдающий за танцем.

— Красивая пара, — сказал он. — Они ведь не так давно вместе? На проекте познакомились?

— А с чего ты вообще взял, что они вместе? — Галинка попыталась закосить под дурочку. — Просто хореограф и ученица. Паша переживает немного больше обычного, потому что Судакова с травмой танцует.

Белецкий усмехнулся.

— На “просто ученицу” не смотрят так, словно готовы ради неё сдохнуть прямо здесь, на этой самой сцене, если потребуется. Не ловят каждый её вздох и взгляд, предугадывая, что ей надо, не предупреждают малейшее движение или незначительный жест. Да и ученица влюблена по уши, это очевидно.

— Я смотрю, ты большой специалист в любовных вопросах, а? — подколола его она.

Брови Белецкого взлетели в притворном негодовании.

— А ты до сих пор в этом сомневаешься?

Она прижалась к его плечу и мурлыкнула:

— Необходимо неустанно, ежедневно и еженощно мне это доказывать, дорогой!

— Я докажу, не сомневайся, — усмехнулся он, многозначительно положив руку ей на бедро. — Вот только до дома доберёмся…

Тем временем танец закончился. Зал буквально взорвался аплодисментами, и через несколько мгновений за кулисами появились Паша с Лекой — оба взволнованные, взбудораженные, всё ещё пытающиеся справиться со сбившимся дыханием. Галинка хотела было подойти и поздравить ребят с прекрасным выступлением, но Павел практически без передышки принялся что-то разгневанно втолковывать Судаковой, не замечая ничего и никого вокруг. Глаза его полыхали самой настоящей яростью.

— По-прежнему утверждаешь, что это любовь? — Галинка лукаво прищурилась и пихнула мужа в бок.

Белецкий невозмутимо пожал плечами:

— На тех, кто безразличен, так не орут.

А уже через пару секунд “просто хореограф и ученица” самозабвенно целовались — так неистово и отчаянно, словно боялись, что их сейчас оттащат друг от друга.

— О, господи, — Галинка смущённо отвела взгляд и даже слегка покраснела.

Белецкий иронично развёл руками:

— Слушай мужа, Галюша. Муж всегда прав!

Зрительское голосование завершилось. Каждый из участников проекта показал всё, на что он был способен — и теперь оставалось только дождаться официального оглашения результатов.

То время, которое требовалось для подсчёта общего количества голосов, решено было заполнить внеконкурсными выступлениями от наставников. Галинка исполнила дуэтную песню с Тимом Солнцевым: раньше им уже приходилось работать вместе в качестве вокалистов, так что номер получился очень нежным и трогательным. Павел же танцевал вариацию Альберта из “Жизели”.

Но вот наконец-то настал тот будоражащий сердце и нервы момент, когда все — и участники, и наставники — вышли на сцену для объявления итогов. Тянуть дальше было просто нельзя, терпение молодых артистов и зрителей было буквально на пределе.

Откашлявшись, Лика подошла к микрофону.

— В первую очередь я хотела бы поблагодарить вас, дорогие зрители! Именно вы ответственны за итоги этого шоу, именно вы выбирали победителей, голосуя за них с самого начала проекта, и теперь именно ваши фавориты исполнят главные роли в мюзикле “Закрытая школа”. Низкий вам поклон за такую горячую поддержку!

Зал бешено зааплодировал.

— Во-вторых, очень хочется сказать спасибо нашим уважаемым наставникам, — она с улыбкой оглянулась на Галинку, Тима и Пашу, а также ещё на нескольких человек, которые не были постоянными педагогами проекта, но всё же время от времени появлялись в общежитии. — За это время мы с вами по-настоящему сроднились и стали не просто классной командой, но и дружной семьёй. Нам многое пришлось пережить вместе, вы поддерживали меня в непростые моменты, когда буквально руки опускались, и… в общем, я этого никогда не забуду. Вы клёвые, ребята! — голос её чуть дрогнул, но Лика быстро справилась с волнением. — Я думаю, независимо от исхода шоу, каждый из участников навсегда сохранит в своём сердце чувство теплоты и огромной искренней благодарности по отношению к наставникам, которые так многому смогли научить их за сравнительно небольшой срок!

Зрители снова захлопали. Честно говоря, Галинка сомневалась, что абсолютно все участники сохранят по отношению к ним чувство теплоты и огромной искренней благодарности — особенно если проиграют, но всё-таки слова Солнцевой по-настоящему её растрогали.

— Ну что ж, хватит тянуть интригу, — Лика немного нервно улыбнулась и ещё раз бросила быстрый взгляд на листок с результатами голосования, который держала в руках с самого начала. — Спешу сообщить вам, что главные роли в мюзикле “Закрытая школа” получают… — она сделала крошечную драматическую паузу для пущего эффекта, — получают… Константин Миронов и Жанна Третьякова!

По залу пронеслось громкое “ах”, а затем публика дружно взревела. Галинка обернулась на ребят и увидела, как сначала побледнела, потом покраснела, а после отчаянно завизжала от восторга Жанна. Положа руку на сердце, Галинка до последнего не верила в возможность её победы, слишком уж… неформатной была эта девочка для телезрителей — жертв инстаграма, избалованных одинаковыми кукольно-гламурными личиками и фигурами певиц, актрис и моделей. Всё-таки симпатии огромного количества поклонников очень долго держались на стороне Дианы Роккель.

— …Также рада сообщить вам, что в мюзикле примет участие талантливая танцовщица Елена Судакова, занявшая третье место по итогам зрительского голосования! — пытаясь перекричать шум зала, договорила Лика.

