‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍29

Когда на дороге показались отсветы сигнальных огней, я выплыла из состояния ступора, и только тогда поняла, что нахожусь в машине того мужчины, что пришёл мне на помощь. Сам он стоял на улице, курил и ждал прибытия полиции.

Потом в моё сознание ворвался звук. Протяжный, оглушающий, навстречу которому я буквально выползла из авто и, обхватив себя руками, вгляделась туда, за поворот. Лишь бы только не смотреть на лес и не трястись от страха за свою жизнь. И жизнь Ледова.

Дрожь стала колотить меня в тот момент, когда полицейские подошли и стали расспрашивать о случившемся. Поняла, что вот-вот меня накроет истерикой, с которой я уже вряд ли совладаю.

Я отвечала невпопад, но стоило только нескольким мужчинам в форме скрыться в лесу, разум словно бы стал проясняться. Только в таком состоянии мне и нужно было быть, наперекор желанию перестать мыслить здраво и позволить себе стать слабой.

Замелькали лучи фонарей. Я жадно смотрела на безмолвную черноту леса и прислушивалась к каждому звуку. Теперь проезжающие мимо машины не шарахались прочь, словно чёрт от ладана. Некоторые из них снижали скорость — то ли из любопытства, то ли желая оказать помощь. Мне на это, по сути, было уже плевать.

Тот же мужчина, что помог мне, был наскоро допрошен и отпущен после того, как полицейские взяли его контакты. Я же только и смогла, что вымолвить:

— Спасибо.

И сама ужаснулась тому, как жалко звучит мой голос.

Цепляясь за реальность, я раз за разом смотрела на машину Ледова. Она была припаркована сразу следом за тем автомобилем, на котором мы с психом приехали сюда. Может, это и было глупым, но я вдруг поймала себя на том, что когда смотрю на чёрный джип, мысленно обращаюсь к небесам. Жаждаю, чтобы его хозяин вернулся обратно целым и невредимым.

— Алёна!

В этом крике было столько всего, что я вздрогнула и решила, будто он мне почудился. Метнулась в ту сторону, откуда он донёсся, и когда увидела Ледова, тихо всхлипнула и бросилась к нему.

— Глеб!

Он вжал меня в себя с такой силой, что хрустнули кости. Обхватил руками, и я почувствовала себя в безопасности.

— Ты в порядке? — он отстранил меня, и только теперь я увидела, что лицо Глеба перемазано грязью и кровью.

— Да. Да! А ты? Что там случилось?

Я задыхалась от того, что выворачивало изнутри. Ледов был жив, находился рядом… Разве что-то ещё могло меня волновать в данный момент?

— Это неважно.

— Он тебя не ранил?

— Нет. Едем.

Глеб взял меня за руку и повёл к машине. Нас попытались окликнуть, но Ледов лишь обернулся и коротко процедил:

— Разберитесь сами. Всё решим завтра.

Чувствовала теперь не только безопасность, но и мощь, которая волнами расходилась от фигуры мужа. Его пальто было порвано в нескольких местах. Он был весь перепачкан в алом, и я только надеялась, что это не его кровь. Но сейчас не могла думать здраво.

Ледов усадил меня в салон. Сел рядом, тут же завёл двигатель и, сорвав авто с места, помчался в сторону города. Я перестала дрожать не сразу. Только лишь смотрела на Глеба. На то, как он сосредоточенно ведёт машину. На его профиль. На играющие на скулах желваки.

— Его больше нет, — ровно проговорил он, когда парковал машину рядом с домом.

Нашим домом.

— Как ты нас нашёл? — прошептала в ответ дрожащим голосом.

— А разве это важно?

Он буквально вытащил меня из авто. Добрался до входа в дом и, закрыв за нами дверь, развернул меня к себе лицом.

Всё это время действовал одновременно уверенно, не спрашивая, чего я желаю, но нежно. А я ведь желала именно того, что муж со мной и делал.

Впился в мои губы жадным глубоким поцелуем. Пачкая чужой кровью и грязью. Протолкнул язык в мой рот, начал иметь его так жадно, что у меня дыхание перехватило.

А потом ничего не стало. Ни психов, ни того, что было между мной и Ледовым раньше. Остались лишь потребность друг в друге, когда срывали одежду, словно сумасшедшие, и когда стало важным лишь одно — отдавать себя без остатка и получать то же самое взамен.