Глава 16

Бокал выскальзывает из моих дрожащих пальцев. Разбивается, мелкие осколки летят во все стороны. Мама зовёт официанта, просит убрать стекло.

Роберт отвлекается от Вероники и смотрит прямо на меня. Мы встречаемся взглядами. Он удивлён и слегка растерян, первым отводит глаза. Я же чувствую полузабытое нытьё в левой половине груди. Мы ничего друг другу не обещали, но мне всё равно больно.

— Я пойду свежим воздухом подышу, голова закружилась, — сбивчиво объясняю маме и как можно быстрее покидаю этот ад.

Официант подсказывает, как пройти на летнюю террасу, где сейчас никого нет. Отец арендовал весь загородный комплекс, так что обычных людей здесь не встретишь. Только элита. И Роберт с Вероникой.

Захлопываю дверь, опираюсь ладонями о шлифованные перила и ртом глотаю холодный воздух. Не помогает ни хрена, сердце всё так же колотится на разрыв. Озноб бежит по телу, почему-то хочется плакать. Я расстёгиваю молнию на сумке, заглядываю в секретный кармашек. Они здесь. Моя вредная привычка, то, о чём известно только Соне.

На следующий день после того, как я узнала о предательстве Миши, мы с сестрой попёрлись в клуб. Мне было настолько хреново, что даже алкоголь не помогал. Тогда я вышла на курилку и стрельнула сигарету у незнакомца. Затянулась впервые в жизни, моментально закашлялась. Попробовала ещё раз. И дым, наполнивший всё моё нутро, вдруг принёс колоссальное облегчение! Я втягивала едкую горечь и чувствовала, как сознание очищается от тревог, а голова начинает приятно кружиться.

После этого я курила ещё четыре раза, а потом бросила. Но сигареты в сумочке ношу до сих пор. На крайний случай. И сегодня он настал. Я снова встретила несвободного мужчину. Только первый был женат, а второй женится через несколько месяцев. Прелесть-то какая!

Достаю сигарету, щёлкаю зажигалкой. Приятная лёгкость заполняет тело, как только я затягиваюсь. На полную силу, до першения в горле. Рассматриваю луну, застывшую на небосводе, ищу Большую Медведицу, да только её нет, видимо, в другой стороне находится. Нытьё в груди понемногу уходит, оставляя после себя глухую печаль. Мне ведь не в чем винить Роберта, он предупреждал, что может спать с другими, так же, как и я. В чём тогда проблема? Почему мне больно?

Хлопок двери раздаётся за спиной. Вздрагиваю. Тяжёлые шаги, знакомая энергетика, от которой внутри всё трясётся. Прохладное дуновение ветра, ещё одна глубокая затяжка. Я выпускаю дым из пересохших губ и поворачиваю голову.

Роберт облокачивается о перила, смотрит вдаль, в темноту. На его скулах играют желваки, плечи напряжённые. Кажется, стоит до него дотронуться — и произойдёт взрыв, который напрочь лишит меня земли под ногами.

Ну зачем он пришёл?

— Ты была права. У меня действительно было много одноразовых связей. И я состою в отношениях, в которых нет глубины и эмоциональной привязанности.

— Бывает, — усмехаюсь. — Но сочувствия или жалости ты от меня не добьёшься. Каждый сам кузнец своего счастья.

— Меня устраивает то, как я живу, — пожимает плечами Роберт. — Бизнес идёт в гору, с доступными девочками проблем нет, а из Вероники получится идеальная жена. У неё — своя жизнь, у меня — своя.

— У вас что, договорённость какая-то? — офигеваю я.

— Да. Она несколько раз обжигалась, я же никогда не искал серьёзных отношений, поэтому мы решили пожениться. Вступить в брак по расчёту. Мой отец получит хорошую должность, я смогу расширить свою компанию и выйти на международный рынок.

— Тесть поможет? — едко спрашиваю.

— Да.

— Окей, а какая выгода от этого Веронике?

— Евгений Борисович давно мечтает выдать дочку замуж. Мы с ним состоим в хороших отношениях, так что моя кандидатура его полностью устраивает. А от Вероники наконец-то отстанут с тупыми вопросами. Она слишком болезненно на них реагирует, боится сказать родителям, что брак и дети её не интересуют.

— Вероника будет рожать, лишь бы осчастливить маму с папой?

Я словно в параллельную реальность попала, где дети скрывают от родителей часть своей личности, где заключаются браки по расчёту, а любовь и настоящие чувства считаются чем-то ненужным, чуть ли не постыдным.

— Нет, конечно, — он переводит взгляд на меня, потом на сигарету. — Угостишь?

Протягиваю ему пачку и чёрную зажигалку. Щелчок. Запах дыма. Роберт делает первую затяжку. Я любуюсь его красивым профилем, его губами, которые обхватывают сигарету.

— Крепкие, — хмыкает он. — Ты продолжаешь меня удивлять.

— Поздравляю, сегодня ты тоже меня удивил.

— Я не знал, что ты дочь Прихожанова.

— Мы как-то не удосужились спросить фамилии друг друга, — выбрасываю окурок, тянусь за новой сигаретой. Меня лихорадит, пульс зашкаливает. Снаружи я совершенно спокойна, а внутри всё клокочет и воет, хочется вмазать Роберту пощёчину за то, что из-за него я оказалась в этой отвратительной ситуации!

Снова чужая любовница. Снова на вторых ролях, в качестве временного утешения, а не основного приза. Возможно, я подсознательно выбираю не тех мужчин?