Галинка снова оглянулась на ребят, чтобы понаблюдать за реакцией Леки. Та широко распахнула глаза, зажав рот руками… а затем вдруг расплакалась от души, навзрыд, как ребёнок. Камера выхватила крупным планом лицо Павла Калинина и вывела его на огромный экран, установленный в зале: он аплодировал вместе со всеми своей ученице, гордо улыбаясь, и, казалось, едва сдерживался, чтобы не побежать и начать поздравлять и успокаивать её прямо сейчас.

— Что за хрень! — прошипела разъярённая Диана, оказавшаяся ближе всех к Галинке — и именно поэтому она отчётливо услышала эти слова. Что ж, подобная реакция тоже была вполне предсказуема…

Остальные ребята вели себя по-разному. Кто-то держался с достоинством, поздравляя победителей и честно пытаясь при этом улыбаться так, чтобы эта улыбка не походила на звериный оскал; кто-то явно расстроился и сейчас едва сдерживался, чтобы не заплакать; кто-то ревел вполне открыто, а чьи-то лица, как у Дианы, перекосило откровенной злобой.

Заиграла музыка. Участники и наставники обнимались, хлопали друг друга по плечам и улыбались, произнося слова поздравлений; зрители проталкивались к сцене с цветами… У Галинки даже голова закружилась от этой всеобщей пестроты и шума.

— Не хотите поздравить своего ученика? — прозвучало у неё над ухом… и не успела она опомниться, как оказалась в жарких объятиях Кости Миронова.

Галинка рассердилась: надо же было так бессовестно воспользоваться моментом, даже не придерёшься! Со стороны подобное поведение действительно выглядело вполне естественным — ведь чуткая наставница должна искренне радоваться успеху своего талантливого подопечного. Костины руки обвили её талию, а губы нахально скользнули по Галинкиной щеке вниз, явно намереваясь “промахнуться”, но она уже успела прийти в себя и, сориентировавшись, быстро отклонилась.

— Поздравляю, Костя, — выговорила Галинка сквозь зубы. — Только лапы убери. Сейчас же. А не то придётся заехать тебе по роже в прямом эфире на всю страну.

Он повиновался, хоть и скорчил при этом шутовскую гримасу:

— Да, моя госпожа!

Похоже, настроение у Кости было просто прекрасным, даже её резкий тон не смог его смутить.

— Ты хоть немного рада за меня? — поинтересовался он, прищурившись.

— Рада, — она пожала плечами. — А ещё больше рада тому, что мне больше не придётся тебя видеть. Надеюсь, никогда.

Отвернувшись, Галинка нашла взглядом Жанну Третьякову и направилась к ней, чтобы от души поздравить с победой.

— Никогда не говори “никогда”, — насмешливо прилетело ей в спину.

Она предпочла сделать вид, что внезапно оглохла.

Далее последовала небольшая пресс-конференция с победителями и наставниками. На ней, по счастью, обошлось без провокаций и импровизаций. Костя больше не позволял себе ничего лишнего, лишь прижимал ладонь к сердцу и рассыпался в благодарностях организаторам и поклонникам, так ослепительно улыбаясь, что все журналистки млели и готовы была выскочить из трусов прямо здесь и сейчас.

СМИ также пронюхали о том, что Судакова выступала на финальном концерте с травмированной ногой, и постарались сделать из этого настоящую сенсацию.

— Неужели вам не было больно или страшно? Неужели вы не боялись, что больше никогда не сможете танцевать, если что-то пойдёт не так? — поинтересовалась у девчонки репортёрша одного из музыкальных каналов.

— Конечно, мне было страшно, — просто сказала Лека. — Я же не робот. Я понимала, что это рискованно, но… благодаря поддержке хореографа смогла перебороть себя и свои страхи, — при этих словах они с Павлом обменялись такими откровенно влюблёнными взглядами, что этого не заметил бы только слепой. Впрочем, они, похоже, и не собирались больше ни от кого ничего скрывать…

Разумеется, нашлись недовольные, которые бурчали, что всё куплено и победили “блатные” — но подобной чуши они все наслушались ещё с самого начала проекта, так что сюрпризом это не стало. Даже кислые рожи несвятой троицы — Дианы, Алисы и Нодара — можно было как-то пережить. Единственное, чего Галинке ужасно не хотелось — это оставаться на афтепати. Откровенно говоря, она вообще подумывала под шумок смыться домой, чтобы наконец-то по-настоящему уединиться с мужем. В конце концов, она ужасно соскучилась по нему за время его отсутствия! Однако Лика, разгадав эти тайные намерения, вцепилась в неё как клещ.

— Галчонок, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не уезжай! Хоть ты не бросай меня, а? Калинин уехал вместе с Судаковой в больницу… подозреваю, что сюда они оба уже не вернутся. Найдут себе занятие поинтереснее, — Солнцева многозначительно хихикнула. — Останьтесь с Сашей хоть на часок, да хоть на полчасика! Чёрт возьми, мы действительно это сделали, ты веришь или нет?!

И Галинка уступила, понимая, что некрасиво будет портить Лике её триумф, её заслуженный праздник.

— Ты как, не против задержаться здесь ещё ненадолго? — виновато спросила она мужа. — Неудобно оставлять Лику в такой важный для неё момент…

— Если хочешь, можем остаться, — покладисто кивнул муж. — Только Сергея, наверное, следует отпустить. Как ты считаешь?

Она совсем забыла про охранника. Действительно, после приезда Саши в его присутствии больше не было необходимости.

— Конечно, давай отпустим, — кивнула она с улыбкой. — С тобой мне всё равно нечего бояться.

