Глава 17

— Меня пугает друг отца, — доверительно шепчет на ухо Соня.

Она не спрашивала, с кем я общалась на летней террасе. Хотя уверена, что обо всём догадалась. Соня же не полная дура, чтобы не сложить два плюс два. Я очень благодарна сестре за деликатность, потому что не хочу поднимать болезненную тему. Слишком сильно давит в левой половине груди, и как я не пытаюсь отвлечься — всё равно мысленно возвращаюсь к нашему дикому поцелую и несостоявшейся пощёчине. Хорошо, что Роберт меня остановил. Но плохо, что между нами осталась недосказанность.

— Какой именно? Я их всех побаиваюсь, если честно, — снова ищу взглядом Роберта. Он по-прежнему с Вероникой, несколько минут назад они общались с Мельниковым, шутили и даже смеялись. Теперь-то я понимаю, почему Роберт был на открытии его нового ресторана. Видимо, они давно знакомы.

Сегодня мои желания не поддаются контролю, а пара бокалов шампанского только разогревают кровь, добавляют адреналина и смелости. Хочется творить глупости. Например, пофлиртовать с кем-нибудь у Роберта на глазах. А что, ему можно свою невесту обнимать, а я должна молча сидеть в сторонке и ждать, пока его циничное величество соизволит потрахаться?

Чем больше я думаю о сложившейся ситуации, тем сильнее злюсь. На себя, на Роберта, на Мишу, из-за которого потеряла веру в людей. Даже на отца за то, что семейному торжеству он предпочёл эту ярмарку всеобщего лицемерия. Мама, словно профессиональная актриса, играет счастливую жену именинника, Роберт с Вероникой изображают влюблённую парочку, друзья отца, бандиты из девяностых, корчат из себя порядочных бизнесменов, ни разу не преступивших закон.

Парад лицемерия, тщеславия и лжи. Фальшивые улыбки, фальшивая радость, фальшивые поздравления. Мне тошно от всего этого, и даже приобретённый цинизм не спасает. Есть вещи, с которыми я не могу смириться. Например, когда люди играют навязанные роли и живут чью-то чужую жизнь, а не свою. Как мама. Она давно могла развестись с отцом, но боялась одиночества и косых взглядов знакомых. Её бы посчитали дурой: муж не пьёт, не бьёт, не изменяет, денег куры не клюют — ну кто от такого уходит? В итоге мама выбрала не счастье и свободу, а функцию покорной жены. А теперь лечится от депрессии.

Роберт тоже выбрал путь игры и притворства. Я не должна лезть в его жизнь, но так хочется настучать ему по башке, чтобы опомнился, проснулся! Что может быть хуже, чем повторить судьбу своих несчастных родителей?

— Так какой друг отца тебя напугал? — возвращаюсь я в реальность, отводя взгляд от Роберта с Вероникой.

— Не знаю, как его зовут. Аврамов фамилия. Он возле папы как раз вертится.

Симпатичный мужчина. И вроде не старый, ему лет тридцать пять, наверное. Темноволосый, улыбка обаятельная, на подбородке ямочка.

— А что с ним не так? — поворачиваюсь к сестре. Она ёжится, словно от холода, обнимает себя руками.

— Не знаю, энергетика у него подавляющая. И на меня он смотрит голодными глазами. От его взгляда внутри всё холодеет!

— Хочешь, я его отвлеку?

— Это как?

— На себя внимание переключу. Пусть лучше меня голодными глазами пожирает, я не против.

Сестра моё предложение сразу отметает. Пожав плечами, я направляюсь к фуршетному столу, выбираю аппетитные закуски и уже подумываю о том, чтобы уйти. Час почти прошёл, дочерние обязанности я выполнила, так что можно сбежать из этого мыльного пузыря на волю. А Роберт с Вероникой пусть и дальше танцуют под чужую дудку.

