Глава вторая. Александр

Две недели. Ему нужно будет потерпеть эту несносную девчонку две недели. Всего каких-то четырнадцать дней, которые уже с первой минуты начали казаться Саше вечностью. И, нет, он не был идиотом, который не знал на что идёт, когда соглашался на предложение шефа сыграть с его дочкой в любовь. Как раз таки прекрасно знал. Вот только легче от этого не становилось. Ещё тогда, в кабинете у Сергея Ивановича, услышав его просьбу, он подумал, что это будет стоить ему, как минимум, нервного тика и, как максимум, переворачиванием всей жизни вверх тормашками. Последнего хотелось избежать всеми силами и сделать это можно было сразу, просто сказав "нет", тем самым сохранив своё душевное спокойствие и честность перед родными, которых невольно пришлось втянуть в эту очень дурно пахнущую ситуацию. Но отказывать хорошему человеку, столько сделавшему лично для Соловьёва, его семьи и оказавшемуся в беде, было не в Сашиных правилах. Мужчина был уверен, что, окажись он на месте шефа, то тот бы тоже сделал всё, чтобы помочь. Поэтому тогда мыслей о том, чтобы отказаться, у Майора даже не возникло. Зато сейчас их было вагон и маленькая тележка, но не об отказе, а о том, чтобы предложить Трофимову другой план действий, в котором ему не нужно будет играть роль влюблённого в его дочь, но было поздно. Да и учитывая положение дел, оставляющих желать лучшего, на то, чтобы реализовать другие идеи по устранению опасности для шефа и его близких, у них не попросту не было времени. Белоглазов и его подельники наглели с каждым днём и присылали всё новые и новые угрозы, а сведений, которые могли бы вернуть их в родные пенаты с колючей проволокой и небом в клеточку, пока было катастрофически мало. Помимо этого также проскользнула информация о том, что они имеют связь с кем-то достаточно влиятельным, чтобы позволить себе беспределить на таком уровне. С кем именно и из какой структуры было неизвестно, что очень раздражало и не давало покоя. Так что единственным, более-менее сносным и скорым выходом из ситуации было убрать с поля боя Катю, чтобы развязать Сергею Ивановичу руки, и постараться сделать это так, чтобы, если не все, то многие подумали, что в этом нет абсолютно ничего особенного. Самый банальный и верный вариант – увезти девушку туда, где злоумышленники даже не догадаются её искать, и с тем, кто не будет выглядеть как специально приставленный охранник, но в случае опасности сможет дочку шефа защитить. Самый подходящий для этого человек – он. Разведённый, холостой, обладающий необходимыми навыками и опытом, а также доверием начальства. –Я знаю, что с тобой Катя будет в безопасности, Саша, – сказал Сергей Иванович со всей серьёзностью. – Я в этом уверен. И это была чистая правда. Главная проблема состояла в том, что Александр в свою очередь не был уверен, что сам будет в безопасности от Катеньки Трофимовой. Особенно после дня рождения её отца. Его задача в тот день была простейшей – заставить всех думать, что у него с ней что-то есть, а заодно и вдоволь насладиться Катиным непониманием происходящего. В её растерянности, в том как она выгнула брови, округлила глаза и приоткрыла от удивления ротик при его появлении с цветами, было какое-то особое очарование, а если суммировать эту картинку с облегающим и подчёркивающим её фигуру платьем, распущенными по голым плечам кудряшками и отсутствием у него хотя бы намёка на секс уже как пару месяцев, то она вовсе казалась самой сногсшибательной женщиной в мире. И то ли из-за этого, то ли из-за того, что в мыслях вспыхнули воспоминания о их летнем весёлом времяпрепровождении, Майор вдруг забылся. Увлёкся своей ролью так, что сам не заметил как перешёл черту. Вот он просто сидит рядом с ней за столом, а потом они танцуют и не могут оторваться друг от друга. Ни взглядами, ни прикосновениями. И в голове шумит так, будто не он говорил ей не попадаться ему на глаза неделю назад. Будто не он, соглашаясь на эту авантюру с игрой в любовь, обещал себе во чтобы то ни стало держаться от неё на расстоянии. В итоге их притянуло так, что ни здравый смысл, ни строгий взгляд Сергея Ивановича, ни Катина злость на него не позволили друг от друга и шага в сторону сделать. Барби, правда, это не помешало понять, что что-то в его поведении было нечисто. Чертята из её зелёных глаз пытливо смотрели в Сашины глаза, искали подвох и обещали расправу, если он сейчас же не расскажет правду. Вот только правда была слишком неприятной, чтобы открывать её девушке в тот вечер и нужно было, чтобы их "отношения" выглядели как можно натуральней, а Трофимова вряд ли бы смогла вести себя как ни в чём не бывало, узнав, что её отцу и ей самой угрожает серьёзная опасность. Мужчина, вообще, впервые со дня их знакомства видел дочку шефа такой напряжённой. Она пусть и пыталась не подавать виду, но неестественно ровная спина, пальцы крепко сжимающие ручку сумочки и отстранённый взгляд выдавали её с головой. – И как тебе играть моего парня, Майор?! – едко прошипела Катя стоило им оказаться наедине в её квартире, в которую они поднялись, чтобы она собрала вещи. – Признаюсь, твои актёрские способности меня приятно удивили. Тебе нужно было не в СК идти работать, а в драмтеатр. – Я просто выполняю приказ Сергея Ивановича, – спокойно ответил он, подойдя к окну, из которого открывался отличный вид на парковку и остальную закрытую территорию дома. Машина стояла на своём месте, дети послушно сидели внутри, подозрительных личностей поблизости не наблюдалось. Отлично. Пока всё шло по плану. А то, что она на него злилась, было вполне естественно. Саша, окажись в такой ситуации, наверняка, отреагировал бы также, если ещё не хуже. Он терпеть не мог быть в неведении чего-то, что касалось его и его родных. Особенно, если это что-то угрожало их спокойствию и тем более безопасности. – Какой послушный мальчик, вы только посмотрите на него! А если папа тебя на мне жениться заставит или ребёнка заделать ради поддержания легенды? Тоже беспрекословно подчинишься? Ты скажи сразу, чтобы я знала чего ждать и начать выбирать свадебное платье заранее, а не как сегодня. Соловьёв обернулся, намереваясь свернуть этот дурацкий разговор коротким "собирайся быстрее", но так и замер, не в силах сказать ни слова. Платье, которое было на девушке ещё секунду назад, небрежно лежало на кровати. Барби же стояла в одних трусиках, уперев руки в бока и прожигая его гневным взглядом. Кудри раскинулись по плечам, высокая полная грудь вздымалась от частого дыхания, соски, стоящие торчком, брали его безоружного в плен. И вроде бы ничего нового для себя он не увидел, а всё равно залип, как юнец, втихушку стащивший у отца журнал с обнажёнкой. Красивая. Какая же она, чёрт его побери, красивая! До жжения пальцев от желания прикоснуться и неуместной активности ниже пояса. Вот только нельзя было делать ни того, ни другого. Нельзя было ни смотреть, ни касаться, ни хотеть. Катя Трофимова – дочь его шефа, задание и, судя по всему, наказание за прошлые и будущие грехи. Пора бы уже было зарубить себе эту простую истину на носу и перестать раз за разом нарушать одно своё правило за другим. – Поверь мне на слово, брак со мной – худшее, что может с тобой случиться, а Сергей Иванович тебя слишком любит, чтобы обрекать единственную дочь на такие муки. Девушка фыркнула и закатила глаза, но он знал, что его пристальное внимание к её телу, не осталось Трофимовой незамеченным. Такие сигналы она всегда считывала на раз-два. – Папа заставлял меня сопровождать его на хоровой концерт юных, явно страдающих отсутствием слуха талантов, так что не переживай, Майор, брак с тобой я точно выдержу. Он покачал головой, невольно вспомнив давнее, достаточно сексистское выражение – бабы дуры не потому что дуры, а потому что бабы. Его бывшая жена тоже думала, что выдержит и тяжёлый характер, и принципиальность, порой граничащую с сумасшествием, и вторую жену – работу. Верила, что в один прекрасный момент её любовь его изменит и сделает более мягким, сговорчивым и ручным, как котёнка, но только подтвердила ещё одно не менее старое и не менее сексистское выражение – женщины видят всё, кроме самого очевидного. Очевидное заключалась в том, что люди не меняются. Особенно взрослые. Особенно люди его профессии. Ни одна любовь не способна сделать из волка кролика, а у них с Ирой и любви-то как таковой не было. Симпатия, уважение, какое-никакое желание – да, а любовь – это что-то из сказок про прекрасных принцесс и таких же прекрасных принцев. Они же на эти роли, мягко говоря, не тянули. – Всё же не советую проверять это на практике. – Аккуратнее, Саша, – пригрозила Катя, хитро прищурившись. – Ты меня знаешь, табличку с надписью "нельзя" я читаю "ещё как можно", так что, как говорится, не буди лихо, пока оно стоит перед тобой в одних трусах и хочет их снять только с одной целью – придушить тебя ими. – На это нет времени. – Мне показалось или я слышу в твоём голосе сожаление? – Катя! – одёрнул он её, прекрасно зная, что, если не сменить тему, то этот разговор мало того, что может затянуться, так ещё и перетечь в горизонтальную плоскость, чего допускать хотелось и не хотелось одновременно. – Ладно-ладно, не гунди, – уступила девушка и развернулась к шкафу, продемонстрировав ему не менее шикарный вид на изящную спину, округлые ягодицы и стройные ножки. – Лучше объясни мне хотя бы вкратце что именно происходит, пока я собира… – она вдруг замолчала и оглянулась на него через плечо. – Или нам нельзя здесь разговаривать? Александр мысленно похвалил девушку за пусть и немного опоздавшую осмотрительность и отрицательно покачал головой. – Твоя квартира чистая. Шеф чуть ли не собственноручно излазил здесь каждый уголок в поиске прослушивающих устройств и спокойно выдохнул, когда ничего подобного не нашлось. – Тогда выкладывай, Майор. Кто, как и почему портит жизнь моему папе? Барби вынула из шкафа спортивный и весьма вместительный на вид рюкзак, а потом небольшую дорожную сумку. Делала она это весьма уверенно, сосредоточенно и быстро, несмотря на обстоятельства и предмет их разговора. Он только успевал наблюдать за тем как на кровати образуется аккуратная стопка одежды из нижнего белья, футболок, джинс и прочих нужных и не очень вещей. – Это тебе не понадобится, – сказал мужчина, когда она взяла в руки нечто разноцветное, состоящее из пары лоскутов ткани и верёвочек, и почему-то называющееся купальником. – Уверяю тебя, если мне будет нужно, то я смогу найти этому применение, – Трофимова показательно закинула верёвочное недоразумение в сумку. Их путь лежал в соседнюю область, отличающуюся и завлекающую туристов впечатляющим хвойным массивом, свежим воздухом, горячими источниками и большим количеством баз отдыха на любой вкус и цвет. В одной из таких баз, глубоко в лесу и практически наедине с природой, им и предстояло провести "отпуск". Вот только, даже несмотря на наличие источников, бань, бассейнов и прочих развлекательных водных увеселений, Соловьёв не хотел, чтобы дочка шефа светилась на глазах у других отдыхающих в таком виде. Не хотел и всё тут. И причин этому была масса. Самая главная из них – на неё будут пялиться. А если будут пялиться, значит о тихом и мирном отдыхе, на который он всё же надеялся, можно было и не мечтать. Катя магнитом притягивала взгляды окружающих даже будучи в одежде, а без одежды… Александр скрипнул зубами, представив фурор, который она произведёт своим "купальником", и количество мужиков, наверняка воспылающих желанием с ней не только познакомиться, но и… – Саш, мы оба в курсе, что на меня твои кровожадные взгляды не имеют никакого эффекта, поэтому давай уже перейдём к делу. Ситуация очень серьёзная? Папа в большой опасности? Соловьёв сложил руки на груди, раздражённо наблюдая за тем как она положила в сумку ещё одно верёвочное недоразумение. – У твоего отца в целом профессия достаточно рискованная и данная ситуация является одной из её издержек. Сергей Иванович знает что делает и держит руку на пульсе. – А конкретнее можно? А обсуждать с Катей конкретику ему запретил шеф во избежание её излишнего волнения. Саша и сам этого не хотел, поэтому решил обойтись уклончивым: – Кое-кто решил, что, прибегнув к угрозам, может повлиять на Сергея Ивановича. Девушка фыркнула, явно оставшись недовольной формулировкой, но он это проигнорировал, продолжив в том же тоне. – Твой отец не из тех, кто будет терпеть подобное, поэтому Сергей Иванович уже в свою очередь решил раз и навсегда с этим разобраться. Для того, чтобы всё прошло как надо, ему нужно немного времени и твоя безопасность. – Которую он почему-то доверил гарантировать именно тебе? Майор вскинул бровь, ощущая то, как её слова неприятно кольнули по самолюбию. Тому самому самолюбию, что тешили звание мастера спорта, специальное звание, занимаемая должность и уровень физической подготовки. Он, конечно, не был киношным супергероем или тайным агентом, каждый день спасающим мир от апокалипсиса, но обеспечить безопасность одной единственной девушке вполне мог. – Ты думаешь, я не способен защитить тебя? – вопрос вылетел прежде, чем Александр успел его остановить. – Саш, о тебе я думаю много что, – хмыкнула она, задумчиво рассматривая две, абсолютно одинаковых на его взгляд розовых футболки. – Кое-что из этого нецензурное, кое-что неприличное, кое-что противозаконное, но то, что наши отношения могут оказаться в плоскости защитника и объекта охраны не в процессе ролевых игр, а в реальности, я даже представить себе не могла. Ну да ладно. Это не самое главное. Меня больше интересует другой момент. Почему ты, чёрт возьми, молчал о том, что моему отцу угрожают?! Очевидно же, что эти угрозы начали поступать не вчера! – А на каком основании я должен тебе об этом рассказывать? Катя резко развернулась к нему, забыв про сбор вещей, и он тут же пожалел о своих словах. Во-первых, говорить с ней, когда она стояла к нему спиной, было гораздо проще. Во-вторых, выяснять отношения в сложившихся обстоятельствах было непозволительной роскошью. В-третьих, он был не уверен в том, что сможет удержать глаза на уровне её лица. – На том, что я его дочь, Майор. Родная и единственная. – Я прекрасно об этом осведомлён. – Тогда повторяю вопрос – почему ты молчал?! – Потому что это не моё дело, Катя! Моё дело – ты! А если точнее, то твоя безопасность. Со всем остальным разбирайся с Сергеем Ивановичем! Чертята в глазах напротив гневно взмахнули острыми хвостами и показали ему неприличный жест. После Трофимова вздёрнула подбородок и раздражённо отбросила одну из футболок, которые продолжала держать в руках, в сторону. От неё волнами исходила злость вперемешку с негодованием, не предвещающими для него совершенно ничего хорошего, и Александр невольно напрягся, пожалев о сказанном уже во второй раз за последнюю минуту. – Отлично, раз теперь я – твоё дело, то не вижу смысла себе в чём-либо, а если точнее, то в твоей защите, отказывать. Будь готов, я воспользуюсь ею на полную. Мужчина мысленно выругался, прекрасно зная, что данное обещание будет исполнено Барби со всей серьёзностью и тщательностью. С одной стороны – это было даже хорошо, так как она, переключившись на него, сможет отвлечься от переживаний за отца и тем самым избавит Сашу от своих вопросов, а с другой… А с другой он оказывался в ловушке. В очень красивой, умной и соблазнительной ловушке, выход из которой совершенно не вписывался в его принципы и правила. – Ты закончила? – подчёркнуто холодно поинтересовался он, надеясь хотя бы немного остудить пыл девушки. – Ты прекрасно знаешь, когда я заканчиваю, и сейчас определённо не этот случай. Соловьёв раздражённо вздохнул, чем вызвал у Кати довольную улыбку. – Крепись, Саш, отпуск только начинается. Кстати, просвети меня, куда мы едем? Или это опять секретная информация? – В "Хвойный". – На базу Владлена? – удивилась девушка. – Почему именно туда? Потому что именно там каждый год он отдыхал с детьми и знал, если не каждый уголок базы отдыха, одним из владельцев которой являлся Владлен Баженов – его близкий друг ещё с юности, то многое. К тому же отдых там был недешёвым удовольствием и за кругленькую сумму клиенты получали прекрасный сервис, кучу разнообразных, нужных и не очень, услуг и, самое главное, высокий уровень охраны территории. Посторонним людям попасть туда было достаточно проблематично, места на отдых бронировались чуть ли не за год вперёд и весьма влиятельными людьми, а служба безопасности Влада была готова ко всему. Но из всех этих причин Александр решил озвучить только одну: – Потому что так надо. Теперь черёд зло вздыхать перешёл к девушке. – Осторожнее, Майор, трусы все ещё на мне, а желание тебя ими задушить только усилилось. – Не уложишься в три минуты, – мужчина кивнул на её полупустую дорожную сумку. – Поедешь с тем, что успела собрать. Время пошло. В следующую