Несмотря на присутствие СМИ, вечеринка получилась по-настоящему уютной, почти домашней. Те участники, которые так и не смогли победить в финале, на время задвинули подальше свои обиды и сейчас просто расслаблялись в приятной компании. Впрочем, об амбициях тоже не забывали: кто-то позировал для фотографов в эффектных позах, кто-то между делом завязывал полезные знакомства с ведущими, продюсерами и пиарщиками, кто-то уже получил выгодное предложение от телеканала или согласился на интервью… в общем, никто из ребят не собирался погружаться в депрессию или забвение, нужно было ковать железо, пока оно горячо и их примелькавшиеся мордашки ещё не успели выветриться у публики из памяти.

Галинка издали вежливо улыбалась журналистам, предусмотрительно не отлипая от мужа — мало кто рискнул бы подойти к Белецкому, поскольку о его “любви” к представителям второй древнейшей профессии были наслышаны все без исключения. Она решила воспользоваться этой ситуацией, чтобы её тоже оставили в покое.

На удивление, у Саши было отличное настроение. Обычно он не слишком жаловал подобные вечеринки, сборища незнакомых людей, вспышки фотокамер… Сейчас же он с удовольствием общался с Ликой и Тимом, постоянно бросая на жену нежные взгляды, и у неё теплело на душе.

Кости нигде не было видно. Возможно, он вообще уже уехал домой… а может быть, даже не один. Почему бы и нет? Подцепил на этой вечеринке какую-нибудь молодую симпатичную журналисточку, вон их сколько на него облизывалось сегодня… Галинка очень порадовалась бы такому раскладу.

Она положила в рот крошечный капкейк со свежими ягодами, прожевала, зажмурившись от удовольствия и покачивая головой в такт мелодии, доносившейся со сцены — всех собравшихся сегодня радовала живым звуком какая-то новомодная молодёжная группа.

Муж подошёл к ней, приобнял за талию, коснулся губами её виска и негромко спросил:

— Потанцуем, Галюша?

Она захлопала глазами от удивления. Это было что-то новенькое, совершенно на него непохожее.

— Какая муха тебя укусила? — спросила она с недоверчивой улыбкой.

Белецкий сделал вид, что оскорбился:

— Что за реакция на приглашение на танец?

— Ну… — Галинка с трудом подавила смешок, — ты же сам про себя говоришь: “Плохой танцор — хороший папа!”

— Так ты отказываешься? — он приподнял брови.

— Ага, щас! Когда ещё выпадет шанс потанцевать с собственным супругом? Так что не откажусь ни за какие деньги! — моментально отозвалась Галинка, с готовностью делая шаг ему навстречу. — Мы этого, кажется, даже на собственной свадьбе не делали.

— Клевета! — возмутился Белецкий, пряча смешинки в синих глазах. — Забыла, как любимая тёща заставила нас с тобой казачок отплясывать?

— Скажи спасибо, что не гопак… — засмеялась она.

На самом деле, называя себя плохим танцором, Белецкий, конечно, лукавил. Профессия обязывала его постоянно быть в хорошей форме, в том числе и хореографической. Разумеется, он не выдавал балетные па подобно Паше Калинину, но худо-бедно был обучен различным стилям танца ещё со времён театрального училища. На сцене и на съёмочной площадке ему не раз приходилось демонстрировать свои умения в вальсе, танго и даже чечётке.

Сейчас, положив руки на плечи мужу, Галинка с обожанием вглядывалась в его лицо и не обращала внимания на многочисленные вспышки нацеленных на них фотоаппаратов.

— Я так сильно тебя люблю, Саш, — вырвалось у неё.

— Не сильнее, чем я тебя, — он галантно поцеловал кончики её пальцев.

И в этот самый момент она услышала, как кто-то зовёт её по имени.

Оглянувшись, Галинка увидела Диану Роккель и Алису Ковылину. “Этим-то что от меня понадобилось?” — подумала она с лёгким недоумением.

— Извините за вторжение и за испорченный танец, — прощебетала Диана, беззащитно и трогательно улыбаясь. — Вы такая красивая пара, словами не передать!

Белецкий бросил на жену вопросительный взгляд, но она лишь едва заметно пожала плечами.

— Александр Владимирович, — вступила в разговор Алиса, — я знаю, что вы не фотографируетесь с поклонницами… Но пожалуйста, сделайте одно маленькое исключение. Не ради меня, а ради моей мамы! Если вы согласитесь на совместное фото со мной — она просто с ума сойдёт от восторга, она ваша безумная фанатка! Только не говорите “нет”, прошу вас, а не то я умру!

— Ну, зачем же умирать, — сдержанно усмехнулся Белецкий. — Если это действительно так важно, то я могу и сфотографироваться.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — Алиса благодарно запорхала длиннющими ресницами. — Это так мило с вашей стороны… Ди, сфоткаешь нас? — она сунула свой айфон подружке.

Галинка деликатно сделала шаг в сторону, чтобы не портить кадр своим присутствием. Алиса тут же прижалась к Белецкому и изобразила голливудскую улыбку — ни дать ни взять суперзвезда, только что получившая “Оскар”.

Диана послушно сделала несколько снимков, а затем нерешительно повернулась к Галинке:

— Если честно, я хотела с вами поговорить.

— О чём? — растерялась та.

Диана оглянулась по сторонам и покачала головой:

— Это… личное. Не хотелось бы при свидетелях.

— А это не может подождать? — с плохо скрываемой досадой уточнила Галинка. — Честно говоря, я не настроена сейчас на серьёзные разговоры. Мне хочется просто расслабиться и потанцевать с мужем, а то он совсем заскучал, — пошутила она.

