‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍30

— Я хочу на тебя посмотреть, — хрипло сказал Глеб, отстранившись.

Я лежала голая на постели, до которой мы добрались лишь чудом. Грудь вздымалась от волнения, смешанного с пережитым адреналином.

— Ты же… смотришь… — ответила сбивчиво, не понимая, чего желает Ледов.

Сам он стоял у изножья кровати. В разодранной рубашке, клочьями повисшей на его плечах. Неужели это сотворила с ним я?

— Нет… ты не понимаешь. Хочу смотреть, как ты себя ласкаешь.

Он стащил остатки ткани с плеч одним слитным движением. Та же участь постигла и брюки. Я задохнулась от увиденного — в полумраке комнаты можно было разглядеть всё до чёрточки. Ну, или домыслить то, что скрывала темнота.

— Так?

Разведя ноги, я положила пальцы на влажные складки и провела вниз и вверх.

— Да.

Ладонь Глеба сомкнулась на стоящем колом члене.

— Продолжать?

Кажется, я начала задыхаться от того, что делала. От того, к чему меня принуждал Ледов. Принуждал ли?

— Продолжай.

— Достаточно!

— Что?

Вынырнув из того состояния, в котором пребывала, я с удивлением посмотрела на Ледова. И только тогда заметила, что мы с ним дышим в унисон. Жадно хватаем ртом воздух, не можем насытиться желанием вдохнуть порцию кислорода.

— Я сказал: достаточно.

В голосе Глеба не было ничего, кроме просьбы, несмотря на приказные нотки. Он откинул мою руку, устроился между моих ног. Гладкая головка члена коснулась промежности. Ледов обхватил ствол ладонью, провёл вверх и вниз. Задел набухший клитор, я выдохнула и впилась в плечи мужа ногтями.

Мне нужна была разрядка.

— Давай… пожалуйста, — вымолила два слова, жаждая лишь одного.

Хотела почувствовать член внутри. Большой, растягивающий меня до предела.

— Да… — вторил мне Ледов и вошёл до самого основания.

Я проснулась… когда-то. Не знала, сколько времени сейчас. Не смотрела на часы. Не понимала, что происходит.

Приподнялась на локте и, не обнаружив в постели Глеба, упала на подушки и вновь закрыла глаза.

Та ночь, что мы провели вместе, была настолько обезоруживающей, что я пока не представляла, как на всё случившееся реагировать. И всё же… всё же внутри уже заворочался сонм сомнений. Он порождал миллиард вопросов. Правильно ли я поступила, отдавшись Ледову? Что будет дальше?

Ведь кажется, всё было довольно просто. Надо мною перестала висеть угроза. Рядом — был мужчина, который меня желал, и которого желала я. Так в чём же была проблема?

А проблема вырисовывалась самая простая. Глеб меня принудил к тому, в чём я сейчас и барахталась. Вот только первопричина была устранена. Больше не имелось того, кто стал причиной моего нахождения возле Ледова. Я могла стать свободной.

— Можно?

Дверь приоткрылась, и в проёме появилась голова Маруси. Я тепло улыбнулась дочери Глеба.

— Заходи, — кивнула в ответ.

Села на постели, оправила ночную рубашку. И когда только успела её надеть?

— Папа сказал — побыть с тобой, — призналась Маруся. — Но если бы не сказал, я бы всё равно пришла к тебе.

Обезоруживающее признание, что и говорить.

— Вот и побудь, — кивнула я в ответ. — Можем немного поболтать, а потом, например, вместе испечём чизкейк. (3303c)

Кулинария не была моей сильной стороной, и почему я вдруг предложила дочери Глеба именно это, для меня оставалось загадкой. Но Маруся просияла в ответ и, присев рядом со мной на край постели, заявила:

— Испечём! И хоть я не умею — посмотрим рецепт в интернете.

И я не стала сдерживаться — расхохоталась в ответ на её слова.