9
Нерезиновая встречает нас дождем и ветром. Папина охрана окружает нас со всех сторон и важно ведет к автомобилям, припаркованным неподалеку от входа. Я прижимаю к себе Тайку, до которой только сейчас начинает доходить ужас происходящего. Да и то только после звонка Пахомова, который застает нас по прибытии в Москву.
— Вы там живы, котятки? — сипло интересуется он.
— Папа, твой Астон…
— Да хрен бы с ним, — вздыхает Пахом, — главное, ты в безопасности, девочка.
— Я даже не знаю, кого подключать, — растерянно ухает он, когда Тайка передает мне трубку. — Фейсов, наверное. Бред какой-то, Сева. Но я у тебя в ногах готов валяться за спасение дочки.
— Да, все нормально, Виктор Николаевич, — скромно замечаю я. — Все живы и здоровы. Сейчас в Москве приземлились. Завтра к вам в Бордовый рванем.
— Не торопись, Сева, — кряхтит Пахом. — У вас в Подмосковье безопаснее. К Космонавту мало кто сунется. И охрана проверена. Там ваши люди, понимаешь? А в своих я уже не уверен. Пока проведу дознание, Тайку грохнут. Короче, вся надежда на тебя.
— Я справлюсь, — рапортую как высокому руководству. Еще бы и навытяжку встал, если б не табло «пристегнуть ремни».
Пахомов дает мне карт-бланш, и я уж клювом щелкать не собираюсь.
— Таечка, — шепчу на ушко милой, как только мы усаживаемся в папин Майбах. — Все будет хорошо. Пока поживем здесь. У Космонавта в имении надежная охрана.
И тут же с ужасом понимаю, что жить придется в одном доме с отцом и его семьей. Нет, я люблю отца и сестер. Неплохо отношусь к мачехе. Но вот в последний раз я жил вместе с родителями перед уходом в армию. Скоропостижная смерть матери и внезапная женитьба отца отдалили нас друг от друга. Мы работаем вместе. Сидим в соседних кабинетах. Обмениваемся шутками и сообща решаем возникшие проблемы. Но, блин! Жить под одной крышей… Как-то я отвык от этого.
Да еще привести в дом отца невесту. Без пяти минут жену. Только я могу учудить такое безумство. Глядишь, еще Анька — лисица хитрая — насплетничает. Надует Тайке про Полину или еще какую-нибудь белиберду.
Нужно сказать отцу, чтобы предупредил жену. Мне еще этих проблем не хватало.
— Прорвемся, малыш, — шепчу всякий вздор в ухо невесте и неожиданно понимаю, что следует предпринять.
Жениться! Как можно скорее!
И тогда Таисия Пахомова превратится в Таисию Гаранину. Станет жить за высоким забором и выезжать в город с охраной.
«Это ты сейчас про Тайку? — уточняю у самого себя. — Размечтался, придурок! Такие девочки не сидят в золотых клетках. Они творят глупости и свою жизнь. Самодостаточные красавицы, знающие себе цену. — И моя такая же», — улыбаюсь счастливо.
Отцовский дом встречает нас яркой иллюминацией. Папа с Анькой уже маячат на крыльце. И стоит нам с Таечкой выйти из машины, радостно кидаются целоваться. Таким счастливым и веселым мне отца приходилось видеть единожды. Когда мой старший брат Сеня женился на всемирно известной модели Лане де Анвиль. Естественно, по отцовским меркам я выбрал жену не хуже. Таисия приходится всемогущему Арману де Анвилю родной внучкой, и папа у нее тоже человек не бедный. Будто со стороны смотрю, как отец, а затем и высыпавшие на крыльцо сестры обнимают мою невесту. Перевожу радостный и чуть рассеянный взгляд на мачеху и неожиданно замечаю проскользнувшую в ее глазах тревогу.
— Ты нам одну комнату отвела? — спрашиваю еле слышно. — По факту мы муж и жена…
— Отвали, Сева, — недовольно поджимает губы Анька. — Космонавт велел поселить вас в разных апартаментах.