— Я с удовольствием могу с ним потанцевать, пока вы спокойно пообщаетесь! — с готовностью подхватила Алиса, услышавшая её реплику.

Галинке почувствовала себя неуютно — как всегда, когда на неё давили, но Диана, заметив её колебания, тут же торопливо добавила:

— Это ненадолго, честное слово. Пять минут — и вы свободны.

— Боже, боже, Александр, вы ведь не откажетесь потанцевать со мной?! — Алиса разве что в ладошки не захлопала от предвкушения.

— Ну, я не особый любитель… — попытался отговориться Белецкий, но девушка запротестовала:

— Не надо скромничать, с Галиной вы танцевали просто изумительно! Пожалуйста, Александр Владимирович…

Он оглянулся на жену, давая понять, что последнее слово за ней.

Галинка с досадой тряхнула головой:

— Ну ладно. Я отлучусь с Дианой ненадолго для разговора… А вы тут потанцуйте пока.

— Пять минут, не больше! — повторила Диана, уже увереннно и цепко подхватывая Галинку под локоток и утаскивая за собой.

Они оказались в каком-то укромном углу за колонной, откуда не видно было ни сцену, ни гостей. Диана заметно нервничала, лихорадочно вращая изящный серебряный браслет у себя на запястье.

— Уф… волнуюсь, — призналась она, подтверждая Галинкину догадку, и виновато улыбнулась. — Надо выпить и немного расслабиться. Эй, Нодар! — он махнула рукой своему бойфренду, внезапно оказавшемуся поблизости. — Принеси нам с Галиной по какому-нибудь лёгкому коктейльчику, пожалуйста.

— Я не буду пить, — отказалась Галинка. — Так что ты хотела?

— Мне кажется… — Диана покусывала губы, то ли играя в искренность, то ли реально мандражируя, — кажется, что вы до сих пор так и не простили мне поведения на проекте.

— За что мне тебя прощать, — чуточку холодно отозвалась Галинка. — Мне ты ничего не сделала.

— Знаю, знаю, я много лишнего тогда в запале наговорила… — забормотала Диана, пряча глаза. — Ну, про ваши отношения с Костей Мироновым… и про всё остальное… Поверьте, мне сейчас и правда очень нелегко. Я была на эмоциях, на взводе… сама не понимала, что несу! — она схватила Галинку за руку.

— Ну хорошо, — деликатно освобождаясь, кивнула она. — Считай, что я тебя простила. Впрочем, куда больший вред ваши с Алисой интриги нанесли вовсе не мне, а другим людям. К примеру, Жанна… вот у кого действительно следует просить прощения. Алиса поступила очень некрасиво, зная о её чувствах к Роману и сыграв на них, а ты поддержала её в этой игре.

— Ой, Лиса уже сама сто раз раскаялась! — Диана убедительно округлила глаза. — Они с Третьяковой давно обо всём поговорили и помирились.

— В самом деле? — с сомнением переспросила Галинка. — Ну и прекрасно…

— Вот, возьмите, — вернувшийся Гелашвили протянул им обеим по какому-то коктейлю.

— Я не хочу пить, — повторила она. — И вообще… раз мы всё выяснили, то мне пора.

— Значит, вы всё-таки держите на меня обиду, — Диана надула губки и расстроенно заморгала. — Раз даже выпить со мной не хотите, хотя бы чисто символически. Можете мне не верить, но я вас понимаю, я заслужила… Мне действительно очень и очень стыдно сейчас! — глаза у неё набухли самыми настоящими слезами.

Галинке моментально стало её жаль, и она ощутила себя настоящим чудовищем. Что же она и в самом деле ведёт себя с девчонкой как заправская стерва, ведь все имеют право на ошибки…

— Я верю тебе, Диана, — кивнула она. — Что ж, давай выпьем… символически, если это тебя успокоит, — она взяла из рук Нодара высокий стакан и пригубила разноцветный коктейль.

Он оказался неожиданно приятным на вкус — с нотками цитруса, кокоса и, кажется, ананаса.

— М-м-м, — протянула Диана, тоже отхлебнув из своего стакана, — как вкусно!

— Там почти нет алкоголя, — объяснил Нодар, улыбнувшись. — Это коктейль для трезвенников.

— Ну, раз для трезвенников… — Галинка с удовольствием сделала ещё глоточек.

— Так значит, мир? — Диана лучезарно улыбнулась ей.

— Конечно же, мир, — искренне откликнулась она. — Я не держу на тебя зла. Надеюсь, какие-то уроки из своего участия в проекте ты извлекла.

— Извлекла, — Диана горячо закивала. — Я вообще так много переосмыслила и поняла! Немудрено, что меня в общаге терпеть не могли… Я сама во всём виновата!

Галинке очень хотелось верить в её раскаяние.

— А те ребята, с которыми у тебя были конфликты в общежитии… Думаю, с ними тоже следует спокойно поговорить, всё объяснить и честно сказать, о чём ты сожалеешь, — сказала она, отпивая ещё этого необыкновенно вкусного коктейля. — Уверена, они тебя поймут.

— Я тоже очень на это надеюсь… — Диана тяжело вздохнула. — Знаете, это безумно тяжело — внезапно осознать, что все тебя ненавидят. Это так больно и страшно!

— Мне сложно это представить, — честно призналась Галинка, — но я тебе действительно сочувствую.

— Все думают, что я просто безжалостная самовлюблённая сука, — Диана прерывисто вздохнула. — Но… я просто хотела победить, как и они все, — она беспомощно пожала хрупкими плечами. — Разве я хуже? Разве у меня нет таланта?

