Часть 27

Меня замутило. Знаете это чувство, когда находишься где-то вне окружающего мира, но ещё не потерял сознание? Внутри — страх. Страх расстаться с реальностью, но в то же время — ещё и страх остаться в ней, потому что она смертельно опасна.

— Я… не хочу здесь больше оставаться, — шепнула в никуда, не представляя, была ли услышана. — Не хочу…

— Лина…

Рядом со мной оказалась Ольга. Встала так, чтобы быть передо мной, словно закрыть собой хотела.

— Я ведь уже могу уехать? — спросила то, что мне самой казалось очевидным.

Ведь всё закончено. То, ради чего меня сюда привёз Титов, состоялось. Месть. Он хотел видеть меня раздавленной? Сейчас у Влада было всё, чтобы он чувствовал себя удовлетворённым.

— Нет! — прогремел его голос, и я посмотрела на «мужа».

— Я просто хочу уехать! Ты ведь получил, что хотел?

Он всматривался в мои глаза, после чего невесело усмехнулся.

— Тебя даже не волнует вопрос — о каких фотографиях я говорил?

— Сева, побойся бога! Ты же видишь, что с ней творишь! Перестань её добивать! — вмешалась Ольга.

— Я разговариваю не с тобой, — мотнул он головой.

— А я — с тобой! — выкрикнула Оля. — Что ты творишь, Кравцов? Какого хрена всё это затеял?

— Я же сказал… я разговариваю не с тобой.

Подруга стояла, прикрывая собой, как будто была уверена, что вот-вот Титов, Кравцов — или кто там был под этой маской? — нападёт и уничтожит меня. И собиралась меня защищать.

— А я повторю то, что уже сказала… Хватит, Сева! Хватит этого дерьма. Ты один раз её уже убил, сейчас хочешь снова?

— Не надо пафоса, Оль. Ты думаешь, мне сладко всё это время было? Да у меня до сих пор перед глазами, как она сидит на мужике каком-то, пока я ждал её… ждал там, где мы могли забыть вдвоём обо всём. О нищете, о том, что на всякую ху*ню обычную копить надо… Обо всём!

— Что это были за фотографии?

Я только теперь поняла, насколько тихо, жалобно и жалко звучит мой голос. Но спросить о тех злосчастных снимках и получить ответ на свой вопрос — было единственным шансом как можно скорее избавиться от этого ужаса.

— Там ты в клубе. Сидишь верхом на каком-то мужике. Отмечаешь мои похороны, видимо, — проговорил в ответ Титов ледяным тоном.

— Сева, хватит! — вновь подала голос Ольга, на что я коротко оборвала её:

— Не называй его так! Это не Сева. Он прав. Он стал другим человеком… А Кравцов для меня умер. Сегодня — окончательно.

Каких трудов мне стоило сделать так, чтобы в моём голосе зазвучали стальные нотки, было известно одному лишь богу. Но они были и придали мне сил.

— Если это всё, друзья мои, то давайте уже расходиться. Сегодня был тяжёлый день, — как ни в чём не бывало произнёс Влад, но не успела я ответить, как вновь заговорила Ольга.

— Это не всё. И я, как одна из тех, кого водили за нос, хотела бы кое-что прояснить.

Она посмотрела на Титова, но почти сразу перевела взгляд на мужа. Кир всё ещё сидел на своём месте и барабанил пальцами по подлокотнику.

— Без проблем, — пожал плечами Влад и, устроившись рядом с Кириллом, кивнул на места напротив. — Может, тоже присядете? Говорят, в ногах правды нет.

— Главное, чтобы она была в тех ответах, которые я хочу от тебя услышать, — хмыкнула Ольга и устроилась там, куда указал Титов.

Я же осталась стоять. Мне призрачно казалось, что так я хотя бы отчасти могу контролировать ситуацию. Хотя, по факту всё было яснее ясного. Ни черта у меня не было контроля. Ни над чем, включая собственную жизнь.

— Значит, начнём с начала, если ты не против, — произнесла Ольга, и Влад вновь передёрнул плечами.

— Я не против.

— Окей. — Оля взяла паузу, сделала глубокий вдох, и задала первый вопрос: — Ты решил инсценировать свою смерть, чтобы заработать денег?

— Да.

— Как это делается?

— Тебе просто так или…

— Без «или», Кравцов. Как?

— Мне предложили встать во главе фирмы. Она отмывала деньги. Должность крутая. Но и такая же опасная. Потом я официально умер. Отработал заработок. Вложил деньги туда, где они принесли доход. Так пойдёт?