— Это невозможно, — бурчу я и, взяв Таисию за руку, деловито вхожу в дом.
Добродушно киваю экономке и еще кому-то из прислуги.
— А где наша комната? — спрашиваю, как ни в чем не бывало.
— Хм… сынок, — прочищает горло Космонавт. — Пока вы официально не поженились…
— Это все ерунда, папа. Штамп в паспорте. Сейчас важно уберечь Тайку от дальнейших покушений. Думаю, сюда враг не прорвется.
— Эм… Сева, — бухтит отец. — Можно тебя на минутку? Аня, вместе с девочками побудьте в гостиной.
Вслед за отцом захожу в комнату, облицованную панелями из красного дерева. И как только за нами захлопывается дверь, крепкие руки Космонавта сжимают меня за грудки.
— Ты совсем чокнулся, Сева? Тут твои сестры и Аня. Я, в конце концов. Какого ты припер сюда девчонку, за которой охотится незнамо кто? Ты о нас подумал?
Даю ему минуту-другую выпустить пар и с сожалением замечаю.
— Наверное, я ошибся. Мне говорили о твоей подлости и двуличии. Только я не верил.
— Кто? — цепенеет отец.
— Мама, — пожимаю плечами. Порывисто открываю дверь. Иду в гостиную.
— Тай, нам пора, — заявляю с порога. — Поздоровались, и едем дальше.
— Сынок, ты все неверно понял, — бухтит сзади отец.
— Да нет, — усмехаюсь я, выжидая, когда стихнет гвалт негодования. Верещат сестры, что-то втолковывает нам Анька. Дурдом!
Но я не сразу понимаю, что этот бедлам никогда не закончится. Подхожу к своей милой и, решительно взяв за руку, веду к выходу.
— Сева, — просит сзади Анька, — я поселю вас в одной комнате. Из-за этого сыр-бор?
— Ни к чему, — отмахиваюсь я и чувствую, как все нутро заполоняет едкая горечь. Помощи просить не у кого, мать вашу! Вот тебе и надежный тыл. Вот тебе — защита семьи.
— Не пори горячку, Всеволод, — останавливает меня отец. — Я всего лишь хотел предложить вам с Таисией поселиться в коттедже у озера. Территория также охраняется. Только у вас будет свой собственный дом. А к нам можете приходить в гости. Такой вариант тебя устроит?
— Конечно, — разворачиваюсь я на полкорпуса. Силюсь понять, где подвох. — Но ты сам понимаешь, я должен проверить все системы безопасности.
Мой голос немного брюзжит. Да и мне самому интонации кажутся сварливыми. Но отец словно не слышит моего недовольства.
— Поужинаем и прогуляемся, — радушно заявляет он.
— Прошу к столу! — очень вовремя приглашает Анька. И поправив у зеркала рыжий локон, распахивает двери в столовую.
Я люблю космические приемы отца. Вся Москва о них наслышана. Анька умеет превратить обычный ужин в запоминающееся суаре. Вот только перед кем выделываться? Тайка родилась с золотой ложкой во рту. По сравнению с ее дедом, мы с отцом — разносчики пиццы. Но сверкают люстры, переливаясь бликами в хрустальных гранях. Стол накрыт согласно этикету, а в стороне у высокого комода официант открывает бутылку вина.
— Мы пить не будем, — заявляю громко, все решив за себя и за Тайку.
Моя девочка согласно кивает. Вот и умничка! Сейчас или напиться в зюзю, или сохранить голову свежей. А стаканчик-другой винца никоим образом не улучшит настроения. Лишь только поможет потерять бдительность. А вот этого я себе позволить не могу.
Семейный обед проходит в вымученном веселье. Сестры и Анька, узнав о предстоящей свадьбе, пытаются выведать подробности, которых нет. За всеми этими погонями и взрывами мне так и не удалось купить кольцо для любимой. А она, когда бежала вместе со мной к катеру, вряд ли думала о свадебном платье. Да и что о нем думать! Любой дизайнер в мире свадебной моды сочтет за честь одеть Светкину родственницу.
