Глава 39

Каждая клеточка во мне оживает, я снова дышу полной грудью, снова чувствую мир так, как раньше. Все звуки и ощущения выкручиваются на максимум, адреналин течёт по венам, побуждая к безумным поступкам. Я обнимаю Роберта за шею и отвечаю на его поцелуй. Эйфория бьёт по мозгам, сладкой дрожью вибрирует тело. Его вкус, запах, его грубость и отчаяние, жадность и страсть — всё находит во мне бешеный отклик.

Гроза усиливается, дождь льёт на нас, прикипевших друг к другу. Раскаты грома не пугают, мне на всё наплевать. Сейчас важен лишь жар его поцелуев и лихорадочность прикосновений, от которых сносит крышу. Я считала себя достаточно сильной, чтобы противостоять чувствам. Ошибалась. Я часто ошибаюсь.

Роберт целует меня в шею, сжимает бёдра. Его ласки отчаянные и рваные, он часто дышит, он, как и я, задыхается от наплыва эмоций. Подумать только, мы так долго спали и наконец проснулись, чтобы в скором времени снова разойтись по своим берлогам.

Этот поцелуй — он с привкусом горечи.

— Мы точно заболеем, — хрипло смеюсь я, подставляя лицо крупным каплям дождя.

Роберт отрывается от моей шеи, смотрит расфокусированным тёмным взглядом. Его губы расплываются в улыбке, взгляд шальной.

— Но это не точно. Я считаю, что мы недостаточно промокли.

— Да ладно? — качаю головой. — Так давай это исправим!

Я будто пьяная, совсем не контролирую свои желания. Вздумалось погулять под неистовым ливнем — значит, сделаю это с превеликим удовольствием. С вызовом смотрю на Роберта. Он с сожалением размыкает объятия и первым выходит из нашего укрытия.

Мы оба свихнулись. Молнии пронзают небо так близко, что слепят глаза, от раскатов грома вибрирует асфальт. Мы идём под проливным дождём, смеёмся, как ненормальные, держимся за руки и смело шагаем по огромным лужам. Роберт сворачивает направо, я сначала не понимаю, зачем, а потом удивлённо таращу глаза. Парк аттракционов. Тот самый, где мы впервые поцеловались. И снова он не работает, осенью всё закрыто. Я вижу знакомые качели и бегу к ним. Сажусь и отталкиваюсь ногами, чтобы взлететь повыше.

Роберт наблюдает за мной, его глаза вновь сияют, а лицо будто молодеет из-за искренней широкой улыбки. Он наблюдает за мной пару минут, а затем садится на соседние качели и вместе со мной летит ввысь. Мы переглядываемся, хохочем, раскачиваемся так сильно, как только можно. Я даже ветки деревьев ногами задеваю, пальцы скользят по мокрой поверхности, но я крепко держусь. Ни за что не упаду!

Я спрыгиваю, вокруг всё кружится. Грудь распирает от счастья, моё тело прижимается к Роберту. Он рядом, он снова меня целует. Будто и не было долгих месяцев разлуки, будто мы расстались несколько дней назад и толком не успели друг друга забыть. Всё такое знакомое, до боли родное.

— Кажется, дождь закончился, — замечаю я.

— Жаль, — вздыхает Роберт.

Губы покалывает от долгих поцелуев, я прикасаюсь к ним кончиками пальцев, улыбаюсь чему-то. Небо светлеет, скоро покажется солнышко.

— Нам бы согреться где-нибудь, — говорю я, изучая Роберта. Красивый, безумный. Дотрагиваюсь до его мокрых волос, смеюсь. — Тебе идёт.

— Завалимся в ту же кальянную? — спрашивает он хрипло.

Роберт помнит детали нашей первой встречи. Ещё один плюсик ему в карму. Он вполне мог обо всём забыть, тогда мы были незнакомцами, волей судьбы встретившимися пятничной ночью.

— А давай, — легко соглашаюсь я.

Мы держимся за руки и бежим по лужам, не обращая внимания на людей. Внутри так много веселья и задора, что даже страшно. Разница в мироощущении колоссальная. Вчера я существовала, сегодня — летаю в облаках.

В кальянном баре заняты только два столика. Мы заказываем по глинтвейну, чтобы согреться, удивлённый официант приносит нам два клетчатых пледа. Зубы стучат друг от друга, мокрая одежда холодит кожу. Но это мелочи. Я живу моментом, зная, что он скоро закончится.

