Глава 40

Роберт

Вероника обрывает трубку, её голос слишком наигранно-сладкий, отчего я сразу начинаю подозревать неладное. В последнее время мы почти не общаемся. Живём в разных комнатах, а когда пересекаемся, то обмениваемся несколькими бестолковыми фразами. Я всё чаще уезжаю в свой загородный дом, Вероника всё реже ночует дома. Мне похрен, с кем она проводит время. Мы давно уже не друзья. С того самого момента, как Вероника без спроса припёрлась в мою квартиру, чтобы поговорить со Златой, а потом, когда её план не сработал, начала притворяться бедной влюблённой овечкой перед своим отцом.

Сжимаю кулаки. Злость кипит в венах. Так происходит каждый раз, стоит мне вспомнить манипуляции дорогой жёнушки и угрозы Евгения Борисовича. Он прижал меня к стенке. Либо моя компания развивается и выходит на мировой рынок, либо я теряю всё, над чем работал много лет. Со связями это легко устроить, было бы желание. Но на этом мой дорогой тесть не остановился, он начал давить на моего отца, который помешался на политической карьере. Пока Злата лежала в больнице, я разрывался между долгом и чувствами. И выбрал наименее рискованный вариант. Свобода, деньги, развитие любимой компании и счастье отца против девушки, с которой у меня могло ничего не получиться. Тут даже не было, о чём думать. Любой амбициозный мужчина выбрал бы то же, что и я.

Но свобода оказалась эфемерной. Я мог трахаться, с кем захочу, мы с Вероникой обо всём условились, да вот только радости это не приносило. Никто не мог сравниться со Златой, поэтому я сутками пропадал на работе. Моя компания развивалась семимильными шагами, но в этом была заслуга Евгения Борисовича. Такое положение дел выводило меня из себя. Ещё и этот брачный контракт… Я оказался под колпаком, а отец даже ни разу меня не поблагодарил. Через год после нашей с Вероникой свадьбы он разочаровался в политике и сейчас занимается садоводством. Садоводством, блядь!

— Ты где, Роб? — капризно спрашивает моя фиктивная жёнушка.

— Я же ещё час назад сказал, что занят, — сухо говорю я. Её тон меня напрягает. Что Вероника задумала?

— Ничего страшного, я подожду, — щебечет она.

Бросаю телефон и бью ладонями по рулю. Злость, боль, отрицание, надежда. Злата не могла уйти навсегда, я видел ответные чувства в её глазах. Она не доверяет моим словам, что вполне логично. Я должен поступками доказать ей, что у нас есть будущее.

Двадцать месяцев я довольствовался тем суррогатом жизни, на который сам однажды подписался. Наверное, я бы мог просуществовать так ещё двадцать лет. А что? Вокруг тысячи людей с пустыми глазами, они давно мёртвые внутри. Подумаешь, одним больше, одним меньше. Если бы не встреча со Златой, я бы спал дальше. Но стоило вновь увидеть её, как внутри будто щёлкнуло что-то, и робот познал человеческие эмоции. Назад уже не открутить, к прошлой версии не вернуться.

Я хочу жить.

И даже если Злата не примет меня обратно, я должен жить. Ради себя в первую очередь. Ради того, чтобы снова собой гордиться.

Я принял решение, не будучи уверенным в том, что Злата даст мне второй шанс. И готов столкнуться с любыми последствиями.

Открываю дверь ключом, захожу в квартиру. Вероника встречает меня при полном параде: кружевное чёрное белье, чулки, вульгарная красная помада на губах и сладкий запах духов. Усмехаюсь. Она снова решила меня соблазнить. Четыре раза ей отказывал. Не хочу, чтобы наш брак стал настоящим.

— И зачем ты вырядилась? — устало спрашиваю.

— Роб, ну ты же взрослый мальчик, сам всё прекрасно понимаешь, — улыбается она. Подходит ближе, облизывает губы.

— Тебе больше не с кем порезвиться?

— Фу, как грубо, — кривит Вероника свой напомаженный рот. — Я всего лишь хочу сделать наш брак приятнее.

— Ясно, — киваю. Прохожу мимо неё в гостиную.

— Что тебе ясно, дорогой? — томным голоском интересуется Вероника.

Оборачиваюсь. Она принимает неестественную позу, а затем пытается снять с себя бельё. Надо прекращать этот цирк.

— Я хочу развестись.

Вероника удивлённо моргает, дрожащими руками возвращает бретельки на место. Она растеряна, в глазах паника и недоверие.

— Нет-нет-нет, ты не можешь со мной так поступить, — бормочет она, обнимая себя за плечи. — А как же отец? Компания? Она ведь достанется мне, ты это понимаешь? Папа найдёт лучших юристов, чтобы всё у тебя отобрать. Роб, признайся, ты шутишь?

— Нет.

