Часть 21

— Господи… Господи, Линочка!

Мама воскликнула и обняла меня так крепко, что я даже забыла, как дышать. Сзади нее маячил папа, на лице которого была написана неподдельная тревога. Но стоило ему посмотреть поверх моего плеча на Титова, как тревога исчезла, а вместо неё появилась смертельная бледность.

— Мама, папа, это Влад, — быстро сказала я, высвобождаясь. Вошла в квартиру и повернулась к Титову.

Тот улыбался так открыто и искренно, что не поверить в эти его качества мог только слепой.

— Влад? — уточнила мама дрогнувшим голосом.

— Да. Влад. Я тебе после всё объясню.

Титов в это время вручил ей корзину роз, быстро разулся, словно только и делал, что захаживал в гости к моим родным, скинул пальто и спросил:

— Тапочки надевать?

В его голосе, наряду с мягкостью, послышалась всё та же насмешка, что уже стала мне слишком знакомой.

— Не надевать, — отрезала я и кивнула в сторону двери в Мишкину комнату. — Брат у себя?

— Нет, уехал с друзьями куда-то, — ответил папа.

Он до сих пор был растерян, это виделось невооружённым взглядом. И с этим что-то нужно было делать.

— Мам… пап, а вы… ну, что-то знаете про меня и Влада? — осторожно уточнила, не совсем представляя, с какой стороны подойти к этому щепетильному делу.

— Ничего не знаем, — покачала головой мама, всё это время глядя только на Титова. Лицо её при этом то заливалось краской, то становилось бледнее мела. И я прекрасно понимала, почему именно.

— Тогда идёмте, — выдохнула я, и мы направились в гостиную.

Мама смотрела на Титова неотрывно, я даже начинала опасаться, что она вот-вот начнёт креститься. Папа тоже был в шоке, хоть и пытался всеми силами поддерживать беседу, затеянную Владом. Последний, кстати говоря, делал всё, чтобы показаться не тем, кем был. И из холодного расчётливого мужчины превратился в душку-зятя. Это тоже было моей головной болью. Наличие у моих родителей нового «родственника», о котором они не знали ни сном, ни духом.

— Линочка, помоги мне на стол накрыть, — сказала мама, когда в разговоре возникла пауза.

— Да, конечно, — кивнула в ответ и, проигнорировав красноречивый предупредительный взгляд Титова, пошла за матерью.

— Господи, откуда он? Кто он? — зашептала она, стоило только нам скрыться за дверями кухни.

Я вздохнула и села за стол. Конечно же, ещё заранее пыталась продумать, что и как сказать родным, но на деле всё оказалось гораздо сложнее.

— Его зовут Владислав Титов. Он… известный бизнесмен.

— Так…

— Мы познакомились не так давно.

— И теперь ты с ним живёшь? — нахмурилась мама.

Она достала тарелки и ножи, вынула из шкафчика салфетницу. В каждом мамином движении и предмете обстановке я видела то родное и близкое, чего мне так не хватало всё это время.

— Да, мам. Мы с ним… в общем, поженились.

— Господи! — снова воскликнула мама и опустилась на стул напротив. Она смотрела на меня так пристально, что мне даже стало не по себе. Но мыслей её прочитать я, естественно, не могла. Думает, что я скрывала Влада всё это время? Что ж, именно в этом на её месте я бы сама себя и заподозрила.

— Ох, доченька… Это из-за того, что он на Севика нашего похож?

Один бог ведает, чего мне стоило сдержать себя и не разрыдаться. Слёзы душили, в носу стало свербить. Наш Севик. Наш. Как же он мне сейчас был нужен!

— Я просто решила, что мне пора начинать жить дальше, — проговорила я те слова, за которые тут же себя возненавидела. Но какую ещё ложь сказать матери, я не знала. Пусть уж лучше думает, что всё происходит по моей воле и я пытаюсь жить счастливо, а не подозревает всякое.

— Наверное, это правильно, — с сомнением в голосе сказала она, и я кивнула. — Нет, ты не подумай… ты действительно должна жить дальше, просто…

Я вновь закивала, прекрасно понимая, о чём она. Жить дальше, выйдя замуж за копию своего мужа — было довольно странным.

— Ладно, мамуль. Давай уже на стол накроем, я проголодалась, — сказала я, произнеся очередную ложь. Но как переключить мать на более нейтральную тему, попросту не знала.

Ужин прошёл относительно хорошо. Если так можно было назвать едва ли не гробовое молчание и попытки Титова это самое молчание разбавить хоть чем-то. Он перебрал едва ли не все возможные темы, способные заинтересовать моего отца или мать. Рыбалка, книги, охота. Дело дошло даже до огорода, и я едва сдержала смех, когда мама всё же начала беседовать с ним о редиске.

— Я в свою комнату схожу, — сказала я, стоило зайти речи о вечернем поливе. — Заберу кое-что из вещей.

Влад снова послал мне свой фирменный взгляд — видимо, решив, что я недостаточно хорошо поняла его в первые сто раз — и я направилась к себе.

Первым делом собиралась отыскать документы, переданные мне после смерти Севы. Но забирать их пока не планировала. Найдя конверт в одном из ящиков стола, я вынула его и повертела в руках. Ничего примечательного. Коричневая плотная бумага, ни надписей, ни штампов. Внутри прощупывалось что-то вроде сложенных вдвое листов и какой-то небольшой прямоугольник. Я нахмурилась, размышляя о том, стоит ли открывать конверт, и когда пришла к однозначному выводу, что стоит, в коридоре послышались шаги.

Быстро сунув документы обратно, я повернулась к двери ровно в тот момент, когда в комнату зашёл Титов. И сразу, будто именно он был хозяином этой спальни, прошёл внутрь. Заложил руки в карманы брюк, осмотрелся.

Взгляд Влада упал на несколько фотографий, стоящих на полках и комоде. Я специально расставила как можно больше таких снимков. Я и Сева — фотографии со свадьбы, с дачи, с Нового года. Какими счастливыми мы были на каждой из них…

Когда Титов подошёл к одному из снимков и взял его в руки, я огромным усилием воли удержалась, чтобы не закричать, чтобы поставил его на место. Влад хмурился, разглядывая Севу, его глаза снова потемнели.

— Ты закончила сборы? — наконец, спросил он, едва ли не бросая фотографию обратно на полку.

— Ещё нет. Мы торопимся? — совладав с эмоциями, уточнила в ответ.

— Торопимся, — отрезал Титов и прежде, чем выйти, прорычал: — И не смей тащить с собой эти снимки!

После чего оставил меня наедине с уже готовым ответом, который, впрочем, так и не слетел с моих губ.