— Скучаете? — глубокий бархатный голос заставляет меня отвлечься от грустных мыслей. Я поворачиваюсь к незнакомцу, разглядываю его. Высокий, зеленоглазый, обаятельный мужчина прожигает меня заинтересованным взглядом. Вряд ли он друг или бизнес-партнёр моего отца, слишком для этого молод.

— Немного, — дарю ему обворожительную улыбку. Незнакомец действительно симпатичный, а злость на Роберта никуда не исчезла. Я всё ещё хочу ему насолить, сделать что-то безумное, отчаянное.

— Я могу составить вам компанию, — сразу же идёт в атаку незнакомец.

— Для начала скажите, как вас зовут, — вовлекаюсь в это странное знакомство, чувствую небывалое удовлетворение, когда замечаю, что Роберт смотрит на меня. От его пристального взгляда покалывает плечи и лицо, а в груди что-то щёлкает. На секунду я начинаю сомневаться, правильно ли поступаю. Всё же не в моих правилах делать что-то назло другому человеку.

— Леонид, — представляется мужчина.

— Злата. А кем вы приходитесь моему отцу? — обычно я не задаю такие вопросы, но что-то в Леониде мне не нравится. Настораживает его напористость и странная энергетика, не давящая, нет, но всё же какая-то неспокойная, что ли.

— Я сын его старого друга.

В этот момент на сцену выходит известная музыкальная группа, поздравляет папу с днём рождения банальными фразами, а затем начинает играть. Звучит спокойная композиция, люди выходят в центр, чтобы потанцевать. По спине бегут мурашки — Леонид берёт меня за руку, его прикосновение неприятно жжёт кожу.

— Приглашаю вас на медленный танец, Злата, — произносит он пафосно.

Я собираюсь отказаться, но потом вижу, что Роберт ведёт Веронику на танцпол. Внутренности обжигает первобытная ярость, к ней примешивается обида и неуместное чувство собственничества. Мне неприятно, что какая-то левая девица трогает Роберта, обнимает его, смеётся вместе с ним.

— Хорошо, идёмте, — соглашаюсь я.

Чужие руки ложатся на мою талию, незнакомый запах бьёт в ноздри, слишком цитрусовый, мощный. Чтобы отвлечься, я ищу взглядом отца, но его нет в зале. Он ушёл куда-то минут десять назад и до сих пор не вернулся. Наверное, решает важные дела со своими порядочными друзьями. Всё, как всегда.

— Вам когда-нибудь говорили, что вы очень красивая девушка?

Я даже глаза закатываю от банальности сказанной фразы. Боже, Леонид, сколько тебе лет? Вроде не старый, а ведёт себя, как пикап-мастер из нулевых. И голос такой… заискивающий, сладенький. Я сейчас захлебнусь сиропом, ей-богу.

— Говорили, Леонид, очень много раз. Я прекрасно знаю, что красива. Но спасибо за комплимент, — решаю не быть уж полной сукой и не расстраивать мужчину.

Мой ответ его бесит: зелёные глаза сужаются, а руки крепко сжимают мою талию. Я напрягаюсь, уже не рада, что затеяла всю эту кашу. Соня говорила, что от Аврамова исходит плохая энергетика, а я не обратила на это должного внимания. Теперь знаю, что она имела в виду. От Леонида тоже веет опасностью. И мне уже плевать, испытывает ли Роберт хотя бы что-то похожее на ревность. Инстинкт выживания кричит: беги от этого мужика сейчас же!

— Люблю, когда девушки знают себе цену, — говорит Леонид с улыбкой, да только его глаза не смеются, в них всё так же блестит опасный огонёк.

Я выдерживаю ещё одну минуту странного танца. Леонид прожигает меня пытливым взглядом, он больше не кажется мне привлекательным мужчиной, а вся эта затея с танцем и ревностью и вовсе попахивает детским садом. Нашла, блин, чем разозлить Роберта! Глупо и опрометчиво. С друзьями отца лучше не связываться. Мало ли, чем это аукнется в будущем.

Не жду, пока закончится песня, не собираюсь ещё несколько минут терпеть компанию этого странного мужчины! Хватит глупостей на сегодня. Мне необходимо побыть наедине с собой.