Галинке вдруг показалось, что в помещении как-то душно, и она снова отхлебнула из своего стакана.

— Ты, безусловно, талантлива, — кивнула она, чувствуя слабое головокружение. — Надо было искренне поговорить с кем-нибудь… по душам. Хотя бы с психологом, — в голове слегка зашумело.

— Да не доверяю я этим психологам! — фыркнула Диана. — Только бла-бла-бла умеют…

Было уже нестерпимо душно, Галинка ощутила, как кровь прилила к щекам, а перед глазами всё слегка поплыло. Господи, неужели коктейль так сильно на неё подействовал? Он же был совсем некрепкий, как уверял Нодар. Да нет, скорее всего, это от голода — она почти ничего не ела сегодня, переволновалась, и на афтепати успела перехватить лишь парочку миниатюрных капкейков…

— Вы себя хорошо чувствуете? — внимательно наблюдая за ней, с беспокойством спросила Диана.

— Я… да… — рассеянно откликнулась она, машинально опираясь рукой о колонну.

— Нодарчик, — махнула другу Диана, — принеси какой-нибудь стул, что ли… Видишь, Галине плохо.

— Так если плохо — нужен свежий воздух, — подмигнул Гелашвили. — Надо выйти на улицу.

— Нет, нет… — запротестовала Галинка, с удивлением понимая, что у неё заплетается язык. — Не надо на улицу. Мне… к Саше.

Однако первая же попытка отлепиться от колонны и сделать хотя бы шаг окончилась тем, что её повело куда-то в сторону. Она едва не упала — к счастью, Нодар с Дианой вовремя успели подхватить её под руки.

— Надо Сашу позвать, — пролепетала Галинка еле слышно, чувствуя себя сейчас, как на детской карусели в парке аттракционов. — Что-то мне и правда… нехорошо.

— Сейчас позовём, — покладисто согласилась Диана. — Но сначала — на воздух. Вы же белая как мел. Вам явно кислорода не хватает.

Последнее, что Галинка запомнила — как Нодар и Диана повели её к выходу, а затем открыли дверцу какой-то машины и усадили её внутрь. А после этого — чёрный бездонный провал.

***

Солнечные лучи назойливо пробивались в щель между неплотно задёрнутыми шторами и ощущались даже сквозь сомкнутые веки, словно намекая на то, что утро вступило в свои права. Впрочем, возможно, утро давно уже закончилось и за окном вовсю шпарил очередной душный день — лето в этом году выдалось на редкость знойным.

Галинка чувствовала себя абсолютно разбитой, словно не спала ни минуты. Голова казалась чугунной и неумолимо клонилась обратно к подушке, глаза отказывались открываться, а в безвольном вялом теле ныла буквально каждая косточка, каждая мышца. И лишь отчётливое понимание того, что если она немедленно не выпьет воды — то сию же минуту умрёт, вынуждало её снова и снова предпринимать неуклюжие попытки подняться с постели.

Таких “вертолётов” она не испытывала уже давно… если в принципе когда-нибудь испытывала. Разлепив веки, Галинка поняла, что всё плывёт и кружится у неё перед глазами, и тут же машинально ухватилась за край кровати, чтобы не упасть. Господи, да где же эта проклятая вода?!

Обычно на прикроватной тумбочке всегда стояла бутылка минералки. Однако то ли изнемогающая от жажды Галинка была сейчас несколько дезориентирована в пространстве, то ли в спальне что-то неуловимо изменилось — да только она никак не могла найти эту самую тумбочку.

Сжимая пальцами раскалывающиеся от боли виски, Галинка попыталась сфокусировать взгляд на каком-нибудь предмете и с ужасом поняла, что ничего не узнаёт. Наверное, вот так люди и сходят с ума? Но это абсолютно точно была посторонняя, совершенно чужая спальня, которую она видела впервые в жизни… кажется.

Галинка крепко зажмурилась и, выждав несколько секунд, вновь с опаской приоткрыла глаза. Ничегошеньки не изменилось: это было всё то же незнакомое место, незнакомая обстановка, незнакомая кровать и… о господи. Господи, боже мой! Нет, нет, нет!!!

На кровати с противоположной стороны обнаружилось голое мужское тело.

Тело, которое определённо принадлежало кому угодно, только не её законному супругу.

…Кстати, сама она тоже была абсолютно голой.

Инстинктивно натянув измятую простыню до самого подбородка, Галинка шарахнулась как можно дальше от спящего — на другой край кровати, сжалась в комок и оцепенела, не зная, что делать. Мозг отказывался перерабатывать увиденную информацию, она просто не понимала, что происходит, где она, как здесь оказалась и — главное — с кем?!

Пытаясь справиться с тошнотой и резью в глазах, Галинка покосилась на спящего и чуть не взвыла. Хорошо, что его поясницу прикрывал краешек одеяла. Сам он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, но эти тёмные густые волосы, смуглую кожу и гибкую мускулистую фигуру трудно было не узнать, хотя она никогда прежде не видела Костю без одежды.

Галинка с силой прикусила губу, но даже не почувствовала боли. Ей казалось, что это какой-то кошмарный розыгрыш. Да вот только кому пришло в голову разыгрывать её так жестоко? Она и Миронов в одной постели… Волна жгучего стыда и омерзения накрыла её с головой, желудок скрутило мучительным спазмом. Неужели она с ним… да быть того не может!

В гудящей как улей голове мелькали разрозненные обрывки воспоминаний. Вчерашний финал… Афтепати… Улыбки, разговоры, музыка… Танец с мужем, разговор с Дианой… Так, стоп. Ей стало плохо, а потом… провал в памяти.

