28
Взмахнув руками, когда пришлось вновь отступать, я с ужасом поняла, что падаю. С силой приложилась о землю, да так, что из груди весь воздух выбило, а в солнечном сплетении угнездилась тупая боль. Правда, она так же быстро отступила, как и вспыхнула внутри.
Проехав на спине несколько метров, я развернулась, двигаясь на чистых инстинктах. Сначала поползла на карачках, не понимая, где я, и куда направляюсь, потом попыталась встать, чтобы бежать в лес.
Знала, что здесь всё совсем не предусмотрено для того, чтобы спасаться бегством. Те же воронки от первой мировой, в которые запросто можно было свалиться кубарем и переломать позвоночник, да и попросту валежник. Стволы упавших сосен, болотистые участки.
— Алёна!
Я даже замерла, когда услышала этот голос. Сердце забилось ещё чаще, хотя секундой назад мне казалось, что это попросту невозможно.
— Беги, Марина, беги! — процедили в полуметре от меня.
Первый окрик принадлежал Ледову. Да, именно ему! И это был мой шанс на спасение. А вот второй… Этот спятивший урод действительно считал, что я — Марина?
Хотя, какое мне было до этого дело? Единственной целью стало спасение.
Я помчалась, не разбирая дороги. Отсветы от фонарика психа высвечивали в темноте стволы сосен. Я лишь чудом не запиналась о то, что валялось в лесу. Бежала, куда глаза глядят… отмахиваясь от веток, которые порой стегали прямо по лицу. И понимая, что ещё немного, и дыхания не хватит, на каком бы адреналине я бы ни двигалась.
Что-то с силой ударило меня в плечо, я не устояла на ногах. Покатилась по земле, зажмурив глаза. Лишь только вспышкой в мозгу единственная мысль: а если налечу виском на какой-нибудь сук? Если отключусь? И тут же следом крохотная надежда — Глеб здесь, он придёт на помощь.
Когда удалось распрямиться и сесть, я уставилась в темноту ничего не видящим взглядом. Рядом раздавались звуки борьбы, слышались мат и дыхание, проникающее в лёгкие со свистом. А может, так дышала именно я?
Я инстинктивно попятилась назад — опираясь на руки и пятками обуви утопая во мху.
— Глеб! — крикнула я, когда угодила ладонью в какую-то влажную яму. — Глеб! Это ты?
— Беги! — прохрипел Ледов совсем рядом, и я вскочила и помчалась в ту сторону, откуда, как мне казалось, я и прибежала.
Пусть там было кладбище — плевать. Лишь бы выбежать на оживлённую трассу, лишь бы остановить машину и попросить о помощи.
И вспышкой в голове лишь одна мысль — Ледов остался там, с этим психом, от которого можно было ожидать чего угодно.
Но разве тебе на это не плевать? — тут же вступился внутренний голос. — Разве ты не натерпелась от Глеба того, за что сейчас он получал по заслугам?
Нет… мне было на это не плевать. И я сама пока не осознавала, почему именно.
Я оказалась на шоссе. Выбежала и стала махать руками. Сердце всё ещё колотилось с такой силой, что мне казалось, будто его отзвук слышат все кругом.
Первая машина промчалась мимо с протяжным сигналом. Вильнула в сторону и её след простыл тотчас. Вторая — повела себя точно так же. Зато третья резко оттормозилась возле меня. Остановилась на обочине. Какая-то простенькая Лада, или что-то вроде того. 1439f7c
— Вам нужна помощь?
Я помотала головой, не сразу понимая, что у меня спрашивают. Лишь только смотрела на тёмную пелену леса, где были Ледов и этот сраный псих.
— Да! Мне нужна помощь. Случилось ужасное. Вызовите полицию, пожалуйста. У меня нет телефона.
Я прекрасно отдавала себе отчёт — в любой момент этот человек может развернуться, сесть в машину и уехать. И я снова останусь стоящей на обочине и пытающейся остановить хоть какую-то тачку.
— А что случилось? Что говорить? — прикрыв трубку ладонью, выдохнул мужчина, уже набрав номер, и я затараторила:
— Мой муж… он в лесу. Вместе с психом, от которого он пытался меня защитить. Муж — Глеб Ледов. Да-да! Так им и скажите!
Я выдохнула эти слова, и моё сознание стало уплывать. Лишь только одно обстоятельство удерживало моё сознание на поверхности — я ничем не буду полезна Глебу, если сейчас осяду на обочину и отключусь.
И этого не могла позволить себе, даже если принять во внимание всё то, что Ледов творил со мной за последнее время.