— Спасибо за танец, но мне пора идти, — я начинаю паниковать. Боюсь, что Леонид не отпустит, проявит настойчивость. Вокруг куча людей, вся элита здесь собралась, так что мои страхи совершенно необоснованны, но сердце отчего-то прямо выпрыгивает из груди, бьётся заполошно.

— Хорошо, — отвечает он сквозь стиснутые зубы, руки убирает, пытается вести себя по-джентельменски, но я совершенно ему не верю. Здесь парад лицемеров, никому нельзя доверять. — Позвольте я вас провожу.

— Нет-нет, не нужно, — отвечаю поспешно. Леонид кивает, хмурится и словно бы что-то обдумывает, а я уже бегу к Соне и только рядом с ней чувствую себя в безопасности.

Что это вообще было? Энергетика зла и разрушения, опасности и лжи. Я уже чувствовала такую, когда в подростковом возрасте пыталась обратить на себя папино внимание и несколько раз вваливалась к нему в кабинет без предупреждения. А там его друзья сомнительные сидят, от которых сердце замерзало, а по телу бежала крупные мурашки. Отец повышал голос и выгонял меня, я злилась, считала, что для него работа важнее семьи. А потом в один момент остыла. Смирилась и отпустила детские обиды.

— Сонь, тот мужик, с которым я танцевала, ушёл? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

— Не-а, смотрит в нашу сторону, — Соня передёргивает плечами. — Может, неправильно такое говорить, но мне не нравятся друзья нашего отца.

— Аналогично, — я выравниваю дыхание, немного успокаиваюсь. — Ладно, хватит с меня этого праздника. Поеду-ка я лучше домой. Не хочешь со мной?

— Нет, я ещё немного побуду, фейерверков дождусь, — улыбается Соня. Знаю, что ей плевать на салюты, просто она не хочет расстраивать папу.

— Хорошо. Позвони мне, когда домой вернёшься.

Я подхожу к маме, она сообщает, что отец сейчас в своём кабинете, общается со старым другом. Дожидаться его я не хочу, знаю, что эти переговоры могут затянуться на целый час, а то и два.

Перед тем, как уйти, бросаю взгляд на Роберта. Он смотрит мне в глаза, хмурится. Время застывает, а сердце кровью обливается. Готова ли я сказать: «Прощай»? Я так ничего и не решила.

Разворачиваюсь, покидаю эту ярмарку пороков и тщеславия. На улице меня уже ждёт такси, я сажусь на заднее сиденье, достаю телефон и вижу пропущенный звонок от Кати. Ничего не испытываю: ни радости, ни облегчения. Может, мы переросли нашу дружбу? Сама мысль об этом вызывает щемящую боль, поэтому я быстро от неё отмахиваюсь, как от назойливого комара.

Не принимать поспешных решений — мой девиз на сегодняшний день.

Дома я первым делом иду в ванную, долго нежусь в горячей воде, намыливаю тело всевозможными гелями и скрабами, на волосы наношу увлажняющую маску, которую купила пару дней назад, закрываю глаза и отпускаю все плохие мысли. Впадаю в некое подобие медитации. Отдыхаю после эмоционально тяжелого дня.

После душа заказываю доставку, на ноутбуке включаю дурацкую комедию и посмеиваюсь, когда герои творят откровенную фигню.

В дверь звонят.

Сердце совершает безумный кульбит, дыхание обрывается. Я догадываюсь, кто это. Сестра позвонила полчаса назад, она уже дома и ложится спать. Так что вариантов остаётся совсем мало. Да их почти нет!

Я подхожу к двери, смотрю в глазок. Да, это Роберт.

Судьба-злодейка снова подшучивает надо мной. Я бросила Мишу, так и не открыв ему двери. Он стучал, звонил, просил прощения, а я не смилостивилась, не поверила его лживым словам.

Теперь не знаю, как поступить с Робертом. Впустить его или прогнать?