секунду в его сторону отправилось витиеватое проклятие, но сборы Барби ускорила. И, надо признать, справлялась она с ними неплохо. Можно даже сказать, очень неплохо. Стереотип о том, что быстрые сборы и женщина – это вещи прямо противоположные, рушился у него на глазах. Катя, узнав о месте дислокации на ближайшие две недели, сократила диапазон выбора вещей до самого необходимого и подходящего под обстоятельства, быстро оделась сама, пробежалась по квартире, проверяя её на наличие открытых окон, и промедлила только на выходе. Закинув рюкзак на плечо, девушка уже взялась было за ручку двери, чтобы открыть её, но вдруг замерла, глядя на свою ладонь, в которой лежали ключи с брелоком в виде прозрачной фигурки, разделённой на милого ангелочка и хитрого демонёнка. – Катя, время, – сухо напомнил Соловьёв, не понимая, почему она остановилась. – Этот брелок мне папа подарил, – будто не слыша его, произнесла Трофимова. – Сказал, что я – его ангел и демонёнок в одном лице… – дочка шефа подняла на него взгляд, полный тревоги и страха, от которого у мужчины внутри всё перевернулось. – Он… С ним… И ему стало предельно ясно, что Барби боялась не за себя. Всё это время, потраченное ею на пикировки, провокации и споры, она жутко боялась за своего отца. – Всё будет хорошо, – со всей уверенностью произнёс Александр, смягчившись. – У меня никого кроме него больше нет, Саш, понимаешь? Он никогда не видел её такой… Такой… Такой беззащитной, испуганной и загнанной в угол. Никогда. Даже, улепётывая от отморозков в первый день их знакомства, Катя так не боялась. И Майор вдруг отчётливо осознал, что хочет сделать всё, чтобы дочка шефа больше ни разу в жизни не испытывала этих чувств. И, также абсолютно отчётливо осознавая свои действия, протянул свободную руку, в другой он держал её сумку, заправил кудрявый локон девушке за ухо, провёл пальцами по бархатистой щеке и чуть сжал подборок. – Всё. Будет. Хорошо. Она, смотря на него во все свои немаленькие глаза, в которых, как оказалось, можно было запросто заблудиться, потеряться и исчезнуть, шумно выдохнула, затем кивнула и немного натянуто улыбнулась. – Обещаю, Майор, я буду стараться держать панику под контролем и не доставать тебя истериками. – Наверное, как твоему парню, пусть даже фальшивому, мне полагается их выслушивать, поэтому, если вдруг накатит, то можешь смело не сдерживаться. – Запомни, ты сам это сказал, – девушка улыбнулась уже более искренне и нажала на ручку двери, из-за чего ему пришлось убрать ладонь. – Пойдём. Вася с Колей нас уже наверняка заждались. Дорога заняла у них чуть больше семи часов, половину из которых он молчал, а дети с Катей трещали без умолку. Трещали обо всём. Об уроках, сериалах, книгах, музыке, знакомых и даже о том, о чём Саша понятия не имел. О своих проблемах. – …представляешь?! – эмоционально воскликнула дочь, кажется, совершенно забыв о том, что они с Трофимовой не одни. – Я и этот придурок?! Да ни за что на свете! А Ритка не верит! Достала меня уже со своим Костиком! Я ей уже прямо говорю – отвали, а она как будто оглохла! – Васён, не хочется тебя огорчать, но эта Рита – маленькая задира, которая просто ищет повод, чтобы самоутвердиться за счёт других людей. Если бы не было Костика, то она наверняка нашла бы другую причину, чтобы к тебе прицепиться. – И что мне тогда с ней делать? – Не вестись на провокации и не опускаться до её уровня, но в то же время не давать себя в обиду, – дала вполне дельный совет Барби. – Вась, а почему ты мне не рассказывала, что Ритка тебя достаёт? – хмуро поинтересовался сын, видимо также, как и Саша, только сейчас узнав об этой Васиной проблеме. – А Костян реально к тебе подкатывает? Мне с ним поговорить? – Колясь, я умею за себя постоять. – Я знаю. Так что насчёт Костяна? – не собирался уступать Коля. Василиса, закатив глаза, вздохнула, а Соловьёв мысленно похвалил сына за беспокойство о сестре. Он уже было сам хотел начать расспрашивать об этом самом Костике, стычках с Риткой и ситуации в школе в целом, чтобы в случае чего вмешаться и пресечь несправедливое отношение к дочери, вот только вряд ли бы Вася это оценила. Дети сейчас были в том возрасте, когда юношеский максимализм и упрямое "я сам/сама" препятствовали адекватному оцениванию серьёзности той или иной ситуации. С одной стороны это было не так уж и плохо, двойняшки становились сильнее и независимее, а с другой, какими бы самостоятельными они не были, всё же происходили моменты в которых без жизненного опыта и поддержки взрослых было не обойтись. И, наверное, какой-никакой плюс в их неожиданной дружбе с Катей в связи с этим был. Дочка шефа в силу своего возраста, конечно, не отличалась наличием этого самого жизненного опыта, но зато отличалась незаурядным умом, находчивостью и упорством, благодаря чему была вполне способна в случае чего оказать его неугомонным чадам помощь. Хотя он бы соврал, если сказал, что эта ситуация его устраивала. Александру, как и любому другому нормальному родителю, хотелось быть в курсе любой, даже самой незначительной мелочи в жизни своих детей. Хотелось, чтобы они делились с ним всем, что их беспокоит. Чтобы они знали, что он их всегда и во всём поддержит, и чтобы их отношения были доверительными, но… Но сам же делал то, чего терпеть не мог – врал. Врал о Барби, их статусе отношений и своих к ней чувствах. – Саша, хочешь пить? Мужчина кинул быстрый взгляд на девушку, сидевшую рядом, нацепившую на глаза его солнцезащитные очки, потому что "свои я забыла дома, милый", и заботливо протягивающую открытую бутылку с водой, и отрицательно покачал головой. Он же врал, да? Он же не…? – Хорошо. Если захочешь, скажи, – Трофимова очаровательно ему улыбнулась и отвернулась. А она? Она же тоже врала, не так ли? В какой-то момент дети, устав болтать обо всём подряд, сладко уснули, с удобством устроившись друг на друге, и в машине повисла тишина. И ему бы этому обрадоваться и хотя бы немного отдохнуть, но навязчивые мысли о том, что он – плохой отец, который мало того, что делает что-то не так, раз двойняшки охотнее делятся своими проблемами с кем-то другим, чем с ним, так ещё и обманывает их, не давали расслабиться. – Что-то не так? – тихо спросила Катя, заметив его напряжение. – Нет, – коротко ответил он. – Ты уверен? – Да. – Точно? – Абсолютно. – Женишься на мне? – Что? – непонимающе нахмурился Александр. – С какой стати? – Не переживай так, Майор, сегодня нашей свадьбы точно не будет, – хмыкнула она и успокаивающе похлопала его по правому бедру. – Я просто хотела понять действительно ты меня слушаешь или лишь делаешь вид. Мужчина недовольно на неё взглянул, но промолчал, не желая продолжать спор, но дочка шефа не была бы собой, если бы остановилась на этом. Не убирая руку с его ноги, Трофимова как бы между прочим поинтересовалась: – Как Елена Михайловна отреагировала на новость о нашем "отпуске"? Так, как Соловьёв совершенно не ожидал. Нет, он знал, что мама хотела бы вновь увидеть его счастливо женатым. Знал, что ей очень нравится Катя. Знал, что у неё с ней прекрасные отношения. Но, чтобы до такой степени, в которой обрадовалась мама, справившись от первого шока, даже не догадывался. Александр тянул с новостью о присутствии Барби на семейном отдыхе до последнего и родные узнали об этом за час до выезда из дома. Данная мера была им предпринята не только с целью избежания вопросов, но и из соображений осторожности, о которой нельзя было забывать ни на секунду. Поэтому, выждав самый удобный, на его взгляд, момент, а именно суматоху перед выходом, он спокойно оповестил: – Кстати, Катя едет с нами. Дети, перепроверяющие свои рюкзаки на наличие наушников, зарядных устройств, проводников и других необходимых для работы их девайсов вещей, вскинули на него неверящий взгляд. Мама уронила от неожиданности кружку, но, казалось, даже не заметила этого, и после пары секунд потрясённого молчания осторожно задала явно интересующий всех вопрос: – В качестве…? – В качестве моей девушки. Эти слова дались ему на удивление легко, будто Соловьёв произносил их до этого сотни раз. После них даже не чувствовалось никакого послевкусия, только странное и вместе с тем немного пугающее ощущение правильности, списанное им на необходимость поддержания легенды. – Сынок, ты серьёзно? – не поверила своим ушам Елена Михайловна. – Крайне серьёзно. – Но ты же… Мама не договорила, но мужчина знал, что она имела ввиду. С того самого момента, как ему стало известно об общении Барби с его семьёй, родительница периодически намекала на то, что была бы не прочь увидеть дочку его шефа в качестве невестки. Её не волновала ни разница в возрасте, ни статус Трофимовой, ни собственно Сашино желание и мнение, что было достаточно удивительно, так как мама никогда не вмешивалась в его личную жизнь, придерживаясь позиции, что он сам знает, что для него будет лучше. И один раз из-за этого у них даже состоялся серьёзный разговор, в котором Александр непререкаемым тоном заявил, что его отношениям с "Катюшей", как любила называть девушку маму, не быть никогда, Елена Михайловна же в свою очередь посетовала на его упрямство и нежелание видеть очевидных вещей. На том и разошлись, а сегодня он объявил об обратном и такому радостному оживлению у своих домочадцев, мягко говоря, готов не был. Дети, придя в себя, выразили своё одобрение громким: "Мы так и знали, что рано или поздно вы снова сойдётесь!", мама вторила им облегчённым выдохом: "Сашенька, ну, наконец-то! Я уже было думала, что ты Катюшу упустишь!", даже Зефир, зараза пушистая, не остался в стороне и протянул своё веское: "Мя-я-яу-у-у!". После посыпались вопросы из разряда: "Когда? Как? Почему молчали? Сколько времени вы встречаетесь? Катя будет жить с нами?", которые ему пришлось пресечь ёмким: "Нам пора ехать". Правда, это не уберегло его от непрекращающихся расспросов сына с дочкой, продолжившихся в машине, и многообещающей маминой улыбки на прощание, свидетельствующей о её намерении выяснить о их с Барби "отношениях" как можно больше, чего ему на самом деле хотелось бы в последнюю очередь. Потому что истинные причины их "романа" могли стоит Елене Михайловне лишних волнений и тревог, а этого нельзя было допускать ни в коем случае. Наоборот нужно было постараться сделать всё, чтобы правда не вышла наружу, и желательно действовать согласованно со своей "девушкой". – Нам нужно продумать детали легенды, чтобы не возникло проблем, – вместо прямого ответа на вопрос дочки шефа сказал Александр. Трофимова, очевидно ожидая услышать от него что-то другое, сморщила носик и убрала руку обратно к себе на колени, но её прикосновение ощущалось на коже ещё какое-то время даже сквозь плотную джинсовую ткань. – Хорошо, давай продумаем. Нам же больше не о чем поговорить, кроме легенды, не правда ли? – она широко улыбнулась, вот только в глазах этой улыбки не было. В них он увидел только усталость, недовольство и почему-то толику разочарования. – Я предлагаю такую версию событий – ты, в один прекрасный момент осознав, что жить без меня не можешь, приполз ко мне на коленях с букетом цветов и признаниями в любви. Как тебе? – Неправдоподобно, – прожёг он её тяжёлым взглядом. – Да? А мне кажется, что наоборот в самый раз и в лучших традициях романтических фильмов по типу "Красотки". Ты, конечно, не Ричард Гир, но я готова с этим смириться. Саша мог отреагировать ответной "любезностью" и провести параллель между Катиным, порой переходящим за рамки приличий поведением и древнейшей профессией героини, которую играла партнёрша этого самого Ричарда Гира в упомянутом фильме, но решил быть умнее и сдержался. В конце концов, дети могли их услышать, да и прошло уже достаточно времени с того момента, как он принял кудрявую девчонку с горящим взглядом и босыми ногами, запрыгнувшую к нему машину, за проститутку. Между ними случилось много всего и воспринимать девушку подобным образом он уже точно не мог. – Ты можешь быть серьёзной? – Быть и хотеть – разные вещи, тебе ли об этом не знать, Саша. Подтекст в словах не заметил бы разве что глухой или тупой, а Соловьёв не считал себя ни тем, ни другим и прекрасно видел, что она провоцировала его специально. Методично вскрывала броню своим острым язычком, как скальпелем, и даже не скрывала, что получает от этого удовольствие. Так обычно поступали маленькие дети, которые, ударившись обо что-либо и испытав боль, хотели причинить боль в ответ. Вот только дочке шефа уже давно было не три года, да и боль ей он не причинял, чтобы вызывать такую реакцию, поэтому причины Катиного внезапного изменения поведения ему были не особо понятны. Из беззащитной девчонки, которую мужчина успокаивал всего каких-то пару часов назад, Трофимова вдруг превратилась в язвительную бестию. – В чём дело? – решив не ходить вокруг да около, прямо спросил Александр. – Из-за чего ты бесишься? – Тебе перечислить поводы с момента нашей первой встречи или с сегодняшнего дня? Майор крепче сжал руки на руле и раздражённо вздохнул. Не будь на заднем сидении детей и угрозы безопасности дочки шефа, то он бы остановился на обочине и с таким удовольствием отшлёпал её по мягкому месту, что она мгновенно бы забыла о том, как дерзить на каждое его слово. Конечно, потом это наверняка ему аукнулось бы, но… Ай да гори оно всё огнём! Резко свернув с дороги, мужчина затормозил, оглянулся на дочку с сыном, продолжающих сладко спать, проверил отражение зеркал на наличие нежелательной слежки и, прежде, чем Екатерина успела отреагировать, отстегнул её ремень безопасности и дёрнул на себя так, что девушке пришлось на него буквально лечь. Выходить на улицу было опасно, будить двойняшек тоже (невыспавшаяся Вася страшна в гневе), а поговорить со своей "зазнобой" нужно было срочно, пока у него ещё хватало сил и терпения изъясняться с ней на цензурном языке. – Что ты… Майор, какого чёрта ты творишь?! – прошипела Барби, распластавшись на нём в весьма неудобной для себя позе. – Я? – тихо, но твёрдо переспросил он. – Детка, это ТЫ что творишь? Я, конечно, понимаю, что тебе сейчас несладко, но, может, притормозишь на поворотах и дашь мне спокойно сделать свою работу? Она гневно взглянула на него снизу вверх и, упираясь ладонями в его плечи, попыталась высвободиться и вернуться на пассажирское сидение, вот только кто бы её ещё отпустил! Стиснув руки за спиной девушки ещё крепче, Александр зафиксировал её положение так, что Трофимова больше даже дёрнуться не могла, и откинулся назад, устраиваясь поудобней. Катя, поняв, что преимущество явно не на её стороне, оставила свои бесплодные попытки отстраниться, но смотреть так, будто хотела сжечь его на месте, потом вернуть из мёртвых и снова предать пыткам, не перестала. Наверное, знай она, что её сладкий клубничный аромат, от которого голова шла кругом, мгновенно заполнивший всё пространство, является для него пыткой похлеще, чем огонь, то возможно бы сменила гнев на милость, но Соловьёв не собирался давать ей такой козырь в руки. – Ничего ты, Саша, не понимаешь! – Тогда объясни мне, чтобы я понял! Но нормально объясни, не шипя. Девушка зло прищурилась, сжала ладони в кулаки, словно хотела его ударить, и вместо того, чтобы продолжить разговор, как взрослый человек, вдруг показала язык. – Замечательно, – ехидно прокомментировал он этот детский сад на выезде. – Тогда посидим так ещё какое-то время, пока ты не передумаешь. Не знаю как тебе, но мне вполне удобно. И это была чистая правда. Приятная тяжесть Катиного тела не доставляла ему никаких сильно ощутимых неудобств, разве что локти немного давили в живот, но он перестал это замечать, невольно сосредоточившись на другой реакции своего организма. Данная реакция, учитывая обстоятельства, её близость и срок сексуального воздержания, была объяснимой и логичной, поэтому, почувствовав жар, пробежавшийся по венам, он даже не особо удивился и только стиснул зубы, когда она прогнулась в спине, стараясь удержать равновесие, тем самым прижимаясь к нему сильнее и вызывая неуместные порнушные ассоциации. – Интересные у тебя однако методы ведения допроса, Майор. Ты со всеми своими "клиентами" так обжимаешься, когда хочешь добиться от них показаний, или это только я удостоилась такой чести? – Мои, как ты выразилась, "клиенты" при всём своём послужном криминальном списке, попадая ко мне, ведут себя гораздо скромнее и спокойнее, поэтому, да, данный метод распространяется исключительно на тебя, Катенька. – Даже не знаю, плакать мне от счастья или смеяться! Сам майор Соловьёв делает что-то исключительно для меня! Жаль телефон выключен, а то я бы запечатлела этот момент на память! – наигранно радостно протянула девушка вполголоса. – Катя! – прорычал он. – Хотя, нет, подожди, что-то я раскатала губу. Совершенно вылетело из головы то, что я для тебя лишь работа и соответственно делаешь ты это всё для