— Это всё из-за той девицы на свадьбе? — Вероника меняется в лице. — Как там её звали, не напомнишь?

— Злата.

— Ты серьёзно готов всё похерить ради какой-то шлюхи? — визжит она.

— Следи за языком, — сквозь зубы цежу я.

— А то что? Что ты мне сделаешь? Трахнешь наконец-то? — противно смеётся она.

— У тебя пунктик какой-то, я не пойму?

— Да меня достало, что собственный муж меня не хочет! — в сердцах восклицает Вероника. Распахивает шкаф, достаёт оттуда футболку и джинсы, одевается.

— Фиктивный муж.

— Я все эти годы хотела, чтобы ты стал моим настоящим мужем! И еду тебе готовила, и в нарядах красивых по дому щеголяла, и в клубы ходила, надеясь, что ты приревнуешь. А тебе плевать! Я что, недостаточно сексуальная для тебя? Хотя на Злату же у тебя вставал, а там вообще ни сисек, ни жопы.

Ненавижу женские истерики. Но я рад, что Вероника показала своё истинное лицо.

— Так ты не от отца хотела защититься, а получить меня в мужья? — хмурюсь я. Звучит слишком абсурдно, словно из дешёвого мыльного сериала.

— Да! Прозрел наконец-то, аллилуйя! — хлопает она в ладоши. — Ты мне с детства нравился! Я всегда знала, что ты станешь моим мужем. Но терпеливо ждала, пока ты нагуляешься, перетрахаешь полгорода, заскучаешь и поймёшь, что именно я — твоя вторая половинка.

— Ты ненормальная, — качаю головой. Мы знакомы со средней школы, и всё это время она мечтала стать моей женой? Безумие какое-то.

— Нет, я целеустремлённая.

— Постой, Евгений Борисович действительно запугивал твоих парней или ты специально давила на жалость?

— Папа всегда был строгим, но на бывших мне наплевать, — усмехается Вероника. — Они слабаки и трусы, раз так легко от меня отказывались. Зато я поняла, как сделать тебя своим мужем. Надавить на жалость, поплакаться в жилетку, сыграть бедную испуганную девочку — и вуаля, дело сделано. Ты поплыл. А когда я упомянула о деньгах и перспективах развития твоей компании, ты вообще хотел бежать в загс как можно скорее. Мы бы стали отличной парой, если бы не эта сучка Злата.

— И тогда ты решила сыграть по-грязному.

— Ага, но переборщила немного. Папа вцепился в тебя клещами, а ты… ты изменился, стал грубым и жёстким. Я думала, что пройдёт немного времени, и между нами всё наладится…

Вероника больше не улыбается. Её губы дрожат, а глаза наполняются слезами. Жалкое зрелище. Одержимая глупая баба, которая потратила свою молодость на того, кто никогда не ответит ей взаимностью.

— Завтра я подаю на развод.

— Подавай, — смеётся она сквозь слёзы. — Только я ничего не подпишу. И не отпущу тебя.

Подхожу к ней и встряхиваю за плечи. Сильно, так, чтобы она хоть немного пришла в себя.

— Ты проиграла, Вероника. Я не люблю тебя.

— Стерпится — слюбится, слышал такое?

Ей точно нужно лечиться. При встрече скажу об этом Евгению Борисовичу. Пусть он отправит её к толковому мозгоправу.

— В нашем случае это не сработает. Я давно люблю другую.

Оказывается, говорить о своих чувствах не страшно. Наоборот, приятно и легко. Вероника смотрит на меня во все глаза, по её щекам текут слёзы. Она мотает головой, отталкивает меня, запирается в ванной. Требую открыть, но она только кричит и бросается ругательствами.

Лишь бы эта дура ничего с собой не сделала. Я уже не знаю, чего от неё ожидать.

— Если не откроешь, я позвоню Евгению Борисовичу, — от безысходности перехожу к угрозам.

Своего отца она любит и при этом ужасно боится. Моя уловка срабатывает: дверь ванной распахивается. Вероника смотрит на меня, гордо вскинув подбородок.

— Ну и вали к своей дешёвке! Папа от тебя мокрого места не оставит, через несколько месяцев ты потеряешь всё, слышишь, всё! Кто ты без своей компании и связей? Посредственный айтишник и херовый бизнесмен. Ты ещё приползёшь ко мне на коленях и будешь молить о прощении, ведь твоя Златочка вряд ли из тех, кто согласится на рай в шалаше. А я с радостью тебя приму, я женщина отходчивая и верная.

— Вот и жди у моря погоды, — зло бросаю я.

Разворачиваюсь и выхожу из квартиры. Надо поговорить с Евгением Борисовичем. Он лишит меня компании, в этом нет ни малейших сомнений, но в остальном он адекватный мужик, козни строить вряд ли станет.

Главное, я получу развод. И только после этого встречусь со Златой.