— Давайте прогуляемся к коттеджу, — предлагаю я, как только ужин заканчивается. Жить в одном доме с отцом? А вдруг наши таинственные враги сбросят бомбу на дом Космонавта?
К тому моменту, как мы выходим на улицу, дождь уже заканчивается. Только гадский ветер пронизывает до костей. Прижимаю Таисию к себе, вполуха слушаю разглагольствования отца и щебет Анечки. Млею как дурак от Тайкиной близости и свежего чуть с прелью воздуха. И хочу уже остаться наедине со своей девочкой.
Сам коттедж больше напоминает охотничий домик. Только увеличенный в размерах. Здоровый трехэтажный дом, сплошь увешанный охотничьей атрибутикой. Вижу, как дергается Тайка, наткнувшись взглядом на чучело медведя. О чем только думал мой отец, когда предложил тут поселиться? И кому? Моя невеста — ветеринар и ярый защитник природы. Какой, блин, охотничий домик с трофеями?
— Уведи меня отсюда, — шепчет Тайка, пряча голову на моей груди. — Как можно убить невинных животных, да еще похваляться этим?
— Хмм… папа… А другого жилья у тебя нет на территории? Хотя бы собачьей будки?
— Я не пойму, чем этот дом не подходит? — бухтит отец, но натолкнувшись на выразительный взгляд жены, замолкает на полуслове.
— Сейчас тут все уберут, — заявляет Анька. — Погуляем пока по парку, мои дорогие.
— Нет, — мотает головой Таечка. — Я не смогу тут остаться. Простите.
— Тогда поезжайте на дальнюю дачу, — поспешно предлагает отец.
— Не подходит, — тут же возражаю я и неожиданно для всех принимаю решение. — Мы уезжаем. Думаю, в Сениной квартире нас никто не побеспокоит.
Я рассуждаю логически. Ищут Таисию. Знают, что я с ней связан. Поэтому в мою собственную квартиру возвращаться нельзя. А вот квартира брата явно находится вне подозрений. К тому же это самый центр Москвы. Плотников переулок. Попробуй там походить с оружием. Быстро упакуют и доставят.
— Дай мне ключи, — прошу отца. Вижу, как он внутренне цепенеет, вспоминая мою выходку с Полиной. Но вернувшись в дом, выдает заветную связку и предоставляет машину.
— Извини, если чем обидел, — вздыхает он на прощание.
— Да, все нормально. Проехали, — отмахиваюсь я, застывая в глубине души. И неожиданно понимаю, что все ресурсы семьи для меня временно недоступны. Папа, старый стрекозел, просто испугался за себя и своих девчонок.
Снова выбрал вторую семью, вытерев ноги о первую.
Ну и ладно, проехали!
Зато не видеть этих надменных морд, не слышать дурацкие разговоры.
Конечно, можно было бы просто снять квартиру, а не везти невесту в дом, где я жил с Полиной. Там же все должно напоминать о моей первой жене. Суды, развод, тест ДНК. И еще куча бабла, выплаченная на дорожку. Я не желаю слышать об этой женщине или вспоминать о ней. А квартира в Плотниковом — самое яркое воспоминание. Но, к моему удивлению, автомобиль тормозит около соседнего дома.
— Юрий Алексеевич велел привезти вас сюда. Тут безопаснее. Территория закрыта.
Вместе с Таисией поднимаюсь на третий этаж и сразу попадаю в полупустую квартиру.
— За кем она числится? — спрашиваю отирающегося поблизости водителя.
— Оформлена на Светлану, — солидно сообщает тот. — Недавно выкупили.
Блэт!
Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать. Если у наших врагов есть хоть какой-то ресурс, а он у них есть, то найти нас в этой хате труда не составит. Светка, великолепная Лана де Анвиль, на каждом шагу трубит о родстве с Тайкой. Вон, в каком-то модном журнале обе позировали. Отмахиваюсь от воспоминаний. Но будто снова под пальцами скользит глянцевый лист. И я, как глупый щенок, вглядываюсь в любимое личико в ореоле рыжих волос. Когда это было? Месяц или два назад? И думал ли я, что Тайка согласится стать моей женой? Мог ли мечтать о нашей близости и предстоящей свадьбе?
— Хорошая квартира, — щебечет моя любимая.
— Нет, — рыкаю я, как только за водителем закрывается дверь. — У нее большой недостаток. Ее можно связать с тобой. Мы не можем рисковать, Тая. Нужно уходить…
— И где же нам ночевать? — глядит испуганно.
— Наследникам двух состоятельных семей и податься некуда, — смеюсь я и, достав из кармана айфон, звоню старому другу.
— Выручи, Асисяй, — прошу слезно.
— Да не вопрос, — хмыкает Славка Лунин. Мой однополчанин. — Диктуй адрес, Ган.
Хмурый немногословный Асисяй появляется через полчаса.
— Я говорил с Беком. Его хата стоит пустая. Можете там прибомбиться. Он все равно живет с семьей в Никифоровке, — бросает отрывисто.
— Да ну? — с легким недоверием уточняю я. Поселиться в квартире генерала Кирсанова! Такого даже в дурном сне не могло привидеться.
— Соглашайся, — улыбается во все тридцать два зуба Славка. — Там все под охраной. Есть глушилки для телефонов. Прочие прибамбасы.
— А Бек? — все еще не верю в щедроты начальства.
— Да он давно ищет жертву. Кто-бы пожил в его квартире. Поливал бы цветы, следил за системой отопления. И проверял, не прорвало ли краны. И тут ты нарисовался, Гаранин! — Славка ржет в голос и, заметив наши растерянные лица, кашляет. Громко и натужно.
— Может, тебе какая помощь нужна? — спрашивает, усаживаясь за руль огромного и грязного внедорожника.
— Не откажусь, — усмехаюсь с заднего сиденья. Обнимаю Тайку и снова шепчу ей на ушко.
— Все будет хорошо, любимая.
В семейное гнездышко Кирсанова на Тверском бульваре я попадаю впервые. И даже представить себе не могу своего бывшего командира в обычной гражданской жизни. Жена? Дети? Дом — полная чаша? У человека, привыкшего спать на земле и пить из лужи?
«Да ты сам такой же, — напоминает мне внутренний голос. — На кой тебе жена, Сева? Ты же никогда не остепенишься!»
Входя в квартиру, притягиваю Тайку к себе.
«Ну, уж нет! — шепчу про себя яростно. — Я за Тайку порву. Всех и каждого. Никому ее у меня не отнять!»
— Вот, — пройдя через коридорчик, Слава открывает высокую деревянную дверь. Вторая, такая же, маячит за моей спиной.
— Квартира разделена на две половины. Одна — сестер, другая — самого Бека. Эта его, — машет Асисяй, пытаясь одной рукой охватить все пространство.
Пристально оглядываю просторный зал, обставленный старомодной итальянской мебелью. Перевожу взгляд на плазму, висящую на стене. Вижу дальше арку, ведущую, по всей видимости, в приватную зону.
— Вот две гостевых спальни. Располагайтесь, в которой понравится. Внизу сауна и спортзал. Устраивайтесь. А я поеду, — заявляет Славка, направляясь к двери.
Закрыв за ним мудреные замки и засовы, медленно бреду по комнатам. Изучаю. Спальня, детская с кроватями-кораблями, ванная комната с двухместной ванной. Пушистые полотенца на полке.
«Рад за тебя, Бек. Видать, получилось у тебя вписаться в нормальную жизнь. Семья. Дети. Может, и у меня выйдет?» — бьется в башке нервная мыслишка.
— Странная квартира, — поджимает губы Таисия.