неё, а не для меня. Больше постараюсь об этом не забывать, обещаю. Соловьёв считал себя достаточно умным человеком. Начитанным и всесторонне развитым. Данные качества не раз выручали его не только в профессиональной сфере, но и в быту. Вот только сейчас они почему-то оказались совершенно бесполезны и он абсолютно не понимал что творится с дочкой шефа. Они будто разговаривали на разных языках и причём о противоположных вещах. Саша хотел сделать всё, чтобы обеспечить ей безопасность, а она… А она, казалось, хотела одного – вывести его из себя. – Детка, не знаю, что ты там себе придумала, но выкинь этот бред из головы сейчас же и не создавай мне лишних проблем. – Единственное, что я "себе придумала", – колко спародировала девушка его тон. – Это то, что ты сам от меня хотел, а именно детали нашей "легенды", но, напомню, они тебе не понравились. – Да, потому что ты несла полную чушь! – Чушь – это не мои слова, а вся эта легенда в целом! – Ну, прости, милая, кроме неё, я тебе всё равно не могу ничего больше предложить! – Да я это уже прекрасно поняла и без тебя, Майор! Они оба тяжело дышали, от едва сдерживаемых эмоций, а воздух искрил от напряжения. Катя раскраснелась, сердито сверкая глазами. Он, наверное, выглядел ничуть не лучше, но сейчас внешний вид друг друга их волновал в последнюю очередь. Сашу больше всего волновали её обвинения, в которых, как ни крути, но была доля справедливости. Ему самому эта игра в любовь, придуманная им с шефом наспех, стояла поперёк горла, но в то же время и его слова были абсолютно правдивы. Другого действенного и, самое главное, быстрого способа вывести её из зоны опасности не существовало. И, казалось, что Барби должна была осознавать это не меньше его, но вместо этого девушка выносила ему мозги так, как умеет только она. Качественно и с размахом. – Как же ты меня бесишь, Трофимова! – шумно выдохнул мужчина, устало упёршись своим лбом в её. – Зато я тебя просто обожаю, Соловьёв! – не осталась в долгу она. – Прекрасно! Значит, сыграть роль влюблённой в меня по уши у тебя не составит труда. – О, даже не сомневайся! Только будь осторожен, я могу сыграть так, что сам не заметишь, как втюришься в меня по самое не хочу. Александр, не сдержавшись, рассмеялся, хотя, наверное, ему стоило бы испугаться, потому что это обещание прозвучало как угроза. А, если учитывать ещё и то, что ранее Барби угрожала его испортить, то нужно было вовсе бежать куда глаза глядят. Но он знал себя. Знал, что к романтике, любви и прочим подобным недомоганиям, у него иммунитет. В отношениях с бывшей женой и не только с ней мужчина был верен, заботлив и предан, но любовью не страдал. Для него это была скорее ответственность за человека, который родил ему детей, с которым он ложился в постель и который носил его фамилию. И нельзя было сказать, что Соловьёв совсем в неё не верил. Наоборот он видел её у родителей, друзей и даже у Зефира, обожавшего свою миску с едой больше всех на свете, но себя в этом качестве совершенно не представлял. Слишком тяжёлым был характер и циничны взгляды на некоторые аспекты жизни, чтобы любить его без оглядки, и слишком завышены требования, чтобы любить без оглядки кого-либо уже ему. – Смейся-смейся. В один прекрасный момент я тебя приручу, Майор, и потом вместе посмеёмся, – уверенно продолжала стоять на своём Катя. – Главное, что не рыдать, а с остальным, думаю, разберёмся, – весело хмыкнул мужчина. Она, как и ожидалось, его веселья не разделила и возмущённо заёрзала, пытаясь высвободиться из объятий, и на этот раз Саша уступил. Разжав руки, он помог ей вернуться на пассажирское сидение и пристегнуть ремень безопасности. Дочка шефа следила за его действиями с царским величием и гордо вздёрнутым подбородком, а когда он выехал на дорогу и вовсе показательно отвернулась к окну, всем своим видом демонстрируя недовольство. – Если захочешь ещё раз попсиховать ни с того ни с сего, то предупреди заранее. Я тогда поищу более удобное место для остановки. – Ой, Саш, серьёзно, лучше молчи, иначе будешь искать место не для остановки, а для… – Для своей могилы? – понял он сходу. – И как ты только догадался? – фыркнула девушка. Решив не гневить больше судьбу, Соловьёв замолчал, про себя посмеиваясь над итогом их разговора, и остаток пути прошёл относительно в тишине. Трофимова в какой-то момент последовала примеру двойняшек и уснула, скинув кроссовки, и устроившись на сидении с ногами. Она даже не проснулась, когда дети, выспавшись, начали переговариваться друг с другом шёпотом, который этим самым шёпотом назвать было достаточно трудно, но они изо всех сил старались регулировать громкость голоса и без его напоминаний об этом, что уже о многом говорило. Катя не проснулась и тогда, когда они заехали на территорию базы, где их уже ждали. – Владлен Валентинович, нас обо всём предупредил, – заверил его один из сотрудников службы безопасности, встречающий их на въезде. – В случае чего мы готовы. – Прекрасно, – удовлетворённо кивнул Александр и, послав короткое смс на два номера – другу и шефу, с коротким текстом "На месте", повернулся к детям. Те не придали его разговору с охранником никакого значения, увлечённо уткнувшись в свои смартфоны. – Лягушата, телефоны отключаем, бардак, который вы развели в дороге, собираем и выдвигаемся на выход. Наш домик вы знаете где, не заблудитесь. Две пары почти одинаковых глаз посмотрели на него с долей недовольства, но на мужчину они не возымели никакого эффекта. – Свои сумки из багажника сами достанете, – спокойно добавил он. Двойняшки синхронно вздохнули и принялись послушно собирать фантики от конфет, шоколадок, снеков и прочих не особо полезных вкусняшек в один пакет. Саша же посмотрел на дочку шефа, что продолжала крепко спать и, казалось, даже не думала просыпаться. – Па, а Катю ты, как спящую красавицу, поцелуем будить будешь? – хитро поинтересовалась дочь, улыбаясь. Поцелуи в качестве будильника они с Катей уже пробовали. Способ был действенным и весьма приятным, но совершенно выветривающий из головы все здравые мысли. Помнится, однажды он чуть не опоздал на работу из-за того, что, увлекшись таким пробуждением, потерял счёт времени и их невинный поцелуй перерос в утренний секс со всеми вытекающими. Девушка, несмотря на ранний час, была активна также, как и ночью, с охотой проявляя инициативу, с готовностью отзывалась на каждое прикосновение и… И не следовало ему сейчас об этом вспоминать. Ой, как не следовало. – Поцелуи – это не папин метод, Вась, – хмыкнул Коля. – Помнишь, как он будил тебя, когда ты всю ночь читала, а потом не могла проснуться? Василиса, впрочем как и её брат, была не по годам умным и смышлёным ребёнком, но порой в каких-то вещах совершенно не знала меры. Это распространялось на её любимые фильмы, которые дочка могла пересматривать днями напролёт, увлечения, от которых её опять же можно было оторвать с большим трудом, и, конечно, на чтение. С одной стороны Соловьёв был, конечно, рад, что его отпрыски обожали книги и на регулярной основе тратил на них кругленькие суммы, но с другой проклинал всё на свете, когда заходил по утрам к дочери в комнату и понимал, что вместо того, чтобы спать, она всю ночь читала. Сын в этом плане был осознаннее и умел вовремя останавливаться, Вася же подобной сдержанностью никогда не отличалась и, сколько бы Саша не проводил с ней на этот счёт серьёзных разговоров, результат всегда был одним и тем же. И в один из таких дней его терпение лопнуло и ту субботу дочка запомнила надолго, так как ей пришлось проснуться в полседьмого утра, как потом выяснилось, через сорок минут после того, как она легла спать, в полусонном состоянии собраться на уроки, которых у неё не было, и даже выйти из дома. Будил он дочку, прибегнув к помощи Зефира, что подобно слону сначала прошёлся по ней от ног до головы, потом мужчина раздёрнул шторы и в глаза сладко спящей Васи ударили солнечные лучи, затем им был включен телевизор и найдено телешоу, которое она просто на дух не переносила, а после Майор перешёл к тяжёлой артиллерии – принялся наводить свой "порядок" в книжном шкафу дочери. После этого Василису с кровати как ветром сдуло и с возгласом: "Папа, что ты делаешь? Это же фантастика! Ей нельзя стоять на верхней полке рядом со сборником мифов Древней Греции!" она подлетела к нему. Впрочем её возмущения хватило только на это. Засыпая на ходу, дочь первым делом исправила то, что он успел натворить, потом сходила в ванную, оделась и даже вышла из дома, не обращая внимание на то, что сам Саша никуда не торопится и ходит по дому не в форме, как обычно это бывало по утрам в будние дни, а в обычной футболке и спортивных штанах. Осознание того, что сегодня суббота и следовательно никаких уроков у неё нет, пришло к Ваське, когда она уже прошла половину пути. Домой девочка вернулась со словами: "Папа, ты изверг!", на которые Соловьёв отреагировал спокойным: "Будешь знать как не спать ночами" и предложением позавтракать. После за такие своеобразные методы воспитания ему, конечно, досталось от мамы и бывшей супруги, но больше дочка за бодрствованием в неподходящее для этого времени суток замечена не была. – Боюсь, Катя подобные методы не оценит, – поморщилась Василиса, мгновенно вспомнив тот случай. – Боюсь, что проснуться ей всё равно придётся, – Александр протянул детям ключ от входной двери дома. – Идите, мы вас догоним. Как только сын с дочкой оказались на улице, он снова повернулся к девушке и позвал: – Катя. Ноль реакции. – Катя, мы приехали. Вставай. Ничего не изменилось. Он наклонился ближе к ней, заглядывая в лицо, и не смог удержаться от улыбки. Дочка шефа спала, подсунув по щёку ладонь. Одна из кудрявых прядок выбилась из остальной копны волос, убранных в пучок, и лежала на другой щеке. Пухлые губки были приоткрыты и слышалось размеренное тихое дыхание. Ну настоящий ангел! Хоть сейчас бери кисть и пиши с неё картину в стиле мастеров эпохи Возрождения. – Катя, – снова позвал мужчина, ласково прикоснувшись ладонью к её лицу. – Просыпайся. Она беспокойно заворочалась, почувствовав его касание, но не проснулась. – Что же ты такого интересного во сне видишь, раз так сильно не хочешь с ним расставаться? Убрав локон в сторону, Соловьёв задумался. Ну, не прибегать же ему действительно к поцелуям! Угрожать бесполезно, так как она его очевидно не слышала. Вариант оставить Трофимову досыпать в машине им даже не рассматривался и, таким образом, получалось, что оставался только один выход. Выйдя из машины, он обогнул капот, открыл пассажирскую дверь и, отстегнув ремень безопасности, аккуратно поднял свою "зазнобу" на руки. Расстояние от парковки до их коттеджа было не таким уж и маленьким, но мужчина преодолел его без особых усилий. Катя, несмотря на свою фигуристость, была, на удивление, лёгкой и прекрасно умещалась в его объятиях. Прислонив голову к Сашиному плечу, она продолжала видеть свои цветные сны и, кажется, чувствовала себя вполне комфортно. – Вау, пап, вы выглядите, как безумно влюблённая друг в друга парочка из любовного романа, – прокомментировала Вася с широченной улыбкой, встретив его на пороге. – Это хорошо или плохо? – Это обалденно! Ну, раз "обалденно", то ладно. Для их легенды лишним точно не будет. Оказавшись в доме, в котором мужчина прекрасно ориентировался, так как отдыхал здесь каждый год, он прямой наводкой направился на второй этаж, в спальню, прекрасно понимая, что её пространство придётся делить с дочерью шефа, как минимум, пару недель. Радовало только то, что Катя была девушкой, любящей чистоту и порядок, и хотя бы в этом вопросе у них не будет разногласий. По крайней мере, Саша очень сильно на это надеялся, укладывая её на кровать. Женская обувь так и осталась в машине, поэтому в эту секунду перед ним встал выбор – оставить всё как есть и просто накрыть Трофимову одеялом или всё-таки снять с неё одежду, в которой она провела немало часов в дороге. В свою очередь он просто мечтал о том, чтобы принять душ и переодеться во что-нибудь чистое, поэтому, немного промедлив, Александр таки выбрал второй вариант. Но, как выяснилось позже, нести спящего человека на руках было гораздо легче, чем раздевать, стараясь при этом его не разбудить. Джинсы с носками он стащил с неё ещё с лёгкостью, а вот с кофтой пришлось помучиться. В итоге оставив девушку в одних трусиках и футболке, он укрыл её одеялом и направился обратно в машину за оставшимися в ней вещами. До автомобиля оставалось сделать пару шагов как зазвонил телефон, лежащий в правом кармане брюк. Мужчина остановился и пробежался взглядом по экрану. – Слушаю, – ответил, узнав в незнакомом номере один из подставных номеров шефа. – Здравствуй, Саша. Как ваши дела? Как Катя? Голос Сергея Ивановича звучал спокойно и ровно, но Соловьёв знал его слишком хорошо, чтобы не услышать тщательно скрываемое беспокойство. – Добрый день. Всё хорошо. Спит,– коротко отчитался Александр. Чем меньше подробностей, тем лучше. – Как вы? – Жду вестей, – уже с долей довольства протянул отец его фальшивой девушки. Майор хмыкнул, поняв, что пока всё идёт по плану. Раньше угрозы в главной роли с Катей шефу поступали каждый день с периодичностью в несколько часов. За ней следили, фотографировали исподтишка, но подбираться близко не решались. И то, что сейчас от злоумышленников ничего не было слышно, было очень хорошим знаком, свидетельствующим о том, что они её потеряли. На территорию университета, где Трофимова села в его машину, можно было попасть только через контрольно-пропускной пункт и он очень сомневался, что у приспешников самого главного зачинщика угроз эти самые пропуски имелись, поэтому подсмотреть за тем, с кем именно она уехала, они вряд ли могли. Саша также предполагал, что обычно они падали ей на хвост, когда Катя выезжала за пределы универа, а сегодня она уехала с ним, оставив машину на парковке. Так что, наверняка, у этих отморозков сейчас было много вопросов о том, куда делась одна конкретная двадцатидвухлетняя девчонка. – Думаю, что сегодня вы их точно не дождётесь. – Я тоже так думаю, но в любом случае буду держать тебя в курсе. – Я тоже, Сергей Иванович. Богдан молчит? Зорину во всём этом театре отводилась не менее важная роль. Друг следил за теми, кто следил за шефом, собирал информацию и держал руку на пульсе на случай, если опасность для жизни Трофимова перейдёт из теоретической в практическую. – Пока да. – Замечательно. Его молчание означало, что в ближайшие пару дней ничего грандиозного не предвидится, и это не могло не радовать. – Передавай от меня дочке привет. – Обязательно. – И скажи ей, чтобы не волновалась за меня и отдохнула в своё удовольствие, – строго напутствовал Сергей Иванович. – А то она не успела от этого своего летнего ухажёра в себя прийти, как я ей новых поводов для переживаний подкинул. Саша поморщился, вспомнив тот самый разговор с шефом, в котором Трофимов предположил, что Катя влюбилась. Влюбилась в того, с кем встречалась летом. Влюбилась в него, Соловьёва. Это предположение до сих пор воспринималось им так, будто Сергей Иванович утверждал, что среди них живут пришельцы с Нибиру и строят план по порабощению землян. Совершенно фантастически и безумно. И это-то и пугало больше всего, потому что там, где было слово "сумасшествие", где-то рядом обязательно присутствовала Барби. И, учитывая её привычку игнорировать правила, нормы и здравый смысл, чувства к нему были бы вполне логичным исходом событий. Её сегодняшние слова "табличку с надписью "нельзя" я читаю "ещё как можно" только лишний раз это подтверждали. Ведь он для неё был не просто "нельзя", а "категорически, ни в коем случае и ни за что на свете нельзя". Но в то же время мужчина надеялся, что и шеф, и он сам ошибались в своих выводах и ничего подобного с Екатериной не происходило. Тот факт, что ошибки в его жизни были крайне редким явлением, Саша старался игнорировать, потому как в этой ситуации он будем им только рад – И, Майор, – продолжил шеф тем же суровым тоном. – Мне же не нужно объяснять, что ваша легенда не должна выходить за рамки дозволенного? Соловьёв мысленно выругался. Поздно уже было об этом говорить, Сергей Иванович. Очень поздно. – Никак нет. Отца его бывшей любовницы этот ответ вполне удовлетворил и, попрощавшись, он отключился, а Александр вернулся к тому, на чём остановился. Забрав сумки, мужчина вернулся в дом, проверил детей, занятых распаковкой вещей, и поднялся в спальню. Катя лежала в той же позе, в какой он её оставил, и никаких признаков любви к нему, по крайне мере во сне, не проявляла. Решив, что установить наблюдение за ней всё же не будет лишним и в случае, если предположения всё-таки окажутся верными, ему нужно будет принять все необходимые меры, чтобы с этой проблемой разобраться, Соловьёв направился в душ. И не успел он настроить воду, как услышал щелчок двери