‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍26

Мы вернулись обратно в Петербург, и сразу очутились в промозглой весенней погоде. Словно в противовес тому, в какой жаркой сказке пробыли эти несколько дней.

К тому, что было между нами в тот вечер, когда Ледов целовал меня так, словно этот поцелуй был равносилен последнему вдоху, больше не возвращались. Ни в разговорах, ни в действиях. Глеб был подчёркнуто внимателен и вежлив со мной, больше не предпринимал ни единой попытки перейти границы. Хотя, вроде бы, как муж имел на это полное право. А я… Я не знала, что именно ощущаю, настолько острыми и разнообразными были мои чувства.

— Я хочу завтра съездить к родителям, если ты не против, — сказала Ледову за завтраком наутро после нашего возвращения.

Он нахмурился, отставил чашку с кофе и посмотрел на меня. В принципе, ему совсем нечего было опасаться. Ведь сбежать, по его уверениям, я не могла, да и не собиралась этого делать, отлично осознавая, что процент везения ничтожно мал. Держать меня взаперти и надеяться на то, что я рано или поздно пойму, как сильно люблю своего «мужа», было высшим проявлением глупости. А уж каким-каким, но глупым Глеб точно не был.

— Хорошо, — кивнул он, и я почувствовала облегчение.

Это был первый шаг к тому, чтобы начать понемногу отвоёвывать себе свободу.

Я много думала о том, в каком положении в данный момент находилась. С одной стороны, Ледов заверил меня в том, что не станет на меня посягать, пока я сама этого не захочу. С другой — я ходила по тончайшему льду в каждом своём действии, не зная, когда Глеб сорвётся, и сорвётся ли вообще.

И если всё будет происходить так и дальше, пожалуй, мне удастся существовать в этом всём с относительным комфортом. А уже после решить, какие действия предпринять, чтобы стать окончательно свободной.

— Спасибо, — просто поблагодарила я мужа, но когда собралась встать из-за стола, услышала непререкаемое:

— Но с тобой поедет охрана.

Что ж… это было вполне ожидаемо, и протестовать я уж точно не собиралась.

— Без проблем, — ответила я и покинула столовую.

— Доченька! Как же я соскучился! — воскликнул папа, крепко прижимая меня к себе.

Я представляла себе нашу встречу тысячу раз, и каждый раз в воображении мне хотелось дать понять родителям, насколько же я на них зла. А сейчас, когда стояла и всхлипывала, как маленькая девчонка, всё куда-то исчезло. Моё желание отвернуться, проигнорировать… всего этого не стало.

— Я тоже очень соскучилась, — призналась в ответ, когда отец отстранил меня на вытянутых руках, но так и продолжал всматриваться в моё лицо.12727c

— Как Глеб? Всё хорошо? — спросила подошедшая мама, и я поняла, что именно она имеет ввиду.

Она не беспокоилась за Ледова, отнюдь. Ей было важно знать, что мой муж не делает ничего из того, что способно принести мне вред.

Совсем недавно я бы почувствовала желание высмеять подобную заботу, сейчас же осознала — мы все являемся заложниками той ситуации, в которой оказались.

— Всё хорошо, мам, — заверила я её в ответ, при этом ничуть не соврав. — У нас был прекрасный медовый месяц.

Ну, и в этом тоже не солгала, ибо провели мы его всяко лучше, чем могло быть.

— Вот и хорошо, — решил папа, правда, так и продолжая хмурить брови. — И давайте уже отобедаем вместе.

Я задержалась у родителей до вечера. За это время пришлось отправить Глебу пару смс, в которых заверила его, что со мной всё в порядке. Впрочем, сообщениями Ледов не удовлетворился. Позвонил моему отцу, чтобы действительно убедиться в том, что я не сбежала.

— Сейчас всё налаживается, не так ли? — спросил папа, когда я одевалась в прихожей нашего дома.

Я не знала, какой именно смысл он вкладывает в этот вопрос, но… мне захотелось соврать, что всё и впрямь идёт по верному пути.

— Думаю, да, — ответила уклончиво.

Расцеловала отца и мать, прислушалась к себе. Что ощущала от понимания, что мне предстоит вернуться к Глебу? Пока не знала. Но страха, или же отвращения уже не было. Хотя, я с удовольствием осталась бы в доме родителей — с этим было глупо спорить.

— Хорошо. Мы приедем к вам в ближайшее время. У Глеба ведь день рождения.

— Вот как?

Я машинально вскинула бровь. Весть о том, что у моего «мужа» праздник, а я об этом ни сном, ни духом, удивила. Но я тут же одёрнула себя, напомнив, что у меня просто не имелось ни возможности, ни желания знать о Глебе то, что положено жене.

— Да. Увидимся, Лён.

Выйдя из дома, я направилась к ожидавшей меня машине. Прежде чем сесть на заднее сидение, обернулась, держась за распахнутую водителем дверцу. Помахала родителям и устроилась в салоне.

Мы с водителем направились на выезд из коттеджного посёлка. Я сидела и пыталась понять, что не так. И относительно моей жизни с Ледовым, которая вдруг перестала вызывать такое отторжение, и от окружающей действительности.

Возникло нехорошее подозрение, что всё это уже было. В тот день, когда Глеб меня похитил. Но почему? Отчего все инстинкты внутри буквально вопили об угрозе?

— А где… охрана? — тихо спросила я, крепко сжимая в руках телефон.

Сердце забилось с такой скоростью, что мне стало трудно дышать. Казалось, оно заполонило собой всю грудную клетку, вытеснило лёгкие, и теперь они с силой ударялись изнутри, словно могли вырваться из моего тела.

— Её нет.

Водитель сделал молниеносное движение. Прямо на ходу обернулся ко мне, вырвал телефон из моих рук и, открыв окно, выбросил его ко всем чертям.

И в этот момент я осознала — до этого мгновения я не была в смертельной опасности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Зато сейчас надо мною нависла именно она.