Кажется, из её горла вырвался какой-то сдавленный звук — то ли стон, то ли хрип… во всяком случае, спящий Костя его услышал. Он перекатился с живота на спину, угол одеяла окончательно сполз вниз. Галинка хотела было зажмуриться, но с облегчением поняла, что Миронов, как минимум, в трусах. Слава богу, она просто не вынесла бы этого зрелища! А вот самой Галинке повезло гораздо меньше — на ней не было абсолютно ничего, даже нижнего белья, поэтому она машинально плотнее запахнулась в простыню.

Костя открыл глаза и уставился на неё из-под спутанных прядей волос, упавших на лоб. Некоторое время он молчал, словно тоже пытался сообразить, не галлюцинация ли это. Наконец разлепил припухшие губы и хрипло выговорил:

— Доброе утро.

Галинка судорожно сглотнула — так, что заболело в горле.

— Что происходит? — стараясь, чтобы голос не звучал слишком уж жалобно, спросила она. — Почему я здесь?

Костя приподнялся, опираясь на локоть, а затем осторожно ответил:

— Я бы хотел спросить тебя то же самое. Ты ведь… сама ко мне приехала.

— Что?! Как приехала?

Он пожал плечами.

— Ну, я так полагаю, на такси.

Галинка схватилась за голову.

— Это полный бред! Зачем мне к тебе приезжать? Я даже адреса твоего не знаю!

— Так ты… — видно было, что он с трудом пытается подобрать слова, — не помнишь ничего, что ли?

Она почувствовала, что к глазам подступают слёзы, и быстро уставилась в потолок, чтобы они закатились обратно. Не хватало ещё разреветься тут при нём…

— Ты пила вчера, Галя? — прямо спросил он.

Она помотала головой. Неужели Миронов принял её за алкоголичку, которая ужралась до невменяемого состояния?

— Нет… то есть, совсем немного. Несколько глотков коктейля, но это же не считается.

— С кем ты пила? — взгляд его моментально стал цепким, а тон — резким.

— С Дианой Роккель, — растерянно отозвалась она.

Костя беззвучно выматерился.

— Я так и подумал. Похоже, в коктейль тебе что-то подмешали.

— Кто, Диана?! — переспросила Галинка в замешательстве. — Но зачем ей это делать? Ради чего?

— Хотел бы я это знать…

Галинка снова закусила нижнюю губу, а затем впилась ногтями в ладони. Всё происходящее напоминало ей вязкий ночной кошмар, абсурдный, тягучий и совершенно нелогичный, но если приложить чуть-чуть усилий — можно проснуться и обнаружить, что ничего этого на самом деле не происходит…

Однако она не просыпалась.

Костя, кашлянув, неловко поднялся с кровати и покосился в её сторону.

— Будешь что-нибудь? Ну там, чай, кофе.

Галинка в страхе замотала головой.

— Мне надо домой. Я сейчас вызову такси и… — сбивчиво и растерянно забормотала она, стараясь не встречаться с Мироновым глазами. — А где моя сумка?

Он развёл руками:

— Ты приехала без вещей.

— И без телефона?

— И без телефона.

Галинка напрягла память, пытаясь вспомнить, где его оставила, но так и не смогла.

— А у нас с тобой вчера… — она мучительно покраснела. — Ну, в смысле…

— Ты о сексе? — стараясь сохранять невозмутимость, уточнил Костя.

Она невольно зажмурилась, словно ожидая приговора в зале суда. Непонятно, как такое могло быть, но факт оставался фактом — она совершенно ничего не помнила!

— Хотел бы я сказать, что у нас с тобой всё было, — усмехнулся Миронов. — Очень хотел бы. Но… к сожалению, трахаться с бесчувственным телом — занятие на любителя.

У неё вырвался вздох облегчения, тут же сменившийся недоверчивым взглядом.

— Тогда почему я… Где моя одежда?

— В стиральной машинке.

— С какой стати?

Костя глядел на неё с искренним сочувствием.

— Ты вчера блевала полвечера, дорогуша. Ну и… слегка запачкалась.

Господи, и почему нельзя умереть прямо сейчас, в эту самую секунду?! Так стыдно ей ещё никогда не было.

Взглянув ей в лицо, Костя, видимо, немного смягчился.

— Не переживай, я дам тебе что-нибудь из своих шмоток, чтобы до дома доехать. Такси сейчас вызову. Если не хочешь кофе, можешь пока хотя бы принять душ.

У подъезда Галинку уже поджидала могучая кучка бесцеремонных папарацци. Она нацепила Костины солнцезащитные очки и попыталась скрыть лицо за распущенными волосами, но эти проныры, разумеется, сразу же её узнали.

Низко опустив голову, она попробовала как можно незаметнее прошмыгнуть мимо живого коридора, состоявшего из охочих до грязных сенсаций стервятников, но они моментально защёлкали затворами фотоаппаратов. Провокационные и беспардонные вопросы осыпали Галинку подобно граду камней, заставляя морщиться, будто от реальной физической боли, а ей в лицо всё швыряли и швыряли чудовищные обвинения — громко, стараясь перекричать друг друга:

— Как вы прокомментируете своё нахождение здесь?

— Ваш муж знает, где и с кем вы провели эту ночь?

— Так значит, ваш роман с Константином Мироновым — правда?

— Как давно вы встречаетесь?

— Вы планируете вступить в новый брак?

— С кем останется ваша дочь после развода?