и, обернувшись, увидел сквозь матовое стекло душевой кабины своё кудрявое наказание уже абсолютно голую и уверенно настроенную составить ему компанию. – Я тебя не звал, – попытался остановить он её, но, казалось, было проще остановить астероид из космоса, чем Катеньку Трофимову, захотевшую добиться своего. – Ты серьёзно думаешь, что я после этих слов развернусь и уйду? Дверь душевой отворилась, девушка зашла внутрь и теперь его обзору ничего не мешало, впрочем, как и ей тоже. Во взгляде, которым она окинула его с головы до ног и обратно, появились уже хорошо знакомое ему восхищение, лукавые искорки, из которых её внутренние чертята пытались разжечь огонь, и обещание провала. Сашиного личного провала. – Майор, ты ведь меня знаешь, – красивые губы изогнулись в улыбке и стало жарко совсем не из-за горячей воды, что лилась на них сверху. – Ты ведь в курсе, что я не буду спокойно сидеть в сторонке и ждать, пока твоё Соловьёвское величество решит обратить на меня внимание. Он вопросительно вздёрнул брови, изо всех сил удерживая взгляд на её лице, не позволяя ему спуститься вниз по шее, высокой полной груди, розовым острым соскам, манящих к ним прикоснуться до зуда в пальцах, тонкой талии к развилке между стройных ножек, что так шикарно смотрятся на его плечах. – И уж тем более я не буду спокойно смотреть со стороны на то как мной пользуются, пытаясь выслужиться перед начальством. А вот этого ей говорить не стоило. Также как и ему не стоило вестись на такую явную провокацию. – Следи за языком! – завёлся он с пол-оборота, неосознанно вставая к ней вплотную и попадая в в расставленную специально для него ловушку. – А что, Саш, я не права? Конечно, нет! Соловьёв, соглашаясь на эту чёртову авантюру, в которую помимо всего прочего втянул и детей, о своей выгоде даже не думал! Он из-за неё, дуры, впрягся! Из-за неё и её отца! – Хотел бы я выслужиться, то обо всём этом ты могла бы только мечтать, – процедил сквозь зубы мужчина, прожигая дочку шефа глазами. – Сидела бы сейчас в каком-нибудь подвале под семью замками, где до тебя точно не добрались, а я бы не отходил от твоего отца, ища вместе с ним гниду, портящую ему жизнь! – Да вы, Александр Николаевич, альтруист, – издевательски протянула она, не прекращая улыбаться. – Обещаю, после того как всё это закончится попрошу папу выдать тебе медаль или премию выписать. Хочешь премию, Саш? – Я тебя выпороть хочу, Катенька! Перегнуть через колено и так выпороть, чтобы даже сесть на пятую точку не смогла! – от всей души признался он. – Чего ты, бл*ть, этим мозго*бством добиваешься?! Сначала по дороге мне мозги выносила, сейчас здесь! В следующую секунду, как по волшебству, с неё слетела маска невыносимой стервы и, запрокинув голову, на него смотрела уже Катя. Та самая раскрепощённая девчонка с хитрющими глазами, непослушными кудряшками и острым язычком, которая встретилась ему на парковке бара и теперь никак не желала исчезать из его жизни, по тем или иным причинам подбираясь всё ближе и ближе. Настолько близко, как ещё никто не сумел подойти. Ни бывшая жена, ни любая другая женщина, когда-либо состоящая с ним в отношениях. – Тебя, Майор, добиваюсь, – спокойно ответила Трофимова, чуть сощурившись, отчего стала похожа на ласковую породистую кошечку, на которую постоянно засматривается Зефир во время походов к ветеринару, и закинула руки ему на плечи. – Настоящего тебя! Если случилось так, что нам приходится играть в любовь, то я хочу это делать с тем, кого знаю и кому полностью доверяю, а не с копией, не имеющей ничего общего с настоящим тобой. Саша поражённо замер, чувствуя, как её слова размазали его, двухметрового взрослого мужика, не хуже, чем хорошо поставленный удар с правой. Размазали чётко, быстро, качественно. И после них уже не так громко выла уязвлённая гордость. И утихла злость, что клубилась в груди едким дымом. И ладони сами стиснули женскую талию, вдавливая её тело в его грудь, высоко вздымавшуюся из-за частого дыхания, и потвердевший член. – Добилась? – хрипло пробасил мужчина, смотря на неё сверху вниз, как приворожённый, и по-сумасшедшему мечтая о… Как там выразился шеф?… О выходе за рамки дозволенного? Девушка удовлетворённо кивнула и, очевидно желая того же самого, просунула руку между их телами, умеючи обхватила пальчиками напряжённую плоть и провела по стволу вверх-вниз. – Добилась. Теперь ты в моих руках. Причём в прямом смысле. Новое движение ладонью и у него помутнело в глазах от наслаждения, но образ девушки, несмотря на это, оставался ясным. Соловьёв отчётливо видел её расширившиеся зрачки, румяные щёки, капли воды на нежной коже. Слышал сбившееся дыхание и чувствовал, что плывёт. Плывёт из-за обычного петтинга и её близости. Буквально отключается от всего остального мира, сосредотачиваясь лишь на ней одной. Обесточивается. – И, кстати, про "выпороть". Я, в принципе, не против, ты знаешь, но… – она запнулась, когда Саша, не в силах стоять прямо, резко упёрся рукой о стену позади неё. – Но боюсь, что тогда у тебя точно крышу напрочь сорвёт. – Поздно уже об этом переживать, – выдохнул он, толкнувшись её ладони на встречу. И где только силы взял на разговоры? – Из-за тебя её уже давно нет. Ни крыши, ни терпения, ни нервов. Женская улыбка стала ещё шире. Движения руки быстрее и ритмичнее. Ощущения острее. – Боже, это лучший комплимент в моей жизни! Вот же чертовка! Неисправимая, невозможная, невыносимая. Такая, какую ему сейчас хотелось до звона в ушах и дрожи в пальцах. Хотелось до одури. Хотелось всю целиком. Чтобы её также крыло. Чтобы потеряла связь с реальностью и горела с ним в унисон. – Умеешь ты всё-таки делать женщине приятно, Саш. Хотя… – девушка усмехнулась, окинув их обоих взглядом. – Сейчас ситуация несколько другая. – Это упрёк? – Нет, всего лишь констатация факта. Мы оба знаем, что, если ты сейчас перестанешь себя сдерживать и возьмёшь меня прямо у этой стены, то обратного пути уже не будет. Также нам обоим известно, что ты тот ещё упрямец, которому нудные правила важнее собственных желаний. Поэтому сегодня править бал буду я. И, не теряя ни секунды, Катя перешла от слов к действиям. К очень активным и не оставляющим ему и шанса на сохранение здравого рассудка действиям. Поднявшись на носочки, она принялась покрывать его лицо, шею и плечи чувственными поцелуями, от которых мгновенно сбилось дыхание и сжались пальцы в кулаки, так как первым порывом в эту секунду было обхватить её затылок ладонью и впиться в пухлые губы своими, но Соловьёв, тихо выругавшись, заставил себя не двигаться. Не подтверждать её правоту. Не сворачивать на скользкий путь, выбраться с которого действительно будет проблематично, потому что отношения с дочкой шефа, подобно водовороту, засасывали с головой. И позволить себе больше, чем позволял ей сейчас, мужчина попросту не имел права. – Представь, что тебя сжимает не моя ладонь. Представь, что ты внутри меня, – прошептала Трофимова на ухо, опаляя жарким дыханием кожу. – Представь, как во мне тесно, горячо и влажно. Сознание, как по приказу, мгновенно подкинуло картинки-воспоминания, из-за которых пересохло во рту. В них она лежит под ним, сжимая его собой изнутри, отзываясь на каждый толчок, на каждое касание, на каждый взгляд. В них она стонет и подмахивает бёдрами в такт. В них она мокрая, готовая. В них она целиком и полностью только его. – Вспомни, как тебе это нравится. Вспомни, как это нравится мне. Вспомни, как мы не можем друг от друга оторваться. В постели Катя погружалась в процесс головой. Катя не видела и не слышала ничего и никого, кроме него. Катя любила, когда он не сдерживался, и разрешала то, от чего другие его партнёрши покрывались краской стыда, хотя стыдиться было абсолютно нечего. – Вспомни, как нам вместе не просто хорошо, а… – к ладони на его члене девушка добавила вторую руку и Саша выругался повторно, чувствуя, что приближается к грани. Впрочем это чувствовал не только он, потому как Барби ускорилась, прекрасно зная какой темп ему сейчас необходим. – А безумно-невероятно-охренительно хорошо. Она провела языком по его шее от подбородка до ключицы, проворно спустилась ниже, не забыв про грудь и мышцы пресса, встала на колени, открыла пошире рот и Сашино сердце, которое многие люди считали каменным, сделало головокружительный кульбит. От вида, как её губы обхватили головку и медленно, чертовски медленно, проскользили по стволу вниз, воздух встал поперёк горла. А от смелых и уверенных движений языка из глаз посыпались искры. Пошлые причмокивающие звуки перекрывали шум воды и, наверное, будь они в доме одни, он бы вовсе её выключил, чтобы слышать только Катю, но где-то на первом этаже были дети, которым определённо не следовало знать чем именно он сейчас занимался со своей фальшивой девушкой и… Мужчина дёрнулся, когда она позволила ему проникнуть ещё глубже и вскинула на него сверкающие превосходством глаза-изумруды. Это стало крайней точкой. Настолько крайней, что держать дальше контроль над собой, своим телом и желанием стало невозможно. Барби просто не оставила ему выбора. Толчок. Наклон головы. Толчок. Ладонь на затылок, направляя. Толчок. Стон. Ласка руками, языком, взглядом. Толчок. Рычание. Толчок. И так по кругу. До беспамятства. До разрядов тока по всему телу. До взрыва сверхновой, от которого потемнело в глазах и ушёл пол из-под ног. Как только сумел удержаться на своих двоих и позорно не рухнуть на мокрый кафель, Соловьёв не знал. Пришёл в себя не сразу, неохотно, а когда это всё-таки получилось сделать, то понял, что до сих пор стоит в той же позе, упершись одной рукой о стену, а другой запутавшись в мокрых Катиных волосах, продолжавшей стоять на коленях и откровенно им любовавшейся. – Какой хороший мальчик, – облизнув губы, довольно проговорила Трофимова, поняв, что он её слышит. – Всегда бы так, – протянула ему ладони. – А теперь помоги даме встать. – А здесь есть дама? Голос не слушался, поэтому вопрос прозвучал несколько грубовато и низко, но Барби это ничуть не смутило. Расплывшись в широкой улыбке, она выдала: – Ты прав, дам здесь нет. Есть богиня. Так что помоги богине подняться на ноги. Ему бы кто помог справиться с последствиями пережитого оргазма и вернуть возможность здраво мыслить! А то по ощущениям у него вместо мозгов в голове теперь был кисель. Клубничный. Но раз богиня сказала помочь, значит нужно помочь. Взяв Катины руки в свои, он потянул дочку шефа наверх и, чувствуя в местах соприкосновения с ней приятные покалывания, скорее себе, чем ей, приказал: – Это больше не должно повториться, Катя. Мы сюда приехали для другого. Трофимова насмешливо на него взглянула и кивнула. – Хорошо, милый. – Хорошо? – проигнорировав "милого" и не поверив тому, что услышал, переспросил Александр. – Да, следующий раз случится исключительно по твоей инициативе, Майор. – И думать об этом забудь. – Как скажешь, – снова послушно кивнула девушка, не на шутку его этим насторожив. – Если мы всё выяснили, то можем теперь помыться? Ты как любишь? Погорячее или похолоднее? В итоге мыться пришлось в кипятке, но мужчина был этому даже рад. Быстро закончив с водными процедурами, он ушёл в комнату, хотя со стороны это, наверное, было больше похоже на бегство, но ему нужно было срочно подумать о произошедшем. Подумать тщательно и выстроить линию обороны. Да такую, чтобы ни под Катиным натиском, ни под его собственным, эта самая линия не порвалась. Метод "с глаз долой", использованный Соловьёвым летом, расставшись с дочкой шефа, в этот раз вряд ли сработает. Во-первых, им предстояло быть вместе 24/7 около двух недель. Во-вторых, им также нужно было играть в любовь и желательно делать это максимально натуралистично. В-третьих, главной причины, из-за которой он тогда с Катей распрощался больше не существовало. Дети с мамой её обожали и абсолютно спокойно относились к тому, что она присутствовала в их жизнях. И теперь нужно было найти что-то подобное. Что-то, что держало бы его от неё как можно дальше. Прямое родство Барби с шефом и угроза испортить с ним отношения не смогли этого сделать и в прошлый раз, а сейчас подавно не смогут. Их влечение друг к другу было сильнее. Разница в возрасте, как причина, не была препятствием ещё с их первой встречи. Его тяжёлый характер Трофимова крыла своей безбашенностью и жизнерадостностью. В плане секса их обоих всё более чем устраивало. С другими людьми ни он, ни она сближаться не собирались и… И таким образом получалось, что серьёзной причины для того, чтобы не быть вместе, просто не существовало. Хотя, конечно, нельзя было забывать о предполагаемой Катиной в него влюблённости, с которой ему только предстояло разобраться. Ведь, если она действительно имела место быть, то и искать повод держаться от дочки шефа в стороне и больше никогда в её сторону не смотреть Майору не придётся. Он резко развернулся, когда девушка в одном полотенце и уже с сухими волосами вышла из ванной и с невинным видом, будто не она полчаса назад довела его сначала до бешенства, а потом до сумасшедшего удовольствия, прошествовала мимо него к своим ещё неразобранным вещам. – Катя, – позвал девушку Соловьёв. – М? – Нравится тебе это или нет, но нам всё-таки нужно продумать детали легенды и, вообще, в целом действовать сообща, чтобы твоё прикрытие не провалилось. Трофимова закатила глаза, тем самым продемонстрировав своё отношение к его словам, и мужчина уже приготовился к новому раунду пререканий, но их, на удивление, не последовало. – Саш, что тут придумывать? Если будут вопросы, скажем, что просто решили попробовать начать всё заново, а подробности наших "отношений" – это не чужого ума дело. Счастье любит тишину и всё в этом духе. – Хорошо, – согласился Александр, не в силах не признать её правоту. – А что скажем, когда тебе не будет угрожать опасность и мы разойдёмся? Не сошлись характерами? – А вот это уже придумывай сам. У тебя находить идиотские поводы для расставаний получается гораздо лучше. Мило ему улыбнувшись, девушка отошла к кровати со стопкой одежды в руках, а он, чувствуя, что, если сейчас же не выйдет из комнаты и не оставит её реплику без комментариев, то избежать очередного спора у них вряд ли получится. Поэтому, решив поступить как взрослый и умный человек, Саша стремительно направился на первый этаж, в гостиную, которую уже оккупировали дети. – Пап, а мы ужинать пойдём? – спросила первым делом дочка, едва его увидев. – Мы проголодались. Мужчина взглянул на наручные часы, которые, действительно, показывали время ужина, пусть и несколько позднего, и согласно кивнул. – Заодно проведём Катю по территории базы, – обрадовалась Василиса. – Ей наверняка здесь очень понравится, – предположил сын и вместе с сестрой вдруг перевёл взгляд ему за спину. В том, что девушке "Хвойный" точно придётся по вкусу, Соловьёв даже не сомневался, но то, что, обернувшись и увидев спускающуюся по лестнице Катю, застынет на месте чуть ли не с открытым ртом, совершенно от себя не ожидал. Она с распущенной копной упругих кудряшек, в полностью закрытом, но обтягивающем, как вторая кожа, платье бежевого цвета длиной до середины икры и в обычных белых кроссовках выглядела так, словно собиралась, как минимум, на свидание и, как максимум, на модный показ. При этом на лице у неё не было ни грамма макияжа, только сверкающий взгляд и обезоруживающая широкая улыбка. – Что мне должно понравиться? – весело поинтересовалась девушка, подойдя ближе и встав с ним рядом. – То, как здесь классно. Вечером всё в огнях, а днём… В принципе, завтра сама увидишь как здесь красиво днём. – Васён, ты меня не на шутку заинтриговала! – Я старалась, – хмыкнула дочка и поднялась на ноги. – А сейчас мы пойдём на ужин и… Трофимова внимательно слушала Васькину болтовню, а он пристально за ней наблюдал. За сменой эмоций на её лице, за красивой улыбкой, становящейся всё шире и шире из-за дочкиных шуток, за тёплым взглядом, направленным на двойняшек. Это наблюдение было занимательным и, если честно, ещё и крайне приятным. Осознание того, что Катя, носящая статус его фальшивой девушки, и дети, всей душой верящие в то, что у них всё по-настоящему, так хорошо, почти по-родственному, друг с другом общаются, вызывало необычное чувство удовлетворения, спокойствия и уюта. – …правда же, пап? – закончила свой монолог Василиса, вырывая его из мыслей. Саша машинально кивнул, надеясь, что то, что он пропустил мимо ушей все её слова, останется незамеченным, и ещё раз посмотрел на часы. – Пора. Оказавшись на улице, первое, что сделала Катя, взяла его за руку. Взяла уверенно, крепко и так, будто это было в порядке вещей. Затем она огляделась и, увидев, освещённые сетью фонариков над головами дорожки среди высоких сосен, другие домики, также украшенные огнями, услышав лёгкую фоновую музыку и почувствовав свежий вечерний воздух, восхищённо выдохнула: "Вау!". – Ты никогда здесь не была? – спросил он, откровенно любуясь тем, как свет огней отражается в её широко распахнутых глазах. – Нет, – покачала головой девушка, не переставая оглядываться и рассматривая пространство вокруг себя. – Постоянно не получалось, хотя Влад нас с Машей звал не раз. Соблазнял фотографиями и рассказами. – И как тебе? – Я впечатлена. Влад постарался на славу. Путь до ресторана занял у них больше времени, чем он предполагал. Трофимовой хотелось рассмотреть каждый уголок, дети, заразившись её любопытством, не отставали ни на шаг и живо комментировали любой, даже не особо стоящий, на его взгляд, внимания, предмет. Сам же Саша предпочёл остаться в роли наблюдателя и стойко ждал момента, когда голод пересилит интерес и они, наконец, дойдут до места назначения. В итоге ждать пришлось около пятнадцати минут и на ужин их компания пришла самая последняя, что впрочем ничуть не испортило им настроение. – Не знаю, как вы, но я сейчас, кажется, готова медведя съесть, – призналась дочка шефа, читая меню и потирая в нетерпении ладони. – Или вашего отца, – лукавый взгляд в его сторону. – Он сидит ко мне ближе всего. Дети, сидящие напротив, весело хмыкнули, а Вася даже переставила к Кате поближе баночки со специями. – Так будет вкуснее. Его суровое выражение лица не возымело на них никакого эффекта, но благо заказ принесли быстро и до каннибальства дело не дошло. Зато дело дошло до разговоров и Майор понял, почему дочка с сыном полюбили Трофимову так быстро и похоже уже безвозвратно. Она их слушала. Слушала с интересом, не отвлекаясь и не перебивая. А ещё Барби их понимала. И, кажется, этого вполне хватало, чтобы, все ещё кажущаяся ему странной дружба между ними только крепла. Даже сын, который всегда предпочитал разговорам молчание, с удовольствием участвовал в беседе девчонок, чему они были только рады. На них периодически оборачивались соседние столики, но чужое мнение дочку шефа никогда не волновало, а Соловьёв умел посылать взглядом так далеко, что особо любопытным не оставалось ничего, кроме как отвернуться обратно к своим тарелкам. Усталость от долгой дороги после вкусного и сытного ужина дала о себе знать с удвоенной силой и было принято совместное решение вернуться к себе и хорошенько отдохнуть, чтобы завтра пораньше и с новыми силами начать новый, наверняка наполненный приключениями под завязку, день. Напомнив детям о допустимом времени нахождения за гаджетами и добившись: "Пап, мы всё помним! В девять отбой, иначе завтра ляжем спать в шесть вечера", Саша, мысленно готовясь ко всему, поднялся в спальню. Ожидая увидеть Катю в кружевном и прозрачном безумии, которое кто-то по ошибке назвал нижним бельём и которого у неё было с избытком, он немало удивился, застав её переодевающуюся в обычную пижаму – белую футболку и шорты. Впрочем, радоваться ему пришлось недолго, так как эти самые шорты едва ли прикрывали ягодицы, а через светлую ткань футболки соблазнительно проглядывались очертания груди. И что в этой одежде, что в откровенном белье, она выглядела одинаково женственно, сексуально и притягательно. Или это уже у него произошёл сдвиг по фазе? – Если что, я не кусаюсь, – не поворачиваясь к нему лицом, дала она понять, что заметила его появление в комнате. – Поэтому можешь спокойно заходить и не переживать за своё физическое здоровье. Про ментальное обещать ничего не могу, так как… – Звонил твой отец, – прервал её Саша, едва за ним закрылась дверь. Трофимова, забыв про своё занятие, резко развернулась и совершенно другим тоном спросила: – Когда? – Как только мы сюда приехали. Ты спала. – И ты только сейчас мне об этом говоришь?! – Ну, прости, детка, по твоей милости я был занят кое-чем другим, – фыркнул он, направляясь мимо девушки к своей половине кровати. – "Кое-что другое" называется минет, Майор, и ты, как взрослый мальчик, должен об этом знать – с лёгкостью отпарировала Катя и прошла за ним следом, засыпая вопросами. – Как папа? Он в порядке? Ему всё ещё угрожают? Что он сказал? Сняв часы и положив их на тумбочку, мужчина обернулся и встретился с ней взглядом. Барби смотрела на него серьёзно, обеспокоенно и с надеждой на то, что он обещал. С надеждой на то, что всё будет хорошо. – Сергей Иванович в порядке. Передавал тебе привет и просил не беспокоиться за него. Новых угроз пока не поступало. Было видно, что она рассчитывала на более развёрнутый ответ, но Соловьёв не мог сказать большего даже если бы хотел. – Ты же… Ты же меня не обманываешь, Саш? Папа, правда, в порядке? Её сомнения были ему понятны. Понятны и обоснованы. Но услышать их всё равно было неприятно и совсем чуть-чуть горько. – Я тебя никогда не обманывал и не планирую этого делать, – произнёс Александр твёрдо и предельно честно, не отрывая от неё взгляд. – Твоё дело верить мне на слово или нет. – Можно мне будет с ним поговорить, когда он позвонит ещё раз? – Это будет решать твой отец. Катя вздохнула и, видимо поняв, что большего от него добиться не сможет, отступила назад. Он же, чувствуя себя так, будто должен сделать или сказать что-то другое, чтобы на её лице вновь появилась улыбка, ушёл в ванную и на этот раз в гордом одиночестве, а когда вернулся, то увидел дочку шефа уже в постели, задумчиво разглядывающую потолок. Никак не прокомментировав её столь интересное времяпрепровождение, Майор лёг на свою сторону и, уже было решив, что может расслабиться и отдохнуть, закрыл глаза, как в следующую секунду услышал: – Я тебе верю, Саша. Всегда верила, но боюсь, что ты, как и папа, щадишь мои чувства и о многом умалчиваешь. Соловьёв сдержал порыв повернуться к девушке лицом. Почему-то казалось, что если увидит её глаза в этот момент, то о дистанции между ними, которая и так сокращалась с пугающей скоростью, можно будет только мечтать. – Есть вещи, о которых тебе действительно не стоит знать, и будет лучше, если ты смиришься с этим сразу. – Легко сказать. Терпеть не могу, когда чего-то не знаю. – Это последствия молодости. Пройдёт лет через пять. Она вдруг весело фыркнула и легонько шлёпнула его плечу ладошкой. – То есть, получается, что в двадцать семь я буду для тебя уже не молода? Ты эйджист, Майор? – Я реалист. Через пять лет ты наверняка построишь карьеру, выйдешь замуж и возможно даже родишь детей. Думать о том, что ты чего-то не знаешь, будет просто некогда, да и непродуктивно, так как почти всё твоё время будет занято более важными для тебя вещами. Когда-то ему тоже хотелось быть в курсе всего происходящего вокруг. Хотелось чувствовать полный контроль над своей жизнью и верить, что нет ничего, с чем у него не получилось бы справиться. Но реальность жёстко поставила его на место, столкнув сначала со стереотипами работы в органах, которые, к сожалению, оказались абсолютной правдой, затем с рождением детей, а после с разводом. Катя же только предстояло это всё пройти и он надеялся, что её взросление пройдёт гораздо легче и щадяще, чем произошло у него. – Ты так всё в красках расписал, будто планируешь принимать в моём замужестве и рождении детей непосредственное участие, – хмыкнула дочка шефа и, не успел мужчина напрячься, как она добавила. – Ладно-ладно, Саш, я просто шучу, не бери мои слова близко к сердцу. – Даже не собирался. – Как скажешь. Спокойной ночи. Он ждал, что на этом Трофимова не успокоится и скоро последуют новые вопросы, но так ничего подобного и не дождался. Не выдержав и всё-таки обернувшись, увидел, что его "зазноба" спала. Спала также, как и в машине. Сладко, крепко и очень мило подсунув руку под щёку. – Спокойной ночи, – тихо пожелал Майор в ответ и, натянув одеяло на девушку повыше, постарался уснуть сам. Получилось у него это не сразу, но всё же получилось, а когда проснулся, то с удивлением обнаружил, что Барби за ночь успела перебраться с кровати на него и теперь лежала сверху практически всем телом, закинув руку на грудь и ногу поперёк живота. Будто кому-то во сне доказывала, что никому его не отдаст и никуда не отпустит. И когда только успела? Не то, что бы Саша чутко спал и просыпался от каждого шороха, но всё же такие изменения в позе должен был почувствовать? Хотя раньше он, открыв утром глаза, находил девушку и не в таком положении, так что, наверное, и удивляться подобному не стоило. Нужно было выбираться из постели, пока она не проснулась, а организм не отреагировал на её близость крайне ненужным ему образом. Вот только подумать было гораздо проще, чем сделать. Кате было явно удобно лежать на нём и прощаться со своим комфортом в её планы не входило, поэтому, стоило ему пошевелиться, как она недовольно вздохнула, заворочалась и достаточно ощутимо упёрлась острым локотком в ребро, стараясь улечься на нём сверху уже полностью. Соловьёву пришлось проявить чудеса изворотливости и пластики, чтобы таки осуществить задуманное и встать с кровати. Впрочем, на третье утро такое пробуждение стало восприниматься им как альтернатива зарядке, а на четвёртое и вовсе вошло в привычку. Вообще в целом присутствие дочки шефа в его жизни и жизни детей вошло в привычку. Да такую, что невольно складывалось впечатление, будто она всегда в ней была. Будто Катенька Трофимова засыпала и просыпалась с ним на постоянной основе. Будто была рядом с двойняшками 24/7 и раньше, заряжая их своим неуёмным позитивом и жизнерадостностью. Будто прекрасно знала поведение семьи Соловьёвых в быту, из-за чего сожительство с ней не доставляло абсолютно никаких неудобств. Кое в каких моментах он был вынужден признать, что общение с ней даже шло им всем на пользу. Барби каким-то образом удалось сплотить их ещё сильнее и помочь ему сократить дистанцию с дочкой и сыном, возникшую из-за его постоянной занятости на работе. Коля стал всё чаще разговаривать, меньше молчать и проявлять интерес к совершенно несимпатичным ему раньше вещам. Например, к фотографированию, полюбить которое его вынудили девчонки, стремящиеся запечатлеть свои широко улыбающиеся лица в каждом более-менее красивом месте, или к походам к ещё незамёрзшему, но очень живописному озеру, находящегося на территории базы. Василиса с его фальшивой девушкой, казалось, нашли друг в друге родную душу и стали не разлей вода. И в чём он был Кате особенно благодарен, так это в том, что она своим примером показывала дочке, которая ранее, наслушавшись стереотипов и насмотревшись на сверстниц, отчасти эти стереотипы подтверждающих, демонстрировала полное неприятие вещей, акцентирующих внимание на гендере, что существующие предубеждения о женском поле в своей массе полная чушь и чужое мнение, доказывающее обратное, не должно её волновать. Что вообще чужое мнение, косые взгляды и сплетни не должны влиять на жизнь. – "Васён, ты у себя любимой одна и соответственно слушать ты должна только себя, а не других" – однажды услышал он слова Трофимовой. – "Пусть они, если им заняться нечем, что хотят, то и говорят". И дочка пусть и не сразу, но приняла эту истину к размышлению. Сам Александр тоже невольно об этом задумывался, когда ловил на себе и Кате, яро поддерживающей легенду о их отношениях везде и всюду, чужие взгляды. Особенно повышенное внимание к ней проявляли другие мужики, которые похоже просто не могли перестать на неё пялиться, а некоторые даже откровенно наглели, подкатывая к ней чуть ли не в его присутствии. Она же, очевидно имея в этом деле богатый опыт, отшивала их в своей манере – чётко, эффективно и так быстро, что он даже не успевал вмешаться. – Мать их, это невозможно! – не выдержал Саша на четвёртый день их пребывания в "отпуске". – Сколько уже можно тебя глазами жрать?! Девушка, наслаждающая времяпровождением в джакузи на открытом воздухе, только хмыкнула и успокаивающе погладила его по плечу. – Забей, Саш. – Забить?! Как ты это себе представляешь?! – Молча. Я же молчу, когда на тебя другие дамочки слюни пускают. Соловьёв нахмурился. Никаких "других дамочек", кроме неё, он поблизости не замечал, но Трофимова говорила уверенно и с явным намёком, поэтому спорить с ней мужчина не стал. Тем более что, следуя своему обещанию, она усмирила свой пыл и больше не предпринимала активных попыток вновь перевести их общение в горизонтальную плоскость. Катя, конечно, не могла перестать соблазнять его острым язычком, взглядами, нарядами и в целом одним своим присутствием, но в остальном вела себя почти как примерная и послушная девочка. Так что Майор решил поступить как взрослый человек и не рушить шаткое состояние покоя ради такой чепухи. Но покой, несмотря на его старания, всё равно был нарушен новостями от шефа, который, получив необходимую ему информацию и доказательства, перешёл со злоумышленниками в открытую конфронтацию, тем самым в разы усилив градус напряжения ситуации. Сергей Иванович позвонил ему на седьмой день "отпуска" и короткими, но ёмкими фразами, описал происходящее. – На меня и судью Демидову, ведущую дело Белоглазова и его отморозков, напали. Я в порядке, она в тяжёлом состоянии в реанимации. Будьте начеку. Надеюсь, скоро всё закончится. – Понял вас. Саша не стал задавать кучу вопросов, зная, что, если Трофимов сказал, что с ним всё нормально, значит так оно и было. К тому же вряд ли отец его фальшивой девушки смог бы ему позвонить, будучи серьёзно раненным. Скорее отзвонился бы кто-то из Баженовых или Богдан. Так что переживать и поднимать тревогу было рано. По крайней мере пока. – У нас всё стабильно, – перешёл он к своему обычному отчету, слыша, как Сергей Иванович куда-то торопится и явно не располагает свободным временем. – Катя в порядке. Никаких эксцессов и проблем. – Замечательно. Ей о случившемся пока не рассказывай, иначе она с ума сойдёт от беспокойства. – Понял. – На связи, Саш. Шеф отключился и следом поступило смс от Зорина. Друг описал ситуацию также кратко и ёмко, но гораздо эмоциональней: "Это был пиз*ец, но контролируемый пиз*ец. Иваныч рвёт и мечет. Шавкам не поздоровится, когда он до них дотянется". А Трофимов рано или поздно дотянется и все, кто был знаком с генералом-полковником, в этом не сомневались ни на секунду. Пожелав Богдану удачи, Соловьёв уже хотел было зайти в дом с веранды, на которую вышел, чтобы поговорить с Сергеем Ивановичем без лишних ушей, как телефон вновь зазвонил. И на этот раз не по работе. Бывшая жена набирала его номер телефона исключительно по двум причинам – из-за детей и его отношению к воспитанию детей. Сегодня был второй случай. – Да, Ира. – Привет. Не отвлекаю? – подчёркнуто вежливо поинтересовалась женщина. Александр бросил взгляд на наручные часы, показывающих начало обеда. Разница между их часовыми поясами составляла восемь часов, в эту самую секунду у Ирины было только четыре часа утра и ему был абсолютно непонятен повод, из-за которого она звонила в такую для себя рань. – Нет, не отвлекаешь, но меня несколько удивил тот факт, что ты звонишь так рано. Бессонная ночь? – Можно сказать и так. – Что стряслось? – У меня-то всё по-прежнему, а вот у тебя, как я понимаю, случились глобальные перемены в жизни, – сказала как бы между прочим Ира. Подобная манера общения у них была в порядке вещей. Бывшая супруга не умела и не хотела говорить прямо о том, что её беспокоит, предпочитая намёки, недомолвки и многозначительное молчание. Он же в свою очередь этого терпеть не мог. – Ир, давай конкретнее, – сдерживая рвущееся наружу раздражение, попросил он. – Что не так? – Вася с Колей с тобой? – Нет, они на процедурах. – То есть ты сейчас один? – Абсолютно. Она замолчала, а Соловьёв не собирался вытягивать из неё информацию наводящими вопросами и просьбами. Ему хватило танцев с бубнами возле неё ещё во время их супружеской жизни. – Саша, – со вздохом наконец-таки начала Ирина. – Я понимаю, что мы не должны отчитываться друг перед другом о своей личной жизни, но всё же, мне кажется, мы должны предупреждать о таких вещах. В конце концов наши отношения касаются и детей тоже, поэтому… Женщина снова замолчала, видимо пытаясь собраться с мыслями, но на этот раз мужчина не стал ждать и со смешком поинтересовался: – Ириш, ты снова замуж собралась что ли? – С чего ты взял?! Нет! Конечно, нет! – Тогда к чему это лирическое отступление? Я думал, ты меня на свадьбу свою пригласить хочешь. Уже было обрадовался. Несмотря на различия в характерах, взглядах на жизнь и непростые периоды общения, Александр всё же искренне хотел, чтобы мать его детей была счастлива и обрела то, что он не смог ей подарить. И сам был бы счастлив, если бы на пути бывшей супруги встретился кто-то для неё особенный, так как прекрасно знал, что их развод дался ей очень непросто. Она, пожертвовавшая ради их семьи своими мечтами и амбициями, долго не желала принимать очевидное и верить в то, что их браку уже ничто и никто не поможет. Развод приравнивался ею к концу света. Сам же Майор относился к нему гораздо проще и спокойнее, так как понял, что их семейная жизнь