— Багиров моя фамилия.

— Супер, — я слишком сильно затягиваюсь, отчего лёгкие начинает печь и разъедать изнутри. Кашляю, глаза слезятся. Выбрасываю недокуренную сигарету, поворачиваюсь к Роберту. — Что ж, счастливо оставаться. С женатыми я не сплю.

— Я не женат.

— Пока что. Предлагаешь трахаться включительно до осени, а потом разбежаться? — ядовито ухмыляюсь я.

— Почему бы и нет? — Роберт перенимает мой тон, его голос пропитан сарказмом. Мы смотрим друг на друга с вызовом, с какой-то непонятной агрессией. Я защищаюсь, он тоже. — До сегодняшнего дня тебя всё устраивало.

— Я не знала, что ты без пяти минут женатый человек!

— Не преувеличивай, — кривится он. — Тем более мы договаривались, что можем спать с другими людьми.

— Я не настолько свободных нравов, чтобы сегодня заниматься сексом с одним, завтра — с другим, а послезавтра вообще с двумя сразу! — повышаю голос. Он выводит меня из себя! Тем, что не чувствует свою вину и тем, что на самом деле и не должен её испытывать. Мои претензии беспочвенны, я… я просто не ожидала, что вновь захлебнусь от смеси горечи, боли, злости и отчаяния.

— Это твои проблемы, — сухо чеканит Роберт.

— Окей. Ты прав, — снижаю тон, пытаюсь вести себя адекватно. — Но повторю ещё раз: связь с женатым или почти женатым мужчиной не входит в мои планы. С тобой было весело, но на этом всё.

— Наши отношения с Вероникой — пустышка, игра на публику, взаимовыгодная сделка. Она знает, что у меня есть другие женщины. Так что я не понимаю, почему ты выкобениваешься.

Я вспыхиваю. Жар приливает к щекам, по мозгам словно молнией шибануло. Перестаю себя контролировать, руку поднимаю, чтобы одним движением разрушить всё. Раз и навсегда. Роберт не простит мне пощёчину. Но он не имеет права так со мной разговаривать!

Он перехватывает мою ладонь в нескольких сантиметрах от своего лица. Крепко сжимает запястье, пронзает меня разъярённым взглядом. Я тяжело дышу, дёргаюсь, а затем наклоняюсь и кусаю его за руку, чтобы отпустил! Роберт матерится, обхватывает мою талию, прижимает к себе так сильно, что кости начинают трещать. И нападает на мои губы, поглощает всю, без остатка.

Я больше не сопротивляюсь. Если это наш последний поцелуй, то пусть он будет незабываемым, жадным и бесконечно долгим!

С каждой секундой моя уверенность слабеет. Я вдыхаю запах Роберта, смешанный с горечью сигарет, я пью его так, словно больше никогда не прикоснусь к живительному источнику, я тихо постанываю, прижимаюсь к нему, изнывая от страсти и ненависти.

Не хочу отказываться от нашей связи. Но и принципы свои нарушать я тоже не собираюсь. Противоречия кромсают меня на мелкие кусочки, и я стою на распутье, не в силах сделать правильный выбор.

— Роб, ты с ума сошёл? Вас же могут увидеть! — женский испуганный голос врезается в захмелевшее сознание, я резко отталкиваю Роберта. Он не сразу понимает, что случилось. Взгляд расфокусированный, в глазах медленно появляется осознание.

Я же касаюсь пальцами зацелованных губ, воздух жадно втягиваю. На Веронику боюсь посмотреть, чувствую себя хреново.

— Всё нормально, нас никто не видел, — резко произносит Роберт.

— Ещё немного — и сюда бы вошла жена Прихожанова! Я вовремя её остановила, — Вероника бросает на меня безразличный взгляд, а на Роберта — укоряющий.

— Всё обошлось. Не драматизируй.

— Вам повезло, — морщится Вероника. — Ладно, заканчивайте быстрее то, что начали. Я буду ждать тебя в зале.

Она громко захлопывает за собой дверь.

— Вероника совсем не удивилась, — тихо изрекаю я. Становится не по себе, холод сковывает конечности. Мой цинизм сталкивается с чем-то немыслимым, отчего меня буквально корёжит. — Ты не врал.

— Зачем мне это?

— Без понятия, — замолкаю, обнимаю себя за плечи. — Но это ничего не меняет. Я ухожу.

— Ты хорошо подумала? — напряжённо спрашивает он. Его лицо напоминает маску. Даже в голубых глазах исчезли все эмоции, оставив после себя лишь выжженное поле.

— Нет.

Снова открывается дверь. Но это не Вероника, а Соня. Она хмурится, заметив, что мы с Робертом стоим совсем близко друг к другу.

— Злат, папа сейчас будет речь произносить. Он спрашивал, куда ты запропастилась.

— Иду, — с облегчением говорю я.

Не хочу принимать поспешные решения, сначала мне нужно переварить новую информацию. Слишком всё неоднозначно на первый взгляд. Пороть горячку и прощаться навеки — это скользкий путь. А вдруг я потом сильно об этом пожалею?

— Мы не договорили, — не хочет отпускать меня Роберт.

— Иди со своей невестушкой разговаривай, — говорю приторно-сладким голоском и улыбаюсь как можно очаровательнее.

Роберт снова злится. Я уже заметила, что мой язвительный тон и издёвки сильно его раздражают. Ничего, привыкнет. По крайней мере у меня нет жениха за пазухой и циничного отношения к институту семьи.