— Почему? — выдыхаю, притягивая Тайку к себе. Нежно целую в висок, потом в щечку. Прокладываю дорожку поцелуев по нежной шейке.
— Какое-то тут все дубовое. Кондовое…
— Тут российский генерал живет, Тайка, а не потомок Карла Великого. Люстр с соловьями и цветочками нет. Ну, хоть ватерклозет не на улице.
Тайка заливисто смеется. И кивнув на сверкающий огнями Тверской бульвар, хохочет как дурочка. И я, представив себе домик неизвестного архитектора и Кирсанова, бегущего туда в трениках и майке-алкоголичке, тоже фыркаю от смеха.
— Можем принять ванну и заказать что-нибудь пожрать, — предлагаю я, хотя больше всего мне сейчас хочется утащить Тайку в спальню. Стянуть с нее пропахшие дымом и дорогой тряпки, окунуть в теплую воду и зацеловать до умопомрачения.
— Ты считаешь, что тут безопасно? — недоверчиво спрашивает меня Таисия.
— Конечно, — киваю вполне серьезно. — Главное, никому не сообщать о нашем скромном жилище. Пусть все думают, что мы живем в квартире твоей сестры.
— Почему? — вскидывается Таисия и одаривает меня возмущенным взглядом.
— По качану, Тай, — начинаю сердиться я. — Неужели ты не понимаешь? Враг где-то рядом! Почему тебя хотят грохнуть? Можешь объяснить?
— Я ничего не знаю, — плачет она.
— Ну-ну, — вытираю слезки. — Здесь мы в безопасности, любимая. Нам нужно время, чтобы разобраться и вычислить врага. Вполне возможно, я наберусь наглости и обращусь к бате…
— Так твой папа отказал нам, — всхлипывает Таисия. Маленькая еще, но все понимает.
— Папа — это Космонавт, а батя — Бек — генерал Кирсанов.
— У тебя два отца? — удивляется она.
Задумываюсь лишь на секунду. Вот как объяснить русской наполовину девушке, выросшей во Франции, отличие между отцом и батей? Как втолковать, почему это разные люди. Когда один отец — по родству. Вовремя распорядился спермой чувак. А другой — по жизни. Один зачал, а другой не дал сдохнуть.
— У тебя две матери, Тайка, — смеюсь, подхватывая на руки заплаканную девчонку. — А у меня два отца! Мы с тобой богатые люди!
— Вот только скитаемся по углам, — вздыхает она, обвивая мою шею руками.
— Найду я этих гадов, — рыкаю, укладывая любимую на первый попавшийся диван. Нависаю сверху, накрывая ее губы своими. Нетерпеливо задираю тонкий свитерок и привычным движением расстегиваю застежку лифона. Веду языком по тонкой бархатной коже и, вобрав губами сосок, чувствую себя самым счастливым человеком в мире.
Тайка выгибается подо мной. Шепчет какие-то глупости, легонько царапает спину.
Отстраняюсь лишь на минуту. С яростью неандертальца стаскиваю с любимой джинсы и трусики.
— Кто придумал эту дурацкую моду? Капкан какой-то! — глухо рычу, пытаясь стянуть с ног ужасные джинсики-скинни.
Тайка крутится, стараясь мне помочь. Но в результате мы запутываемся в штанах и мешаем друг другу.
— Давай сама. Я уже не могу, — признаюсь хриплым голосом. И жадным взглядом смотрю на высокую грудь, не смея опустить глаза на манящие губки, покрытые золотистым пушком.
«Сорвало тебе, Гаранин, крышечку! Ох, сорвало», — звучит в ушах голос бывшего полкана, на чьем диване мы решили заняться любовью.
«Я люблю ее, — признаюсь, вторгаясь в теплое лоно. — Я люблю», — повторяю с каждым выпадом, растворяясь в Тайке. Навсегда вбирая в себя ее запах и страсть. Отдавая взамен истерзанное в клочья сердце и уставшую мятежную душу.