потерпела полный крах гораздо раньше и не видел смысла бессмысленного нахождения вместе. Им понадобился почти год, чтобы всё-таки поставить точку, и примерно столько же, чтобы наладить общение. Сейчас он, наверное, мог бы назвать его даже приятельским. Ситуацию значительно упрощало также то, что Ира жила и работала в другой части мира и у них не было возможности видеть друг друга на постоянной основе. Для детей, скучающих по ней, это, впрочем, было огромным минусом и Саша старался приложить все силы, чтобы разлука не ощущалась ими так болезненно, как в первые месяцы. Полноценно заменить им мать он, конечно, не мог, но вот поддержать в их глазах её прекрасный образ и обеспечить редкие встречи вполне был способен. – Саш, ну, о чём ты говоришь? Какая свадьба? Я звоню, вообще, по другому поводу! – Тогда чего опять вокруг да около ходишь? – Не хочу, чтобы ты обиделся и подумал, что я против! – Против чего? – Против твоего нового увлечения – молоденькой кудрявой блондинки с вашего общего фото, которое мне скинул Коля. Мужчина мгновенно изменился в лице и машинально оглянулся на дверь, разделяющую его и сидящую в гостиной Катю. – Вы хорошо смотритесь вместе и вроде как дети от твоей девочки в восторге, но… – женщина запнулась. – Но я хочу убедиться, что она им не навредит и… И что ты понимаешь, что ты делаешь со своей жизнью. – Нет, не навредит, – ответил, не задумываясь. – И, да, понимаю. Трофимова скорее навредила бы себе, чем Васе с Колей, так как обожала их не меньше, чем они её, а вот насчёт второго пункта его терзали сомнения. С одной стороны Саша был уверен в том, что делает, а с другой… А с другой чувствовал, что его привычная жизнь меняется, точнее даже уже изменилась, и это не на шутку настораживало. – У тебя же не кризис среднего возраста, я надеюсь? – Ириш, не наглей. – Я серьёзно, а то ты как в песне "Он был старше её. Она была хороша…". Раньше, насколько я помню, тебя тянуло на женщин постарше и опытней. – Ира, я тоже серьёзно, – добавив стали в голос, произнёс он. – Не наглей. Бывшая супруга недовольно засопела в трубку, но развивать тему не стала. Только на прощание после того, как пожелала удачи и попросила поцеловать от неё двойняшек, аккуратно добавила: – Будь осторожен. Не хочу, чтобы эта молодая вертихвостка разбила тебе сердце. От резкого "хватит уже лезть не в своё дело!" женщину спасло лишь то, что она сбросила вызов первой. Соловьёв глубоко вздохнул, пытаясь вернуть душевное спокойствие, но попытка оказалась безуспешной. И ладно бы подобную глупость сказал какой-то чужой человек! Он ещё, может, сумел бы от этого бреда отмахнуться, но Ира-то знала его больше двадцати лет! Причем она не просто знала его, а знала как облупленного! Так какого чёрта нужно было заявлять напоследок эту высокопарную хрень, прикрываясь беспокойством? Ещё и Катю вертихвосткой обозвала, один единственный раз увидев её на фото! Что, бл*ть, за выходки такие?! Подавив порыв ей перезвонить и высказать всё, что он о ней и её словах думает, Александр решил вернуться в дом и, как оказалось, сделал это очень вовремя. Когда он выходил на веранду, Трофимова собиралась залечь в гостиной на диван в компании с книгой из коллекции фантастики Василисы, но сейчас она, белая, как мел, сидела перед включенным телевизором, транслирующим один из телеканалов их города, который каким-то образом ловился и здесь, в соседней области, и смотрела репортаж из обеденных новостей. –… Нападение было совершено, здесь, на общественной парковке, неподалёку от здания областного суда. Своими жертвами нападающий выбрал руководителя следственного управления Следственного комитета области, генерала-полковника юстиции, Трофимова Сергея Ивановича и председателя судебной коллегии по уголовным делам областного суда Демидову Татьяну Михайловну, – вещала бойкая журналистка с важным выражением лица. – Подробности произошедшего не разглашаются, но, судя по сведениям очевидцев, преступник совершил несколько выстрелов и скрылся в неизвестном направлении. О мотивах нападения и личности нападавшего ничего не известно, – девушка двинулась с места и фон в кадре сменился на типичную картину – оцепление, люди в форме, машины с мигалками, кареты скорой помощи, суматоха и куча зевак вперемешку с представителями СМИ. – На данный момент на месте происшествия ведётся следствие. Один из очевидцев… Далее последовало бессвязное враньё, только нагоняющее жути на и так непростую ситуацию, от усатого мужика, по его словам переходившего пешеходный переход на другом конце улице, но видевшего абсолютно всё, которое Соловьёв остановил, стремительно подойдя к девушке, выхватив из её ладони пульт и выключив телевизор. Катя, никак на это не отреагировав, продолжила сидеть на месте каменным изваянием и смотреть в чёрный экран. – Катя, – также тихо, но твёрдо снова позвал её он и сжал ледяные ладони в своих ладонях, не давая скатиться в панику, которая, судя по дрожи в пальцах, была на подходе. – Посмотри на меня. Барби медленно перевела взор на него и Соловьёв невольно стиснул её руки ещё крепче, потому что увидеть в зелёных, всегда сверкающих весельем глазах застывшие слёзы по ощущениям было как серпом по одному очень ценному месту. Хотя за всю свою карьеру ему доводилось лицезреть картины гораздо хуже и, как казалось ещё пять минут назад, обрасти бронёй толщиной в кулак, но каким-то неведомым образом дочке шефа удалось проникнуть и под неё тоже. И теперь он сидел напротив, чувствуя, как неприятное чувство бессилия давит на глотку, и совершенно не знал, что с этими ощущениями делать. – Ты же мне обещал, Саш, – едва шевеля губами, произнесла девушка. – Ты же мне обещал, что всё будет хорошо. – И я от своих слов никогда не отказываюсь. Тем более от обещаний, данных тебе. Правда пугающе легко слетела с губ, но они оба не придали этому никакого значения. – С Сергеем Ивановичем всё в порядке, – продолжил Майор, не отрывая от лица девушки взгляда. – Он никак не пострадал. – Откуда ты знаешь? Там… Там кровь на асфальте и… И скорая… И… – И это всего лишь репортаж из новостей, детка. Твой отец звонил мне пять минут назад и заверил, что он жив и здоров. После него мне написал Богдан и подтвердил то же самое. Девушка зажмурилась, сдерживая слёзы, и судорожно вздохнула, отчего у него у самого ком встал поперёк горла. Подняв руку, Александр ласково накрыл ладонью Катину щёку, вдруг чётко осознав, что в эту минуту не может перестать её касаться. Не может не смотреть. Не может не быть рядом. – Ненавижу! – неожиданно зло выдала Трофимова, не открывая глаз. – Ненавижу, когда он так со мной поступает! – Сергей Иванович просто тебя бережёт, как и любой другой, любящий больше жизни свою единственную дочь отец. – Я знаю! Я прекрасно это знаю, но легче мне не становится! Когда случается что-то серьёзное, он закрывается от меня, словно… Словно я ему чужая, а потом… После того как всё возвращается на круги своя, папа просто делает вид, что ничего не было. Мужчина внимательно слушал, невольно узнавая в её словах себя и то, как всегда стремился оградить родных от тяжёлых ситуаций, отстраняясь от них, как погружался в проблемы с головой, пытаясь найти их решение, как потом старательно не замечал холодок в отношениях с семьёй. С его стороны такое поведение всегда казалось правильным, в некоторых ситуациях даже необходимым, но Саша, к своему стыду, никогда не задумывался каково в таких моментах было близким. – Даже сейчас он позвонил тебе, а мне и пары слов не сказал! И я понимаю, что ему некогда и совсем не до меня, но… Но я же не прошу его со мной два часа разговаривать! Я просто хочу… Хочу… Хочу услышать о нём от него самого, а не из телевизора или от тебя. – Катя… – Забей, Майор. Главное, что папа действительно в порядке, а остальное неважно, – она, шмыгнув носом, отвернулась и ему пришлось убрать руку от её лица. – Лучше скажи, как тётя Таня Демидова? В новостях сказали, что она была вместе с папой. С ней всё хорошо? – Она жива, – уклончиво ответил Александр, не желая расстраивать её ещё сильнее. Дочка шефа вновь посмотрела на него, пытливо сузила глаза и, без труда догадавшись о том, что здесь что-то не так, криво усмехнулась. – Прекрасно, Саш. Думаю, на этом наш разговор исчерпал себя. Катя попыталась забрать ладони и встать с дивана, но он не двинулся с места. – А я так не думаю, детка. – Нам не о чем разговаривать, пока ты ведёшь себя, как… – она вдруг изменилась в лице. – Как мой папа! Боже, я что, подтвердила ту дурацкую байку о том, что девушки выбирают себе мужчин, похожих на их отцов?! В другой ситуации мужчина бы от души посмеялся на абсурдностью её слов, но сейчас смешно не было. В мыслях мгновенно всплыло предположение Сергея Ивановича о её в него влюблённости, которую Соловьёв пока не мог не подтвердить, ни опровергнуть, потому что Барби в один момент могла себя вести как действительно по уши влюблённая девушка, в другой, как и в первую их встречу, всем своим видом показывала, что она не ищет серьёзных отношений, а лишь хочет развлечься и хорошо провести время в постели. Эти противоречия путали, сбивали и никак не давали добраться до истины, да и вся эта ситуация с игрой в любовь в целом не способствовала здравой оценки происходящего. – Хотя мы же встречаемся понарошку, а значит ты, как мой фальшивый парень, не считаешься, и следовательно эта байка – полная чушь. Я ведь права, Саш? И снова этот пытливый взгляд-сканер, направленный на него и не позволяющий отвернуться. И снова ему нечего сказать. И снова их обоих несёт куда-то не туда. – Больше не смотри телевизор и особенно новости, – решил он отвлечь её и заодно себя от неудобной темы разговора. – Это плохо на тебя влияет. Девушка раздражённо фыркнула и предприняла новую попытку встать и на этот раз Александр не стал ей препятствовать, чувствуя, что, если этого не сделает, то Трофимова выберет другую тактику и вряд ли в эту секунду у него найдутся силы, чтобы ей противостоять. – Не подходи ко мне, как минимум, часа два, Майор, иначе боюсь не сдержать своё обещание и закатить тебе такую истерику, что мало не покажется. Она развернулась к нему спиной и направилась к лестнице, но остановилась, когда Саша произнёс очевидное: – Ты его уже не сдержала. – Ты меня сейчас специально из себя выводишь?! – поинтересовалась, не оборачиваясь. – Нет, просто напоминаю о том, как ты устроила мне головомойку сначала в дороге, а потом уже здесь. Наверное, будь у дочки шефа сейчас поблизости что-то тяжёлое, то оно с вероятностью в сто процентов полетело бы в его сторону, но Катя лишь бросила на него злой взгляд, посылающий по одному известному, отнюдь не туристическому, маршруту, и молча продолжила свой путь. Им обоим было известно, что это не конец и последнее слово ещё не сказано, но Соловьёва данный факт тревожил в последнюю очередь. В эту секунду его больше волновало то, что она, уже не такая бледная и испуганная как пять минут назад, ушла, злясь на него, а не на собственного отца. Точнее даже не волновало, а наоборот успокаивало. Пусть лучше бесится и мысленно его проклинает, чем сходит с ума от беспокойства за Сергея Ивановича. Дождавшись, когда дверь спальни закроется с показательным грохотом, мужчина вытащил телефон из кармана и набрал короткое смс на номер шефа. "Позвоните, когда будет возможность. Катя увидела репортаж о произошедшем и очень за вас переживает. Нужно, чтобы вы поговорили с ней лично". Трофимов дал о себе знать вечером. Барби с двойняшками играли в какую-то замудрёную настольную игру, выпрошенную девушкой у персонала базы отдыха, а он пытался читать книгу и не смотреть в её сторону, но получалось это с большим трудом. Взгляд то и дело перескакивал с бумажных страниц на Катю и мысли не переставали крутиться вокруг их разговора. Она в свою очередь тоже была задумчива, из-за чего процесс игры существенно замедлялся, и, думая, что Саша не замечает, периодически смотрела на него вместо того, чтобы просчитывать свои следующие ходы. – Катя, – взглянув на оживший телефон, позвал Соловьёв. – Не хочешь прогуляться? – Сейчас? – удивлённо вскинула брови дочка шефа, наблюдая за тем, как он поднялся на ноги и уверенно прошёл к входной двери. – Торопись, Катя, папа наверняка хочет устроить тебе романтическую прогулку под звёздами, – не могла не вставить свои пять копеек дочка, хитро подмигнув. – Романтическую? – хмыкнула девушка. – Обычно так начинается добрая половина фильмов ужасов. Парочка идёт в кусты, чтобы уединиться и по… Кхм… Полюбоваться звёздами, а потом части их тел находят, раскиданными по разным сторонам. – Тогда не подходите близко к кустам и почаще оглядывайтесь, – посоветовал Коля, едва сдерживая смех. Катя хотела что-то ответить, но мужчина прервал её коротким и безапелляционным: – Жду тебя на улице. Конец октября давал о себе знать накрапывающим дождиком и достаточно прохладным ветром, от которого ничуть не спасала лёгкая Катина ветровка. – А что совсем голой не выскочила? – не удержался от ворчания он, когда девушка, зябко ёжась, вышла из дома следом за ним. – Прибереги свои фантазии на потом, Майор. Они тебе понадобятся холодными и одинокими ночами, – язвительно фыркнула Трофимова, смерив его недовольным взглядом, и обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. – Что такого безотлагательного случилось, о чём ты не мог сказать мне в доме? Соловьёв молча протянул ей телефон с уже принятым вызовом. Кате понадобилась пару секунд, чтобы догадаться о том, с кем именно ей предстоит поговорить. Изменившись в лице, она осторожно взяла смартфон в руки, заправила волосы за ухо и глубоко вздохнула прежде чем ответить. – Алло? Александр, решив не быть третьим лишним, отошёл в сторону и, облокотившись о перила веранды, посмотрел прямо перед собой – на мокрые от дождя безлюдные дорожки, на фонари, на свет из окон дальних домиков. Несмотря на не очень дружелюбную погоду, обстановка в целом была всё же уютной и весьма располагающей к прогулкам, но лишь при наличии зонта и тёплой одежды. Звёзд, конечно, видно не было, но во всём остальном романтики хоть отбавляй. И он прекрасно знал, что Катю такая атмосфера вряд ли оставит равнодушной и поэтому-то и вышел на улицу, надеясь, что окружающая обстановка, свежий воздух и разговор с отцом пойдут её настроению на пользу. Да и ему самому, если честно, не мешало проветриться, немного остудить голову и избавиться от ненужных желаний. Последние два пункта были наиболее приоритетными во избежание моментов, которые бы снова привели его к тому, на чём он поставил точку. И на первый взгляд что тут было сложного? Сказал, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах их связь не повторится, значит, так тому и быть, тем более что раньше с парадигмой "сказал-сделал" никаких проблем не возникало, но сейчас же его шатало из одной стороны в другую. Он то неукоснительно следовал своим словам, то с лёгкостью забывал о них и сам же себе противоречил, как сопливая, бл*ть, школьница в переходном возрасте, из-за чего хотелось дать себе хороший подзатыльник, чтобы мозги, наконец, встали на место. Вот только жизненный опыт и профессиональное чутьё подсказывали, что вряд ли рукоприкладство поможет. Ему нужно было либо уже дать себе волю и хорошенько отвести душу с дочкой шефа в условиях их старых договорённостей, либо дождаться момента, когда ей надоест и она переключит своё внимание на кого-нибудь другого. В первом случае возникал риск ухудшения отношений с Сергеем Ивановичем и очередного попрания собственных правил и принципов, во втором… А во втором даже одна мысль о том, что Барби может заинтересоваться кем-то другим, вызывала раздражение. И это было так глупо и по-детски, что самому становилось смешно и появлялась ассоциация уже не с прыщавым подростком, не знающим чего ему хочется на самом деле, а с капризным пятилеткой, начинающим истерить сразу как только кто-то притрагивался к его игрушке, которая по большому счёту ему и не нужна вовсе. К тому же, зная Трофимову и её стремление всегда и во всём идти до конца, ожидание "чуда" скорее выйдет ему же боком. Майор вздохнул. Оглянулся на девушку, всё ещё разговаривающую с отцом, и задумчиво нахмурился. Что же с тобой, зазнобушка кудрявая, делать? Оставлять всё как есть нельзя. Снова ставить точку – тоже. Слишком много вранья, от которого зависела её безопасность, их окружало. Переходить границы дозволенного было чревато последствиями, а тщательное их соблюдение не давало нужного ему результата. Мужчина отвернулся, подставляя лицо очередному порыву ветра. Учиться в академии и расследовать запутанные и сложные дела было гораздо легче, чем найти решение в уравнении "Катенька Трофимова", состоящее из незаурядного ума, зелёных гипнотических глаз, острого язычка, невыносимого характера и сногсшибательной сексуальности. Логика, умственные способности и жизненный