— Без комментариев, — процедила Галинка сквозь сжатые зубы, стараясь не разрыдаться прямо на глазах у журналистов — нельзя было доставлять этим мразям такое удовольствие, это был бы слишком шикарный подарок.

Ещё пара метров, всего несколько шагов — и она окажется в безопасности салона такси. “Я в домике!”, — говорила маленькая Галинка в детстве, играя с друзьями. Хорошо бы и сейчас так: поднять руки домиком над головой — и ты в полной недосягаемости для врагов…

Рванув на себя дверцу машины, Галинка буквально рухнула на переднее сиденье, торопливо бросив водителю:

— Поехали скорее.

— Так это они вас ждали у подъезда? — офигевший таксист присвистнул, наблюдая, как репортёры снаружи продолжают снимать её поспешное бегство, и окинул лицо молодой женщины любопытным взглядом. — А вы у нас кто будете? Актриса? Телеведущая?

— Никто, — коротко и отрывисто отозвалась Галинка. — Я никто.

Именно никем она себя сейчас и ощущала. Жалким, отвратительным, мерзким, тошнотворным никем. Ничего в ней не осталось от прежней Галинки… Даже одежда — и та была Костина.

Слёзы, так долго сдерживаемые, всё-таки прорвались на волю и сейчас безостановочно текли по щекам. Мокрые ресницы моментально запачкали стёкла тёмных очков, отчего картинка перед глазами расплылась, будто в тумане. Господи, не видеть бы и вовсе этот белый свет… вообще ничего и никого больше не видеть. Никогда!

Однако Галинка знала, что впереди ждёт самое страшное.

Ей придётся взглянуть в Сашины глаза.

Она боялась даже предполагать, что он пережил в эту ночь. Что передумал, что навоображал себе, как вообще вынес всё это. Честно говоря, она в принципе не представляла, как сможет внятно и убедительно всё ему объяснить, потому что и сама ничего толком не понимала.

В голове, точно птица в клетке, билась обронённая Костей фраза о том, что ей добавили что-то в коктейль. Но кто это мог сделать — Диана? Галинка всё время находилась рядом и наверняка обратила бы внимание на любые манипуляции со стаканами, если бы это было сделано прямо при ней. Но коктейли ведь принёс Нодар! Значит, он тоже в этом замешан? Вполне вероятно, они ведь с Дианой встречаются…

Чем больше она думала о случившемся, тем больше убеждалась, что всё было разыграно как по нотам. Но тогда выходило, что и Алиса тоже участвовала в заговоре! Ей же надо было отвлечь внимание Белецкого от жены, чтобы та ненадолго осталась без его присмотра.

Один только вопрос — зачем им это надо было? Отомстить за проигрыш? Но почему именно ей, Галинке? Она при всём желании не могла повлиять на результаты зрительского голосования, глупо было бы срывать свою злость и обиду на ней.

— Простите, — нерешительно обратилась она к таксисту, — а вы не знаете, случайно, есть ли где-нибудь по пути клиника, в которой можно сдать анализы на… — она запнулась, — на наркотические вещества?

Водитель покосился на неё с некоторой опаской.

— Ну… если вам срочно нужно, можем прямо сейчас узнать, это не проблема.

— Нет-нет, — тут же испугалась она, давая заднюю. — Не надо. Я… просто так спросила.

Галинка позвонила в дверь, поскольку ключей у неё не было. Саша открыл в ту же секунду, словно всю ночь стоял по ту сторону и ждал её появления. Увидев его лицо, она едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Оно было серым, а взгляд — абсолютно мёртвым. Пустым.

— Галя… — выдохнул он севшим голосом.

Не “Галюша”, даже не “Галинка”… Она сделала шаг вперёд и уткнулась ему в грудь, боясь, что сейчас просто рухнет в обморок от нервного перенапряжения и слабости. Он машинально обнял её в ответ, и она почувствовала, что его буквально трясёт.

Слёзы вновь хлынули у неё из глаз.

— Саша… Сашенька… — забормотала она, всхлипывая.

Он отстранился и принялся осматривать её лицо, судорожно ощупывать его, словно проверяя, цела ли она, невредима ли. Взгляд скользнул по её фигуре, и Галинка невольно сжалась, понимая, что он сейчас видит: широкая футболка с чужого плеча, мужские джинсы, подвёрнутые снизу, чтобы не волочились по полу… Завершали образ спутанные волосы, почти зеленоватая бледность и синяки под глазами не хуже, чем у панды — просто сдохнуть можно, какая красавица!

— Что с тобой произошло? — выдохнул он наконец. — Во что ты одета? Где ты была? С тобой всё в порядке?!

Самым сложным в этот момент было — сказать правду.

— Я была у Кости Миронова. Это его одежда. Моя… испачкалась. Кажется, меня чем-то опоили вчера на вечеринке. Я почти ничего не помню, и как оказалась у него дома — тоже.

Она сама понимала, как дико и неправдоподобно звучат со стороны её слова. Но, тем не менее, реакция Саши была слишком уж болезненной. Он словно отказывался понимать и принимать услышанное.

— Как это — ничего не помнишь? Что ты пила? С кем? И главное, когда ты успела?

Она вкратце пересказала ему свою беседу с Дианой, упомянула появление Нодара с коктейлями и тот момент, когда почувствовала себя плохо.

— Эта самая Диана подошла ко мне минут через двадцать и сказала, что ты внезапно вызвала машину и куда-то уехала, — горько усмехнулся Белецкий. — Я, разумеется, не поверил, подобное поведение вообще не в твоём стиле, но… ты так и не появилась. Честное слово, я не знал, что и думать… Мой телефон по-прежнему не работал, поэтому я попросил Лику тебя набрать. Но ты не отвечала на её звонки.