— Что нового произошло в твоей жизни? — Роберт обнимает меня за талию и прижимает к себе как можно крепче.

— У Кати родился сын Стёпка. Он очень милый и смешной, я его разбаловала подарками, но удержаться не могу. Не думала, что полюблю чужого ребёнка, но он украл моё сердце.

— А Соня как?

— Как обычно, полностью в работе. Но я подозреваю, что она влюбилась в своего босса, уж слишком часто о нём рассказывает, — я отвлекаюсь на глоток обжигающего глинтвейна. — О папе ты, наверное, слышал. У него инфаркт был в прошлом году, после этого он отошёл от дел. А мама в кругосветном путешествии сейчас, ей отлично живётся в разводе. Она даже выглядит по-другому, помолодела, светится изнутри. Вот, как свобода влияет на людей.

Роберт мрачнеет. Я замолкаю, эйфория слабеет, с каждой секундой её всё меньше. Время уходит.

— Что в твоей жизни есть хорошего, кроме работы? — тихо спрашиваю я.

— Встречи с друзьями и спорт, — не задумываясь, отвечает Роберт. — Ещё командировки в другие страны здорово прочищают мозги.

— А женщины?

— Они нужны лишь для банальной физической разрядки. Ни о каких привязанностях не может идти и речи.

— Ваш с Вероникой брак так и остался фиктивным? — осмеливаюсь спросить я. Почему-то мне кажется это важным.

— Да. Хотя она пыталась сделать его настоящим, — хмыкает Роберт. — У тебя всё серьёзно с тем парнем?

— Пока нет.

— Пока? — напрягается Роберт.

— Да, не хочу загадывать, — пожимаю плечами. Тёплый лучик, согревающий моё сердце, гаснет под напором реальности. Я допиваю глинтвейн и отстраняюсь от Роберта. — Ты же понимаешь, что наш поцелуй ничего не меняет?

— Злат, я хочу всё исправить.

— Слишком поздно. Да и разве это возможно? Ты женат, я встречаюсь с другим.

— Я собираюсь развестись с Вероникой.

— И ты готов потерять свою компанию? — недоверчиво спрашиваю я.

Роберт отводит взгляд. На его скулах играют желваки, он злится.

Конечно, он не оставит своё детище. И не разведётся.

— Я хотела вспомнить, каково это — жить на полную, купаться в сумасшедших эмоциях и видеть мир под другим углом. Я вспомнила… Спасибо тебе за это, — мягко улыбаюсь. — Но прошлое забыть невозможно. И мы теперь другие…

— Ты ошибаешься.

— Это был чудесный день, я не жалею, что согласилась с тобой поговорить. Спасибо, что был честным. Но на этом всё… Прошу, больше не ищи со мной встречи.

Я встаю, он тоже. Обнимает меня, шепчет на ухо, что разведётся и что всё можно исправить. Я мотаю головой.

— Не верю, — шепчу. — Я больше тебе не верю. Не давай обещаний, которых не можешь исполнить. Это жестоко… Прощай, Роберт.

Он заглядывает мне в глаза, словно хочет найти в них ответ. Его лицо бледнеет, взгляд отчаянный. Ему больно, мне больно. Однако я знала, что так будет. Стоя под деревом и наблюдая, как он подходит ко мне, весь промокший и решительный, я уже знала, чем закончится этот день. Я позволила себе расслабиться, чтобы потом опять взять себя в руки и быть сильной.

— Отпусти меня, — требую, выдерживая его тяжёлый, полный боли взгляд. Роберт качает головой, пытается меня поцеловать. Я не позволяю. Снова повторяю: — Отпусти. Отпусти же наконец!

Он закрывает глаза, его руки судорожно гладят меня по лицу. Они дрожат, боже, он весь будто дрожит. Делает шаг назад. Отпускает.

Выйдя из кальянной, я набираю Платона и спрашиваю, во сколько мы идём в кино. В семь. Что ж, я успею привести себя в порядок. Дверь в прошлую жизнь навсегда закрыта, а в настоящем у меня есть хороший парень, для которого я всегда буду на первом месте, лучшая подруга, любимая сестрёнка и интересная работа. Не так уж мало на самом деле. Я должна ценить то, что есть, а не гнаться за журавлём в небе.