опыт перед ней были бессильны, а по-другому Саша разгадывать загадки не умел. Приближение девушки он почувствовал на мгновение раньше, чем она успела к нему подойти. Рецепторы из массы других запахов уже привычно выделили клубничный аромат и мгновенно послали сигнал в мозг, который в её присутствии начинал нещадно сбоить и отказываться работать на полных мощностях. – Спасибо, – встав рядом, плечом к плечу, тихо поблагодарила она и протянула телефон. Мужчина бросил на неё быстрый взгляд, которого впрочем хватило для того, чтобы заметить изменения в её настроении, и кивнул, забирая смартфон. – Пожалуйста. Полегчало? Если ещё пять минут назад Катя сердито сверкала глазами, напряжённо улыбалась и безуспешно сдерживала негодование, то сейчас явно чувствовала себя лучше, дышала ровнее и смотрела на него в разы мягче. – Да. Спасибо. – Ты уже благодарила. – Тогда я благодарила за телефон, а сейчас за то, что напомнил папе обо мне. – Сергею Ивановичу не нужно о тебе напоминать. – Да брось, Саш, мы оба знаем, что, если бы не ты, то он вряд ли сейчас позвонил бы, так что я тебе очень-очень благодарна. Мне просто необходимо было его услышать. – Я думаю, что скоро всё закончится и мы вернёмся обратно, – озвучил свои надежды он. – И всё станет как прежде? – странно улыбнулась девушка, пристально смотря ему в глаза, будто хотела в них разглядеть что-то очень для себя важное. – Да, у тебя будет возможность беспрепятственно общаться с отцом в любое время суток. Трофимова, покачав головой, усмехнулась и повторила его позу. Майор пробежался по ней взглядом и едва удержался, чтобы вновь не начать ворчать, когда заметил покрасневшие от холода ладони. Накрыв их своими, он принялся растирать холодные пальчики, мысленно наказав себе по возвращению домой заставить девушку выпить что-нибудь горячего. Не хватало ещё, чтобы она заболела. – Саш? – Что? – А если я не хочу, чтобы было как прежде, когда мы вернёмся? Александр непонимающе нахмурился и взглянул ей в глаза. В них на удивление было спокойно. Чертята сидели по углам и чинно и благородно вязали удавки для неудачников, павших в неравном бою перед Катиной красотой. – Что ты имеешь в виду? – Себя, тебя, двойняшек, Елену Михайловну. Да и, вообще, нас в целом. Ты же понимаешь, что для них наше внезапное расставание после совместного "отпуска" будет крайне странно выглядеть? Или ты хочешь потом рассказать им правду? – Нет, – не думая, отрезал Соловьёв. – Мама и дети не должны узнать настоящую причину, по которой ты поехала с нами. – Тогда, думаю, ты осознаёшь, что у нас с тобой есть только два выхода – либо устроить грандиозную ссору и разругаться так, чтобы у окружающих даже сомнений не осталось насчёт нашей несовместимости как пары, и начать понемногу выяснять отношения прямо сейчас для пущей правдивости, либо, не прибегая к таким крайним мерам, продолжить игру в любовь до момента, пока нам не надоест общество друг друга, а потом тихо и мирно разойтись каждый в свою сторону под предлогом утихнувших чувств. Звучало красиво. Абсолютно по-сумасшедшему, но красиво. Совершенно в её стиле. Саша даже не удивился. Наоборот задумался, понимая, что на первый, предложенный ею, вариант он никогда не пойдёт, так как последнее, чего ему бы хотелось – это портить детям оставшееся время отпуска, а потом ещё и ругаться на их глазах с той, которую они считали своей близкой подругой. Дочка с сыном итак, к его сожалению, успели стать невольными свидетелями их с Ирой ссор перед разводом и больше подобного мужчина никогда не собирался допускать. Другой вариант был очень похож на его мысли двухминутной давности, вот только легче от этого всё равно не становилось, потому как: – В прошлый раз разойтись "тихо и мирно" ты не захотела. То их расставание, конечно, громким и скандальным назвать было нельзя, но девушка дала ему предельно ясно понять, что его предложение разойтись ей не понравилось. Поэтому каков шанс, что в этот раз, если их отношения вновь вернутся на точку "секс и только секс", она не выдаст ему реакцию похуже прежней, реши он в один момент закончить эту игру в любовь? Вдруг Катя устроит грандиозный концерт с обвинениями и истериками? Представить в таком образе дочку шефа Александру было, конечно, трудновато, но процент того, что это могло случиться, пусть и мизерный, но всё же существовал. Поэтому ему нужны были гарантии и уверенность в том, что до такого у них не дойдёт. – А в прошлый раз ты сам виноват, Майор, – спокойно пожала плечами Трофимова, будто они разговаривали о погоде. – Не надо было строить из себя правильного и целомудренного мальчика. И ты, и я знаем, что не застань нас тогда твоя семья, то ты бы и не подумал о том, чтобы прекратить наши встречи. – Я не… – Ты не умеешь врать и делать вид, что я тебя ничуть не волную. Будь это так, то, думаешь, твои родные, знающие тебя как никто другой, поверили бы в фарс, который мы развели? Очень в этом сомневаюсь. Соловьёв мог не согласиться. Мог найти кучу доводов, опровергающих её слова. Мог отрезать коротким и твёрдым "это не так", но не стал этого делать по одной простой причине – Барби была права. Будь она ему безразлична, не съезжала бы у него по ней крыша, не тянуло бы их друг к другу с такой бешеной силой, то никакие, даже высококлассные актёрские курсы не помогли бы ему убедить семью в обратном. – К чему ты клонишь? – перешёл мужчина к делу, решив не оттягивать неизбежное. Катя, почувствовав его настрой, тоже решила не ходить вокруг да около. – К тому, что пора перестать вести себя как дети малые. Нам нравится наш секс. Нравится проводить вместе время не только в постели, но и вне её тоже. Нравится необременительный характер наших отношений. Так почему мы продолжаем трахать мозги, а не друг друга? – в своей неповторимой манере, не отрывая от него взгляда, прямо спросила она. – Твоя семья, как видишь, не имеет ничего против нашего романа. Мой папа, конечно, в восторге не будет, но он так реагирует на всех моих ухажёров, поэтому не вижу в этом особой проблемы. Да и будем честны, Саш, где ты ещё найдёшь такую, как я? Поэтому не легче ли нам продолжить игру в любовь, но уже на своих условиях? Для всех остальных у нас будет всё серьёзно, а на самом деле… – Будем трахаться и наслаждаться жизнью? Девушка, весело рассмеявшись, кивнула. Наверное, со стороны, для тех, кто не знал о более чем приземлённом предмете их разговора, они, стоявшие рядом друг с другом, казались крайне романтичной парочкой. Вот только романтикой в эту секунду между ними даже не пахло. Пахло желанием, сумасшествием и всё той же, чёрт возьми, клубникой, на который у него, как у той пресловутой собаки Павлова, уже выработался рефлекс. – Ты только представь, Саш, – тоном, которому позавидовал бы даже Змей-искуситель, протянула Барби, понизив голос и приблизившись к нему почти вплотную. – Я твоя, а ты мой в любое время суток двадцать четыре на семь без запретов, ограничений и каких-либо официальных статусов. Это же не отношения, а просто мечта! Мечта, за которую ему влетит от шефа так, что мало не покажется, и неповторимый вкус которой он уже успел вкусить, чтобы не суметь теперь сходу от неё отказаться. – Я подумаю об этом, – Саша прочертил глазами её лицо без грамма косметики и привычно остановился на пухлых, сладких губках, что так и просились, чтобы смять их своими и… Стоп, Майор. Тормози! Обещать подумать не означает сразу переходить к делу. И руки следовало бы держать при себе для ясности рассудка. И взгляд не опускать ниже линии скул. И, вообще, лучше не расслабляться. Не сейчас, когда она, невозможная, невыносимая и чертовски красивая, на расстоянии десяти сантиметров. – Думай, конечно, но учти, что срок действия моего предложения ограничен. Времени на раздумья у тебя до конца нашего отпуска, – Трофимова приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку, ставя своеобразную точку в их разговоре. – Спасибо ещё раз за возможность поговорить с папой. Первым порывом было повернуть голову, чтобы траектория поцелуя кардинально изменилась. Вторым – вжать девушку в перила и выпустить желание на волю. Третьим – дать ясно понять, что чхать он хотел на этот её ограниченный срок, но Соловьёв остался стоять на месте. Лишь молча проводил своё персональное наказание взглядом до двери и жёстко потёр лицо ладонями, пытаясь вернуть самообладание, которое, кажется, решило покинуть его раз и навсегда. Клинило на дочке шефа так, что сам себя не узнавал. Отступал от неё на десять шагов назад, а потом всё равно каким-то образом оказывался с Катей нос к носу. Отступал в сторону, а она вновь появлялась перед ним неизбежная и до каждой родинки на теле изученная вдоль и поперёк. И по логике вещей ему оставалось лишь двигаться вперёд, навстречу к ней, вот только чувствовал Саша себя при этом как на охоте и отнюдь не в качестве охотника, хотя, если брать в расчёт опыт, мозги и характер, был вооружён до зубов. Ей же даже клыки и пушки не требовались, чтобы уложить его на лопатки. Один взмах ресницами и он, взрослый, разведенный мужик, отец двоих детей, в нокауте. Тяжело вздохнув, мужчина уже было собрался возвращаться в дом, чтобы не вызывать у двойняшек лишних вопросов, как вдруг услышал чьи-то шаги, направляющиеся в сторону их коттеджа, и, бросив мимолётный взгляд на часы, развернулся лицом к улице. Время было не то что бы поздним, но к гостевым визитам других, иногда чересчур общительных отдыхающих явно не располагающим. Если, конечно, незваным гостем не был тот, от кого Соловьёв пообещал Сергею Ивановичу защищать его дочь. Напрягшись, Александр повёл плечами и, готовый ко всему, встал так, чтобы закрыть собой входную дверь, но в следующую секунду, едва фигура человека стала различимой среди деревьев, облегчённо чертыхнулся, узнав в двухметровом лысом здоровяке своего старого друга, а по совместительству и владельца этой базы отдыха. – Если долго, долго, долго, если долго по тропинке, – напевал Владлен, неспеша двигаясь в его сторону. – Если долго по дорожке, топать, ехать и бежать, то, пожалуй, то, конечно, то, наверно, верно, верно, то, возможно, можно, можно, можно к Сашеньке прийти. – Вы поёте отвратительно, – хмыкнул Саша, когда Баженов подошёл ближе. Друг широко улыбнулся, поднялся по ступеням крыльца и, пожав руку, крепко его обнял. – Я пою обворожительно. Это просто у вас отсутствует чувство прекрасного, Александр Николаевич. – Ну, конечно, куда мне, простому следователю до твоей творческой натуры, – улыбнулся Соловьёв в ответ, чувствуя, как его немного попускает. – Ты давно приехал? Владлен отрицательно покачал головой и придирчиво оглядел свои владения. – Нет, полчаса назад. Выслушал отчёт управляющего, навёл страху на охрану и сразу сюда. – Чем тебе охрана не угодила? – Ничем. Просто решил провести с ними профилактическую беседу. Учитывая внешнюю схожесть Баженова с медведем гризли и зычный голос, доставшийся ему от отца, сотрудники охраны наверняка остались под впечатлением этой самой профилактической беседы. Саша за всё время их дружбы не раз, не два и даже не три видел как люди просто напросто теряли дар речи в присутствии Влада и начинали буквально трястись от страха, при том, что сам друг просто выглядел так, будто мог разорвать кого угодно голыми руками. На самом же деле он был добрейшей души человеком и обычно, если, конечно, не выводить его из себя, не проявлял никакой агрессии по отношению к другим. Но, если кто-то всё-таки доводил его до точки кипения, то "будто" превращалось в "лучше беги куда глаза глядят и не оглядывайся", потому как было легче остановить глобальное потепление, чем такого верзилу, как он, в бешенстве. – Сюда приехал по работе или нас проведать? – Одно другому не мешает, но в первую очередь, конечно, из-за вас, – Владлен посерьезнел. – Как дела, Саня? Я был в дороге, когда услышал новость о нападении на Иваныча и Демидову. Здесь ублюдки ещё не появлялись? – Нет, твоими стараниями мы здесь как у Христа за пазухой. – Прекрасно. Как я понял, Трофимов в порядке, а Демидовой пришлось несладко, да? Майор молча кивнул и друг едва слышно выругался. – А Катя как? Маруся с ума от беспокойства за неё сходит, Лёху с папой вопросами замучила. В официальную версию о вашем отпуске не поверила. Сказала, мол, что она бы первая узнала, если Катя собралась с тобой на отдых. Но, знаешь, что было самым интересным в её реакции? – Влад пытливо сузил глаза, тем самым став очень похожим на Баженова-старшего. – Другие люди, узнав о том, что у тебя шуры-муры с дочкой Трофимова, в первую очередь удивлялись именно этому. Маша же на эту новость отреагировала абсолютно спокойно, словно слышала её не в первый раз, и удивилась только вашему неожиданному совместному отпуску. И я, конечно, мог бы спросить об этом своём весьма занимательном наблюдении прямо, но… Александр поморщился. Отцовские гены, незаурядный ум, наблюдательность и годы учёбы в академии помогли другу без особого труда прийти к верным выводам. И ему явно хотелось узнать подробности, вот только Соловьёв в обычное-то время не отличался длинным языком, а сейчас тем более не горел желанием обсуждать свою личную жизнь даже с одним из самых близких друзей. Самому бы не мешало разобраться с тем, что в ней творилось. – Не спрашивай, – отрезал он. – Не буду, – понял его с полуслова Влад и хлопнул по плечу. – Лишь надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, и заодно пытаюсь понять завидовать мне тебе или сочувствовать. Майор недоумённо вскинул брови. Зависти в их взаимоотношениях отродясь не водилось, так как делить им по большому счёту было нечего, а сочувствовать в данной ситуации нужно было судье Демидовой, пострадавшей из-за подонков, но никак не ему. – С одной стороны у тебя Катя, – поторопился объяснить свои слова Баженов, даже не пытаясь скрыть веселье в серых глазах. – А с другой тоже Катя. Ты в западне, дружище. В охренительно красивой и охренительно опасной западне. Мужчина едва сдержал очередной тяжёлый вздох. Раньше. Раньше нужно было ему об этом говорить. Сейчас уже было поздно. Настолько поздно, что даже не хотелось тратить время на раздумывания о том, что было бы не реши он тогда летом, отдохнуть и развлечься с неожиданной попутчицей, впоследствии оказавшейся любимой и единственной дочерью его непосредственного начальника. – Катюху я, конечно, люблю и обожаю, как свою Машу, но порой она меня пугает. Слышать такое признание от верзилы в адрес девушки, что была младше его больше чем на десять лет, а также физически в несколько раз меньше и слабее, было немного странно и в то же время Александр прекрасно понимал, что друг имел ввиду. Трофимова не вписывалась в стереотипы о женщинах, которыми пичкали его поколение с детства. Катя была из новой эры. Свободная, сильная, чётко знающая чего и кого хочет. Она не прогибалась под общественные рамки, в которые волей или неволей социум загонял женский пол. Она диктовала свои условия, с которыми другим приходилось считаться. Людям его поколения смириться с этим было сложно по множеству причин, главная из которых заключалась в том, что они попросту не знали, что от неё ожидать, так как девушка жила по своим собственным законам. Её невозможно было просчитать, а неизвестность, как известно, пугает. Особенно тех, кто этой неизвестностью за свои почти сорок и больше лет был сыт по горло. – Заходи уже в дом и загляни своему страху в глаза, – Соловьёв кивнул на входную дверь и посторонился, пропуская Влада вперёд себя. – Она будет рада тебя увидеть. И это было мягко сказано. Что Барби, что дети пришли в восторг, увидев Владлена. Мгновенно позабыв о своей настольной игре, они налетели на него с радостными визгами, объятиями и разговорами. Друг только успевал обнимать всех в ответ и отвечать на вопросы. Ажиотаж вокруг его прихода стих только спустя пару часов, когда сонные двойняшки нехотя, но всё же отправились спать, а взрослые и не очень взрослые в лице Кати остались сидеть на кухне. Она явно надеялась на то, что Баженов поведает ей что-то об отце, но он сразу обозначил: – Даже не смотри на меня так, я ничего не знаю. Девушка невинно улыбнулась и кокетливо взмахнула ресницами. – А что я? Я абсолютно ничего. – Да-да-да, а то я слепой, – хмыкнул он и легонько щёлкнул её по носу. – Поверь, Катюш я, правда, знаю не больше тебя. – Хорошо-хорошо, дорогой, как скажешь. Не знаешь, так не знаешь, – подозрительно легко согласилась она. – И на этом всё? – удивился Влад. Саша такую её спокойную реакцию тоже не ожидал и уже было готовился помочь другу в отражении Катиных вопросов, но их не последовало. Трофимова лишь величаво кивнула, перебросила волосы за спину и отпила из кружки чай. Сделала она это так степенно и важно, что ненароком создалось впечатление, будто они собрались на официальном приёме у императрицы. И совсем неважно, что эта самая императрица сидела