— Я и сама не в курсе… не в курсе, где сейчас мой мобильный, — Галинка всхлипнула. — И сумка тоже. Правда, там ничего ценного больше не было…

— Но почему именно Костя? — спросил Белецкий с непередаваемой интонацией.

Она и сама понимала, как по-идиотски это звучит, но лишь беспомощно развела руками:

— Честное слово, Саша, я не знаю!!! Понятия не имею! Я просто проснулась утром в его постели и… — она осеклась.

— В его постели, — повторил он ровным голосом.

— Да, но ничего не было! Я имею в виду… между мной и Костей ничего не было! — испугалась она.

— Ты же не помнишь, — тихо возразил он.

— Да, но Костя сказал, что… — она закусила губу. — Ты мне не веришь?

— Тебе верю. Ему — нет. А ты, значит, ему поверила?

Галинка растерялась, впервые задумавшись о произошедшем в этом ключе. С одной стороны, Костя выглядел искренним. А с другой… ну что ему стоило просто соврать ей?

— Это какой-то ад, — выдохнула она и, как оказалось, ошиблась.

Настоящий ад начался позже.

В тот же день новостные ленты запестрели скандальными заголовками — один другого краше.

“Жена Белецкого провела ночь с любовником!”

“Звёздная семья на грани развода!”

“Замужняя наставница проекта “Закрытая школа” уединилась с победителем сразу после финала!”

“Кто увёл жену у Александра Белецкого?”

“Триумф через постель: молодой певец из Владивостока занял первое место в популярном реалити-шоу!”

И фото, фото, фото, которые должны были изобличить коварную изменницу и вывести её на чистую воду — Галинка в тёмных очках выходит из подъезда Костиного дома, садится в машину, отворачивается от камер, стыдливо прячет лицо… Из недр интернета на свет божий был извлечён даже старый снимок — тот самый, на котором Костя приобнимал Галинку за плечи возле концертного зала, защищая от излишне настойчивого поклонника.

Она мечтала ослепнуть и оглохнуть, чтобы не видеть, не слышать, не читать всего этого бреда. Возможно, эта была позиция страуса, но моральных сил на что-то иное у неё просто не оставалось. А больше всего на свете Галинке хотелось, чтобы Саша поддержал её сейчас, в этой безумно непростой ситуации. Чтобы просто показал, что он рядом! Вместе было бы не так страшно и стыдно…

Он, конечно, говорил какие-то дежурные, очень правильные слова утешения, убеждал, что если не реагировать на провокации, всё само собой постепенно утихнет и рассосётся, но… глаза его по-прежнему были тусклыми и безжизненными, словно лампочка перегорела.

Взбудораженная новостями в СМИ и тем обстоятельством, что так и не сумела дозвониться до Галинки, Лика Солнцева в итоге примчалась прямо к ним домой.

— Галчонок, что происходит? — с порога запричитала она, встревоженно вглядываясь в её глаза. — Господи, я чуть с ума не сошла… Это всё Костя? Он тебя подставил? Спровоцировал? Честное слово, я урою этого говнюка!

Пришлось приглашать её в дом и рассказывать всё с самого начала, хотя Галинке вообще не хотелось сейчас вспоминать о том, что произошло. К счастью, Солнцева сразу и безоговорочно ей поверила.

— Вот же с-суки! — со свистом выплюнула она, имея в виду, конечно же, Диану и Алису. — Ну разумеется, тебе что-то подсыпали в напиток… Ты анализ на токсины сдавала?

— Нет, — Галинка покачала головой и зябко поёжилась. — Я просто… растерялась. Думаешь, это и в самом деле помогло бы что-то доказать?

— Не думаю, а точно помогло бы! — убеждённо заявила Лика. — Тем более, симптомы прямо как из медицинской энциклопедии, по тебе хоть зачёт сдавай. Между прочим, это не безобидная шалость, а самая настоящая статья уголовного кодекса, ты в курсе? Слушай, а сколько времени прошло — два дня?

— Кажется… — Галинка рассеянно кивнула, сжимая виски пальцами — ужасная головная боль так и не отпускала её с того самого момента, когда она проснулась и обнаружила себя в Костиной спальне.

— М-да, лучше бы пораньше, конечно, но наверняка ещё можно выявить следы этой гадости в моче и крови, хоть мы и не знаем толком, что тебе туда намешали… В общем, собирайся. Едем в лабораторию! — скомандовала Лика.

— Прямо сейчас? — растерялась Галинка.

— Нет, ещё недельку подождём для верности, — съехидничала Солнцева. — Встряхнись, ну чего ты?! Твари должны быть наказаны, и они будут наказаны! Тебе и заяву на них надо накатать как можно скорее.

— Заявление в полицию? — проходивший через гостиную Белецкий случайно услышал конец фразы и приостановился.

— Ну конечно! Неужели спустить им с рук всё, что они натворили? — возмутилась Лика. — Просто сделать вид, что ничего не было? Согласиться со всей той мерзостью, что сейчас пишут про Галчонка жёлтые СМИ?

Муж долго смотрел на Галинку, и она никак не могла разгадать это выражение.

— Ты в самом деле хочешь влезть… во всё это? — наконец спросил он.

Галинка сглотнула ком в горле. Не тех слов она от него ждала, хотя и понимала, как ему претит всё это: огласка, разбирательства, выяснения, кто прав, а кто виноват. Эта возня противоречила самой его натуре, но…

— Да, — вскинув подбородок, она с отчаянной решимостью встретила взгляд мужа. — Я хочу, потому что стыдиться или скрывать мне нечего.