— Пойдёт. Значит, ты оформил вклад на карту, написал записку… — В этот момент Ольга начала перебирать бумаги, так и валявшиеся на столе. — О, даже купил билеты. В Испанию.

— Именно.

— Когда курьер принёс эти документы Элине?

— На следующий день после того, как меня похоронили.

— Как тебе это удалось провернуть?

— В нашей стране — и думаю, не только в нашей — всё решают деньги.

— Окей, понятно. — Ольга склонила голову набок и вновь посмотрела сначала на Влада, потом — на мужа. — Дальше всё просто было, да, Кравцов? Тебя опознавали Кирилл и твоя мать. Она тоже ведь в курсе, что ты жив?

— В курсе.

— Прекрасно. Лине было сказано, что труп слишком ужасен, чтобы она на него смотрела. Хоронили тебя тоже в закрытом гробу. Всё идеально.

— Так и есть. Всё прошло, как задумано.

— Только Элина не открыла конверт. Не увидела, что её грёбаный муж жив! Не понимала, что ей пора перестать рыдать в три ручья. Пора перестать не спать и не жрать!

— Оль… ну хватит, правда…

Кирилл закатил глаза и я буквально приказала себе оставаться на месте, чтобы не броситься к нему и не поколотить ещё и мужа Ольги.

— Что ты хочешь сейчас от меня услышать, Оля? — спросил Влад, глядя на мою подругу.

— Хочу составить полную картину событий. Всего лишь. — Её голос прозвучал ровно. Киру она не ответила. — Что было дальше, Сева? Тебе прислали фотографии? Что на них было?

— Кажется, я уже дважды это озвучил. — Титов переглянулся с Кириллом, от его взгляда мне стало окончательно мерзко. — На фотографиях Лина была в клубе, сидела на каком-то мужике и извивалась от радости, что её муж мёртв.

— Прямо извивалась? На фотографиях? От радости? Надо же, до чего техника дошла! — притворно восхитилась Ольга, и когда Влад поморщился, добавила: — Когда были сделаны эти снимки?

— Я тоже это озвучил.

— Повтори.

— Через пять дней после того, как Лина узнала, что я мёртв.

Я судорожно вздохнула. Прикрыла глаза, запрокинула голову. Нельзя было разрешать себе плакать. Этот человек не заслужил ни слезинки, хотя моё горе и исчислялось океанами, выходящими из берегов. Но сейчас плакать было нельзя…

— И это всё? Ты смирился с тем, что твоя жена шлюха, а потом решил вернуться, чтобы отомстить?

В этот момент я заставила себя посмотреть на Влада и увидела, как он дёрнулся, словно ему выписали пощёчину.

— Не совсем так. Я до сих пор её хочу.

Он кивнул на меня, словно я была вещью. Хотя… так ведь он меня и называл. Своей вещью.

— Что из всего этого спектакля, который ты разыграл, было правдой? Твоя мать… Долг Лининого брата. Что из этого правда, Кравцов?

— Всё, Оля. Теперь — всё. И я больше не Кравцов, Элина права. Не нужно называть меня так. Отныне я для всех, включая некогда близких друзей, Владислав Титов. Надеюсь, с этим не возникнет никаких проблем?

Он окинул нас всех взглядом. Кирилл тут же кивнул, Оля хмыкнула. Я же так и осталась стоять немой статуей.

— Я хочу видеть эти фотографии, — хрипло шепнула, впервые за этот разговор подавая признаки жизни. — Хочу видеть все снимки, на которых извивалась на коленях чужого мужика.

— Без проблем, — пожал плечами Влад. — Это всё?

— Это всё. Большего я не желаю, если ты об этом.

Я смотрела на Кравцова, который именно теперь окончательно погиб для меня, а на меня взирал Владислав Титов. И да, с этого момента я собиралась называть этого мужчину именно так. И очень надеялась, что это не продлится долго. Что он исчезнет из моей жизни так же быстро, как и появился.

— В ближайшее время эти фотографии будут у тебя.

— Это хорошо. Сегодня я ночую здесь? Уехать не могу?

— Сегодня нет.

— Хорошо.

Я подошла к Ольге и просто шепнула одними губами:

— Спасибо.

Увидела, как она хотела подняться навстречу мне, но в ответ на этот жест лишь отрицательно покачала головой.

И ушла.

Это всё, на что мне сегодня хватило сил.

Я была уверена — сейчас использованы все мои резервы, и я уже окончательно превратилась в оболочку, внутри которой не было ни капли жизни.

Сейчас и навсегда.