за столом в розовой пижаме и домашних пушистых тапочках. – Хотя, знаешь, нет, не всё, – в одно мгновение передумала Барби. – У меня есть вопрос, на который ты просто обязан мне ответить. – Только если ты, радость моя, ответишь на мой, – не уступил ей в хитрости Баженов. Майор молча перевёл взгляд с неё на друга, постаравшись не обращать внимание то, как его к ней обращение, а именно употребление слова "моя", резануло слух и всколыхнуло, приобретённое совсем недавно, душевное спокойствие. – О, Владлен Валентинович, а вы знаете как заинтриговать женщину, – загорелась дочка шефа, явно обрадовавшись такому развитию событий. – Касательно женщин я знаю многое. – Нисколько не сомневаюсь в том, что касаться женщин ты умеешь, но у меня вопрос в другом. Как Маша? Я даже не успела её предупредить, что уезжаю. – Катюш, ну, а ты как думаешь? Волнуется, переживает, скучает. Катя тоскливо вздохнула и хотела спросить что-то ещё, как Влад её опередил: – Теперь моя очередь, – он подался немного вперёд и прищурился, словно намеревался просканировать девушку насквозь одним лишь взглядом. – Просвети-ка меня, пожалуйста, насчёт того, что связывает всё ту же Машу и Зорина? Вопрос был весьма неожиданным, но девушка не растерялась. Наклонившись к нему навстречу, она улыбнулась так, что у неподготовленных людей пропадала способность трезво соображать, подпёрла подбородок ладонью и вкрадчиво протянула: – Владик, а тебе кто-нибудь говорил, какие у тебя красивые глаза? Пара секунд молчания, за которые Саша успел мысленно выгнать друга из дома, а Барби припереть к стенке за такие выкрутасы, затем Баженов, не прерывая с ней зрительный контакт, широко и понимающе улыбнулся. – Уходишь от ответа? Она, сделав вид, что совершенно не понимает о чём он говорит, округлила смеющиеся глаза и отрицательно покачала головой. – Даже и в мыслях не было! Просто у тебя, действительно, очень красивые глаза, – повернулась к нему. – Правда, Саш? Вот же лиса! Стрелки на него перевела и сидит довольная. – Почему ты не спросишь об этом у самого Богдана? – поинтересовался Соловьёв, проигнорировав её вопрос. Окажись он на месте Влада, то так бы сразу и поступил, не став начинать издалека, а именно с Трофимовой, из которой подробности о личной жизни подруги очевидно было не вытянуть даже под пытками. – Собирался это сделать, но в данный момент у Боди немного другие заботы, поэтому решил пока его не отвлекать. Слово "пока" прозвучало достаточно многообещающе и, лично для Зорина, пугающе. Но все присутствующие за столом знали, что он не из тех, кто пасует перед трудностями, и, как только ситуация с врагами Трофимова прояснится, то скорее всего сам выйдет на Баженова. Ведь если Владлен начал задавать вопросы подобного характера, значит, была весомая причина. А если есть причина, то есть и следствие, которое либо уже наступило, либо наступит чуть позже. – Но для составления примерной картины мне, впрочем, хватило и твоей реакции, Катюша, – дал понять очевидное друг. Она, нисколько из-за этого не расстроившись, весело хмыкнула и ответила ему его же словами: – Поверь, Владюш, я, правда, знаю не больше тебя. – Врушка ты, Катерина. – Не больше, чем ты, дорогой. Обменявшись любезностями, Барби с Владом успокоились и разговор вернулся в более мирное русло. В настолько мирное, что в один момент девушка, заскучав, начала клевать носом в пустую кружку. – Так, я пошла спать, а то глаза закрываются, – заявила Катя, зевнув, и поднялась на ноги. – Спокойной ночи. Послав Баженову на прощание воздушный поцелуй, а Сашу по привычке, выработанной в целях поддержания легенды перед детьми, чмокнув в уголок губ, Барби походкой от бедра скрылась из кухни. – Вы как старая женатая пара, – не удержался от комментария друг. – Не хватает только обручальных колец и каких-нибудь милых прозвищ типа "Пупсик" или "Зайчонок". Повернувшись, Майор смерил довольного и явно веселящегося из-за происходящего Владлена мрачным взглядом. – Я на тебя посмотрю, когда в такой же западне окажешься, Медвежонок. – Не-е-ет, Сань, ты же меня знаешь, я никогда и ни за что в это не сунусь. Об этих словах он пожалел через полгода, встретив своё голубоглазое и юное "никогда и ни за что" в доме младшего брата, но в этот вечер Баженов не упустил момента и упражнялся в остроумии до самого своего ухода. Проводив его парой ласковых слов, Саша поднялся наверх. Дочка шефа крепко спала, уткнувшись лицом в его подушку, и ведать не ведала о том, что их заочно поженили. И, если её он ещё мог представить в свадебном платье и фатой, то вот себя в качестве жениха и впоследствии зятя Трофимова абсолютно не видел. И дело было не в том, что ему уже довелось побывать в этой роли. Их свадьба с бывшей супругой состоялась в узком семейном кругу и воспринималась таковой лишь номинально. Он, тогда только-только закончив академию и устроившись на работу, впахивал почти сутками напролёт, Ира, также едва завершив обучение и ещё не до конца свыкнувшаяся с будущим статусом матери, мучилась из-за жуткого токсикоза. Естественно, о пышном торжестве со всеми вытекающими в виде свадебных нарядов, тамады и кучи гостей в той ситуации не шло и речи. Они просто расписались и поехали домой, где их ждали родители. Поэтому проблема заключалось в абсолютно другом, банальном и очевидном – Саша не хотел снова становиться чьим-то мужем. Не хотел строить отношения и создавать семью по одной простой причине – она уже у него была. Катя в свою очередь этого от него и не требовала. По её словам она хотела того, что у них уже было. Только секс. Не больше, не меньше. Он её желание разделял, вот только причин, по которым им было нельзя даже думать об этом, насчитывалось столько, что… – Саш, ты так громко думаешь, что я даже проснулась, – сонно пробормотала девушка, не открывая глаз. – Я думаю о твоём предложении. Она улыбнулась, поудобнее устраиваясь на его подушке и напрочь игнорируя свою. – Ты о нём так говоришь, будто я тебе жениться предложила или взять кругленькую сумму в кредит. – Насчёт как раз таки первого, – Александр сложил руки на груди. – Ты же понимаешь, что ничего серьёзного я тебе дать не смогу? – А ты понимаешь, что "серьёзного" я и не добиваюсь? – Сейчас нет. А каковы гарантии, что тебе не захочется большего потом? – А каковы гарантии, что ТЕБЕ не захочется потом большего и ты вдруг не решишь повести меня в ЗАГС? Трофимова, наконец, открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. Разговаривать с ней, в принципе, было не самым лёгким и спокойным занятием, а разговаривать, зная, что под одеялом на ней лишь футболка с короткими шортами, тем более, но мужчина не сдавался. – Мне не нужна жена, Катя. Она у меня уже была, – чеканя каждое слово, твёрдо произнёс он. – Не нужны дети. Они у меня уже есть. Мне, вообще, в целом не нужны новые обязательства. Я предельно ясно выразился? – Более чем, Майор. Более чем. – И чувства мне тоже не нужны, поэтому выходки в стиле "люблю-жить не могу" и прочий детский сад терпеть не стану. Дочка шефа вскинула брови и улыбнулась ещё шире, словно они обсуждали что-то забавное. – Клянусь, что если вдруг в тебя влюблюсь, то сразу же дам тебе об этом знать в устной и письменной форме в двух экземплярах, – весело сверкнув глазами, заявила она. – Ещё и у нотариуса заверю. – Наши отношения будут действовать только в рамках договорённостей, которые ты озвучила сегодня вечером и о которых говорю сейчас я, – не обратив внимание на её веселье, серьёзно продолжил Саша. – Никто не должен знать о том, что наша "любовь" – постанова. Моя семья тем более. Не заводим никого на стороне. Если кто-то появится, то расходимся без обид и упрёков. Если надоест или появится понимание, что отношения выходят за обозначенные грани, то действуем по тому же сценарию. Повторюсь, Катя, – мужчина сощурил глаза. – Мне не нужна ни любовь, ни жена, ни брак. Если у тебя в эту самую секунду есть ко мне какие-то чувства и надежды, то лучше скажи о них сразу во избежание дальнейших проблем. Сказанное повисло в воздухе невидимым, но плотным туманом, через который он видел лишь её – двадцатидвухлетнюю кудрявую девчонку с бесовским взглядом, дьявольской красотой и неуправляемым характером. Ту, что с поражающей лёгкостью, не напрягаясь, перевернула его жизнь с ног на голову и, судя по всему, не собиралась останавливаться на достигнутом. Ту, чей ответ сейчас решал если не всё, то многое. – Саш, а если я скажу: "Да, у меня есть к тебе чувства"? – после нескольких секунд напряжённого молчания спросила Трофимова уже без тени улыбки на лице. – Что будет тогда? Майор поморщился, чувствуя, как одна лишь вероятность подобного вышибает землю из под ног, и предельно честно ответил: – Тогда я буду вынужден разбить тебе сердце. Это ему хотелось делать в самую последнюю очередь. Как ни крути, но она успела стать человеком, душевное спокойствие и благополучие которого его волновало наряду с благополучием близких людей. Но если чувства действительно имели место быть, то лучше и правильней будет пресечь их на корню. – Знаешь, только из-за этого твоего интригующего обещания хочется так сказать и посмотреть каким именно образом ты это сделаешь, – хмыкнула девушка и, вытянув руки над головой, начала потягиваться. – Моё неуёмное любопытство так и подмывает заверить тебя в… Не став дослушивать, он стащил с неё одеяло, ухватился за тонкую щиколотку и резко дёрнул на себя. Она, проехавшись по постели, успела только пискнуть от неожиданности, широко распахнуть глазища и сделать то, чего Саша и добивался – наконец, замолчать. Такое случалось крайне редко и мужчина, не став терять время, навис сверху, зафиксировал Катины руки в своих, тем самым почти обездвижив, и окинул свою фальшивую зазнобу взглядом. Кудри раскиданы в разные стороны, глаза блестят, щёки раскраснелись, губы призывно приоткрыты, футболка задралась почти до груди, открывая вид на плоский животик. Одним словом, загляденье. Смотрел бы и смотрел. А ещё трогал. Везде и всюду. Но для этого нужно было поставить точку в вопросе, который они так и не решили. – Ну так что? Ей не нужно было уточнять, чтобы понять, что именно он имел ввиду. И так всё было предельно ясно. Но Катя Трофимова не была собой, если бы удержала свой острый язычок за зубами. – Я тебя не люблю, Майор. Можешь спать спокойно и не бояться, что я начну претендовать на тебя всего, а не только на тело. Ощущать себя не более чем игрушкой для секса Соловьёву было впервые, но даже если бы он захотел возразить, то не смог бы. Потому что в целом, если отбросить фарс, придуманный для Катиной безопасности, именно в таком статусе они друг для друга и пребывали. – Я тебя тоже, Катенька. – Сильно не любишь? – Совсем не люблю. Она удовлетворённо улыбнулась и поёрзала под ним, устраиваясь поудобнее. – Тогда, думаю, с этого момента можно считать, что всё решено, Я озвучила свои условия, ты свои, мы оба с ними согласны, следовательно можем приступать к делу. Или мне всё-таки стоит заверить свою клятву у нотариуса? – Тебе стоит закрыть рот, но мы оба знаем, что ты не умеешь этого делать, – наклонился Саша ближе к ней. – Ртом я умею делать всё, – парировала Барби, подмигнув. – Тебе ли не знать. – Сегодня его нужно держать на замке. Стены коттеджа не сказать, что были совсем тонкими, но, зная Трофимову и её громкость, дети вполне могли их услышать, а посвящать дочку с сыном в подробности своей личной жизни в его планы не входило. – Не из-за чего ещё его на замке держать, Саш. Мы же просто леж… Затыкать её поцелуем Александру всегда нравилось, а сегодня это принесло ему особое удовольствие. И то ли дело было в долгом воздержании, то ли в их с Катей противостоянии, сводившим его с ума с конца лета, то ли в осознании того, что теперь, наконец-таки, можно себя не сдерживать, но все предохранители сгорели разом. Причём не у него одного. Она выгнулась навстречу и ответила на поцелуй так, словно только об этом и мечтала, как минимум, последние пару месяцев. Жадно, шумно, горячо. Из-за чего в голове мгновенно стало пусто, а в паху наоборот прибыло. Опустив её руки, мужчина одной ладонью зарылся в волосы и обхватил затылок, углубляя поцелуй, другой сжал упругую попку и… И всё сразу встало на свои места. Пазл сложился в одно мгновение, хотя ещё совсем недавно казалось, что детали слишком разные, чтобы совпасть друг с другом. Он столько времени потратил на то, чтобы убедить себя и её в том, что у них ничего подобного больше никогда не случится, при этом, прекрасно осознавая, что хочет её ещё сильнее, чем раньше. Столько времени злился на себя самого за свои же желания. Столько времени держал себя в ежовых рукавицах, что теперь всё, что так тщательно им пряталось и скрывалось, вырвалось из заточения с двойной силой и накрыло лавиной. Той самой безудержной, неистовой, опасной. От которой нет спасения и выхода. Ей можно было либо покориться, либо пропасть без вести. Саша, ощущая в своих руках жар тела Барби, умудрился сделать и то, и другое. –…я буду стараться вести себя тихо, – в перерывах между поцелуями пообещала она, прижимаясь к нему теснее. – Но боюсь сорваться, поэтому если что, то ты знаешь что делать… – Кляп в рот? Чертята в зелёных, поплывших от страсти глазах охотно закивали и принялись выстраиваться в очередь. – Боже, Саш, ты же знаешь, что о таких вещах у меня можно и не спрашивать. Кляп в итоге не понадобился, но вот ладонью рот закрыть всё-таки пришлось, потому что когда Соловьёв, предварительно исследовав вдоль и поперек её шею, ключицы, грудь, ребра, живот, стащил пижамные шорты, развёл стройные ножки в стороны и добрался до промежности, Катя потеряла связь с реальностью. Ощутив его язык в своем самом чувствительном местечке, она выгнулась и протяжно застонала. Благо, длины его правой руки хватило, чтобы заглушить этот стон, при этом не прерывая своего занятия. Помогая себе свободной рукой, мужчина принялся уверенно и с математической точностью ласкать зоны, прикосновения к которым, он знал наверняка, не останутся ею неоценёнными. Трофимова, мгновенно покрывшись мурашками, горячо выдохнула ему в ладонь и подкинула бёдра вверх. В одной лишь футболке, задранной к шее, горящим взглядом и полностью в его власти, она выглядела настолько крышесносно, что член, итак непрозрачно намекающий о себе через ткань спортивных брюк, встал колом. Ещё и её наслаждение чувствовалось на языке ярким вкусом, ничуть не способствуя сохранению рассудка. Ритмичные, умелые движения по тугой горошине, влажным складочками и вовнутрь, глубже, туда, где не то, что горячо, а жарко. Где Катя готовая, раскрытая лишь для него. Где ему в эту самую секунду было настолько охрененно, что внутри всё пылало, кипело и бурлило. И видимо это отразилось на его лице, потому что девушка, взглянув на него, промычала что-то несвязное в ладонь, сжала пальчиками грудь и, содрогнувшись, отсалютовала ему мощным оргазмом. – Что ты сказала? – спросил Саша, отстранившись и вновь нависнув сверху. Она лежала, закрыв глаза, такая красивая, такая знакомая до каждой, промелькнувшей на милом личике эмоции, такая… Такая абсолютно и полностью его. Сумасшедшая, непобедимая, неуправляемая, как стихия, но, чёрт возьми, его. Убрав ладонь со рта, мужчина нежно погладил её по щеке и волосам, давая время прийти в себя. Светлые кудряшки ощущались под пальцами мягким, неукротимым водопадом, который хотелось трогать не переставая. – Что мы совершаем преступление, когда не трахаемся, – через некоторое время смогла произнести Барби, с трудом приоткрыв глаза. – Что-то я не припомню такого в Уголовном Кодексе. – Соответствующие поправки в него были внесены мной в эту самую секунду. – Не знал, что у тебя есть такие полномочия. Девушка улыбнулась и, протянув ладонь, коснулась своей влаги, оставшейся на его губах. – Как показала практика, они никому особо и не требуются. Было бы желание. А у меня, ты сам знаешь, его хоть отбавляй. Соловьёв рассмеялся. Вот же зараза неугомонная. – Знаю, Катенька, знаю. – Ну, тогда… – Трофимова стянула футболку через голову. – Тогда, думаю, ты также в курсе, что я хочу сделать дальше. Ловко извернувшись, Трофимова поменялась с ним местами и уселась сверху. Смеяться ему расхотелось в одночасье, так как её попка метко разместилась на его возбуждённом члене, тем самым заставив Майора шумно втянуть носом воздух. – Пятой точкой чую, что ты готов к прыжкам на шесте со моим участием. – Мне всегда казалось, что прыгают С шестом, а не НА нём, – пробасил он, жадно её оглядывая и поглаживая тыльную сторону бёдер. – Саш, в нашем случае НА, – хмыкнула девушка и многообещающе подмигнула. Допрыгались они до того, что рот пришлось закрывать уже ему, но Катя виртуозно справилась с этой задачей и причём не только в этот день, а также и в последующие дни, сложившиеся в недели и месяцы, пока всё не разрушил один новогодний сюрприз.